А. С. Пушкин "Медный всадник". Часть 32
Метод - реалистический. Жанр — поэма.
История создания:
Поэма «Медный всадник» была написана в Болдине осенью 1833 года. В этом произведении Пушкин описывает одно из самых страшных наводнений, которое произошло в 1824 году и принесло страшные разрушения городу.
Сюжет:
Произведение открывается «Вступлением», в котором славится Петр Великий и его «творенье» — Петербург. В первой части читатель знакомится с главным героем — чиновником по имени Евгений. Он ложится, но не может заснуть, развлеченный мыслями о своем положении, о том, что с прибывающей реки сняли мосты и что это на два-три дня разлучит его с возлюбленной Парашей, живущей на другом берегу. Мысль о Параше рождает мечты о женитьбе и о будущей счастливой и скромной жизни в кругу семьи, вместе с любящей и любимой женой и детьми. Наконец, убаюканный сладкими мыслями, Евгений засыпает.
Однако очень скоро погода портится и весь Петербург оказывается под водой. В это время на Петровой площади верхом на мраморном изваянии льва сидит неподвижный Евгений. Он смотрит на противоположный берег Невы, где совсем близко от воды живут в своем бедном домишке его возлюбленная со своей матерью. Спиной к нему, возвышаясь над стихией, «стоит с простертою рукою кумир на бронзовом коне».
Когда вода спадает, Евгений обнаруживает, что Параша и ее мать погибли, а их дом разрушен, и лишается рассудка. Спустя почти год Евгений живо вспоминает наводнение. Случайно он оказывается у памятника Петру Великому. Евгений в гневе грозит памятнику, но вдруг ему кажется, что лицо грозного царя обращается к нему, а в глазах его сверкает гнев, и Евгений бросается прочь, слыша за собой тяжелый топот медных копыт. Всю ночь несчастный мечется по городу, и ему кажется, что всадник с тяжелым топотом скачет за ним повсюду.
Герои:
В произведении «Медный всадник» два главных героя: Петр I, присутствующий в поэме в виде оживающей статуи Медного всадника, и мелкий чиновник Евгений. Развитие конфликта между ними определяет основную мысль произведения.
Петр I. Начиная со второй половины 1820-х годов, Пушкин ищет ответ на вопрос: может ли самодержавная власть быть реформаторской и милосердной? В связи с этим он художественно исследует личность и государственную деятельности «царя-реформатора» Петра I. Тема Петра была для Пушкина болезненно-мучительной. На протяжении своей жизни он не раз менял отношение к этому эпохальному для русской истории образу. Например, в поэме «Полтава» он славит царя-победителя. В то же время в пушкинских конспектах для труда «История Петра I» Петр выступает
не только как великий государственный деятель и царь-труженик, но и как самовластный деспот, тиран. Художественное исследование образа Петра Пушкин продолжает и в «Медном всаднике».
Поэма «Медный всадник» завершает в творчестве А. С. Пушкина тему Петра I. Величественный облик царя-преобразователя рисуется в первых же, одически торжественных, строках поэмы:
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел.
Монументальной фигуре царя автор противопоставляет образ суровой и дикой природы. Картина, на фоне которой предстает перед нами фигура царя, безотрадна. Перед взором Петра широко раскинувшаяся, несущаяся вдаль река; вокруг лес, «неведомый лучам в тумане спрятанного солнца». Но взгляд правителя устремлен в будущее. Россия должна утвердиться на берегах Балтики — это необходимо для процветания страны.
Авторское отношение к Петру Великому неоднозначно. С одной стороны, в начале произведения Пушкин произносит восторженный гимн творению Петра, признается в любви к «юному граду», пред блеском которого «померкла старая Москва». С другой — Петр-самодержец представлен в поэме не в каких-либо конкретных деяниях, а в символическом образе Медного всадника как олицетворение бесчеловечной государственности. Даже в тех строках, где он восхищается Петром и Петербургом, уже слышна интонация тревоги:
О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной,
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?
Евгений. Образ сияющего, оживленного, пышного города сменяется в первой части поэмы картиной страшного, разрушительного наводнения, выразительными образами бушующей стихии, над которой человек не властен. Стихия сметает все на своем пути, унося в потоках вод обломки строений и разрушенных мостов, «пожитки бледной нищеты» и даже гробы «с размытого кладбища». Среди тех, чью жизнь разрушило наводнение, оказывается и Евгений, о мирных заботах которого автор говорит в начале первой части поэмы. Евгений «человек обыкновенный» («маленький» человек): он не имеет ни денег, ни чинов, «где-то служит» и мечтает устроить себе «приют смиренный и простой», чтобы жениться на любимой девушке и пройти с ней жизненный путь.
В поэме не указаны ни фамилия героя, ни его возраст, ничего не говорится о прошлом Евгения, его внешности, чертах характера. Лишив Евгения индивидуальных примет, автор превращает его в заурядного, безликого человека из толпы. Однако в экстремальной, критической ситуации Евгений словно пробуждается ото сна, и сбрасывает с себя личину «ничтожества» и выступает против «медного истукана».
Конфликт:
Конфликт «Медного всадника» состоит в столкновении личности с неизбежным ходом истории, в противостоянии коллективной, общественной воли (в лице Петра Великого) и воли личной (в лице Евгения). Как же разрешает Пушкин этот конфликт?
Мнение критиков о том, на чьей стороне Пушкин, разошлись. Одни считали, что поэт обосновал право государства распоряжаться жизнью человека и становится на сторону Петра, так как понимает необходимость и пользу его преобразований. Другие считают жертву Евгения неоправданной и полагают, что симпатии автора целиком и полностью на стороне «бедного» Евгения.
Наиболее убедительной представляется третья версия: Пушкин впервые в русской литературе показал всю трагичность и неразрешимость конфликта между государством и государственными интересами и интересами частной личности. Не случайно противоречиво, неоднозначно изображается не только Петр (великий реформатор и жестокий тиран), но И Евгений (с одной стороны, мелкий чиновник, с другой — человек, поднявший руку на «строителя чудотворного»). Эта двойственность образов свидетельствует о трагической неразрешимости центрального конфликта произведения.