Глава 20
Ночью Дашу мучили кошмары, она видела, как «девятка» Миши летит в кювет, слышала, как визжат шины, как звенят мелкие осколки стекла, градом сыпавшие на смятый капот. Помимо жутких сновидений её сон был чуток ещё и потому, что на утро семнадцатого мая планировалось открытие салона красоты, который Даша назвала в честь дочери «Валерия». Она сотню раз прокрутила в голове сценарий предстоящего праздника, но волнение не только не ослабло, наоборот усилилось. Чем больше она зацикливалась на мелочах, тем сильнее сомневалась в собственном успехе и безупречности мероприятия.
Она поднялась с постели, едва рассвело. Приняла душ, сварила кофе.
Сидя над дымящейся чашкой, Даша думала о Мише. Она размышляла, как лучше всего сказать ему о том, что она, занявшись его поисками, открыла ряд неожиданных подробностей. Стоит ли назначить встречу или сделать признание по телефону? Ведь при личном свидании она зальётся слезами и, повиснув у Миши на шее, будет молить о прощении. Она убеждена, что не сможет посмотреть ему в глаза, голос её задрожит и сорвётся. И она как провинившаяся школьница начнёт шмыгать носом, утирая сопли. Так не пойдёт. Но и телефонный разговор никуда не годится. Как она сумеет подобрать нужные слова, если не будет видеть реакцию Миши?
Но как поступить? Пригласить его к себе? Под предлогом чего? Она могла бы сказать, что была груба с ним и готова дать ему шанс, мол, попробуем наладить отношения и посмотрим, перерастут ли они во что-то большее. Таким образом, она не выдаст себя раньше времени, и если сумеет сдержать эмоции, понаблюдает за его действиями. Посмотрит, чего он добивается и что за игру затеял.
Даша отпила остывающий кофе. Приглашение в гости отменяется. Их разговор не может состояться в присутствии Леры. И даже если Даша договорится с Полиной и оставит девочку у неё, маленькая проказница найдёт способ «погреть ушки», тем более, наедине с мамой останется не кабы кто, а сам Миша!
Значит, она пригласит его в ресторан. Закажет VIP зону, желательно с максимально приглушённым светом и в спокойной, интимной обстановке откровенно поговорит с Мишей. Правда Полину придётся просить приглядеть за Лерой, но зато Даша будет уверена, что девочка не сумеет ей помешать, влезть со своими разговорами или подслушать.
В трепетном волнении Даша допила кофе. Взглянула на часы, которые показывали шесть пятьдесят. В девять она позвонит в ресторан и закажет столик на своё имя, затем отправит Мише смс с просьбой приехать туда к шести вечера. К этому времени она уже разделается с торжественной и развлекательной частью праздника в честь открытия салона красоты «Валерия» и, выбрав своё лучшее платье, будет сидеть за столиком в ожидании Миши. Полине же скажет, что у неё деловая встреча. Не хватало, чтобы девушка предупредила брата, и тот пришёл подготовленный. Даша рассчитывала видеть Мишу «настоящим», таким, какой он бывает наедине с собой.
В половине восьмого Даша подняла Леру, и пока девочка умывалась, приготовила ей завтрак. Нарядив дочь в брючный костюмчик жёлтого цвета, Даша заплела ей сложную косу, оторвала малышку от зеркала (Лера не могла налюбоваться собой и всё спрашивала: правда она красивая?) повезла в салон красоты.
В восемь приехали рабочие, разбили банкетный шатёр возле салона красоты «Валерия». Официанты в белоснежных рубашках и чёрных бабочках выставляли столики, разносили блюда с закусками. Напротив двери салона поставили металлические столбики с натянутой красной лентой, которую спустя два часа разрезали Даша с Лерой.
К девяти приехал ведущий. За ним подтянулись модели, среди которых Даша узнала Лесю. Девушка, получив от агентства очередной заказ и отправившись по указанному адресу, явно не ожидала увидеть Дашу. Более того она смутилась поняв, что женщина не гостья, а владелица. Подарив Даше ледяную улыбку, бросив холодное «привет», Леся прошла к мастеру, который принялся сооружать у неё на голове невероятную, космическую причёску. Даша, ощутив укол совести лишь опустила глаза и поспешила на улицу, где её поджидал ведущий.
В десять собралась публика. Присутствовали в основном женщины, знавшие об открытии нового салона красоты из рекламы мелькавшей последние три недели на местных телеканалах и случайные прохожие, которых не обременяли срочные дела.
В дверях за красной лентой появился ведущий, — мужчина сорока лет в нежно-голубом костюме с микрофоном в руках, — за ним вышла одна из моделей с высокой причёской, кренившейся на бок, напоминавшей Пизанскую башню. Пока мужчина приветствовал гостей и расхваливал салон красоты «Валерия», девушка позировала фотографам, держа в тонких пальцах большие антикварные ножницы из серебра.
У входа в шатёр стояли две приглашённые модель в шикарных платьях, чьи роскошные подолы накрывали столики, в центре которых ютились девушки. На их подолах-скатертях были расставлены бокалы наполненные красным и белым вином. В шатре суетились официанты, разливали шампанское, угощали всех желающих. Люди, поглядывая на ведущего, с аппетитом уплетали закуски. Женщины бросали косые взгляды на фотографов, щёлкающих затворами камер. Кокетничали с оптикой и хихикали, переглядываясь друг с другом. В перерывах воодушевлённой речи ведущего играл квартет музыкантов. Молодые люди исполняли известные хиты, предоставляя слушателю собственную аранжировку, что приводило немногочисленную публику в восторг.
Пришла очередь Даши и Леры разрезать красную ленту. Маленькой модницей умилялись все, но когда ведущий присев на одно колено, попросил у девочки разрешения поцеловать её нежные пальчики, Лера шарахнулась в сторону, спряталась за спину матери. Ведущий не растерялся, перевёл всё в шутку и по толпе присутствующих прокатился хохот, заставивший Леру вцепиться Даше в запястье.
После торжественной церемонии — разрезания ленты, распахнули двери салона и люди потянулись внутрь, где мастера трудились над волосами моделей, создавая самые сложные и невероятные причёски.
Даша поймала в зеркале колючий взгляд Леси. Огромные ресницы девушки, украшенные синими пёрышками, затрепетали, а затем опустились, спрятав глаза хозяйки. Даша второй раз за утро почувствовала укол совести. Она ощутила себя роковой разлучницей, желающей построить своё счастье на чужом горе. В какое-то мгновение она едва не бросилась к ней готовая попросить прощения, сказать, что она и не мыслила вставать между ними с Мишей. Но понимая, что сейчас совсем неподходящее для подобных откровений время поспешила отвести от бывшей девушки Миши глаза и, стиснув ручку дочери жавшейся к маме, отошла к ведущему.
Мастера закончили с причёсками и под бурные аплодисменты зрителей модели в чёрных коротких платьях принялись дефилировать по залу салона. Каждая девушка имела на правом запястье номер, по которому гости голосованием определили лучшую причёску, а ведущий наградил почётной грамотой мастера работающего с моделью победительницей.
Пока Леся продолжала прожигать Дашу гневным взглядом, а Даша делала вид, что не замечает девушку, в зал вошла модель с Пизанской башней на голове и с акриловым барабаном для лотереи в руках.
Во время дефиле все желающие писали на бумажках свои имена и бросали в барабан, теперь пришло время выбирать победителей. Ведущий обратился к публике и пригласил юную девушку помочь ему, что та и сделала. Таким образом, разыграли пять сертификатов на разные суммы и услуги салона красоты «Валерия» и главный приз планшет.
По окончании лотереи заиграла музыка в зале приглушили свет, по стенам и потолку забегали разноцветные огни и под громкое: «С днём рождения!» от ведущего и бурные овации гостей, два официанта внесли торт с искрящимися свечами.
Даша вручила Лере нож и, обхватив её кулачок, отрезала первый кусок белоснежного торта с витиеватой надписью «Валерия» окружённой изображением миниатюрных ножниц, фенов, флакончиков и прочей атрибутикой парикмахера. Сладкий пирог исчез в мгновение ока. После чего все желающие имели возможность получить любую услугу предоставляемую салоном с пятидесятипроцентной скидкой.
Мастера засуетились, гости выстроились в очередь.
Даша поблагодарила всех присутствующих и удалилась в кабинет, уводя с собой Леру.
Пока дочь угощалась доставшимся ей кусочком торта, Даша устроилась в кресле за столом. Она испустила вздох облегчения и, откинувшись на спинку кресла, достала из сумочки телефон. Одно мероприятие, заставляющее её нервничать, прошло как нельзя лучше, осталось устроить второе. Даша принялась набирать Мише сообщение.
Не успела она отложить телефон, как в дверь кабинета постучали и, не дождавшись ответа, открыли. На пороге возникла Леся. В чёрном обтягивающем платье, на высоченных каблуках, она, вздёрнув подбородок, хлопая длинными пушистыми ресницами, украшенными синими перышками, подошла к столу Даши, уселась в кресло напротив.
— Поздравляю, — бросила она, пробежав по кабинету презрительным взглядом. — Здесь очень мило и мастера истинные творцы.
— Спасибо, — произнесла Даша, съежившись в кресле.
— Здравствуйте, — вставила Лера, сидевшая на кожаном диванчике у стены.
— Привет, — ухмыльнулась Леся.
Даша улыбнулась встревоженной Лере, посмотрела на Лесю. Что ей здесь надо? Зачем она пришла? Ждёт извинений? Хочет выяснить, не заняла ли Даша её место в отношениях с Мишей? Нет, но возможно уже сегодня вечером займёт его. Даша взяла со стола телефон, стиснула его в руках. Она не забирала чужого, не занимала место этой девушки, что брызжет на неё ядом. Она на своём месте! И она не виновата, что Леся страдает из-за расставания с Мишей. В конце концов, это Миша бросил Лесю, а не Даша.
— Неплохо устроилась, — вновь пробежав глазами по внутреннему убранству кабинета, сказала Леся. — Твой бывший муж, наверное, был очень богат?
— Отсутствием денег не страдал, — ответила Даша, сжимая телефон.
— Брак по расчёту! — улыбнулась Леся, глядя Даше прямо в глаза. — А я вот наивная дурочка в любовь верила, представляешь? Жила ради него. Видела, что он меня не любит и продолжала ждать, что ещё немного и в нём зародится чувство. — Леся хохотнула и стукнула по столу, так что Даша вздрогнула, а Лера и вовсе подпрыгнула, уронив ложечку на пол.
Леся посмотрела на ложечку, не поднимая глаз, умолкал.
Даша заговорить не решилась. Она смотрела на Леру, мысленно внушая напуганной дочери, что опасаться нечего. Сама же думала, как быстрее выставить Лесю за дверь и поскорее отправиться домой, договориться с Полиной по поводу Леры. Навязчивое желание попросить у бывшей девушки Миши прощения отпустило и больше не подавало сигналов.
— Он уже приходил к тебе?— оторвалась от созерцания пола Леся. — Пытался ухаживать? — пояснила она, заметив недоумение, отразившееся на лице Даши.
— Нет, — соврала Даша.
— Значит придёт. — Леся закусила нижнюю губу, поднялась с кресла. — Я улетаю. Меня пригласили работать в Париж.
— Поздравляю, — отозвалась Даша.
— Хочу, там задержаться, — глядя в пустоту перед собой, продолжила Леся. — Может, повезёт, и я выйду замуж за какого-нибудь французского миллионера. Скажу ему «да» не раздумывая, если он на меня будет смотреть, хотя бы на половину так, как на тебя смотрит Миша.
Она подняла пушистые ресницы, посмотрела на Дашу пустым безразличным взглядом, улыбнулась собственным фантазиям и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Классный салон. Правда классный, — добродушно сказала она и покинула кабинет.
— Мам, а что она говорила про Мишу? Как он на тебя смотрит? — спросила Лера, стискивая блюдечко с недоеденным куском торта.
— Не бери в голову, — осветила Даша, поднимаясь с кресла. — Это взрослые разговоры. Детям в них вникать не обязательно.
Добравшись до квартиры, Даша, поглядывая на часы, кинулась к шкафу с одеждой. Проворные пальцы перебирали плечики с платьями, отметая один вариант за другим. Она должна выглядеть сногсшибательно, чтобы взглянув на неё, Миша лишился дара речи и единственное на что был способен — это пожирать её глазами. Говорить будет она.
Остановившись на синем платье с открытыми плечами, что обтягивало её точёную фигурку, Даша позвала Леру и, получив от дочери одобрение, попросила дочь застегнуть молнию. Лера влезла на кровать, встала за спиной Даши и ловким движением справилась с маленьким замком.
— Ты куда мама? — спросила Лера. Она продолжала стоять на кровати, наблюдая, как Даша перекладывает телефон, кошелёк, пудреницу из сумочки в клатч.
— У меня деловая встреча, — соврала Даша. Она влезал в бежевые туфли на высоком каблуке.
— С мужчиной? — переминаясь с ноги на ногу на матрасе, спросила Лера.
Даша, выпустив на волосы облако лака из баллончика, повернулась к дочери, одарив её прищуренным строгим взглядом.
— Я знаю, что с мужчиной, — замерев под пронзительным взглядом матери, сказала Лера.
Даша подошла к дочери, сняла её с кровати, опустила на пол.
— Можно узнать, что именно натолкнуло тебя на такой вывод? — спросила Даша.
— Ты одеваешься слишком красиво и рассматриваешь себя в зеркало. Ты так делала, только когда за тобой приезжал папа или его водитель, чтобы увезти тебя к папе. — Лера обернулась на дверь, а затем обратилась к маме уже шёпотом: — Ты ведь не к папе?
— Нет мила, — ответила Даша, привлекая к себе Леру. — Ты права, я еду к мужчине. Мне нужно с ним поговорить. Как только я выясню всё, что меня интересует, я сразу приеду домой. Хорошо?
Лера кивнула головой и тяжело вздохнув, обняла Дашу. Девочка была покорна. Чего бы она ни хотела, решения принимала Даша. От Леры требовалось послушание и понимание.
Часы показывали без двадцати пять, когда Лера сообщила маме, что хочет кушать. Даша уже стояла в прихожей, помогала Лере надеть кеды. Она планировала прийти в кафе раньше Миши, поэтому не могла себе позволить задержаться даже на минуту. Оставив дочь в прихожей, женщина бросилась в кухню. Она вернулась спустя двадцать секунд со стаканчиком йогурта в руках и бананом.
— Перекусишь у Полины, — сказала Даша, отдав девочке её сегодняшний ужин.
— А если Полины не окажется дома? — спросила Лера, покинув квартиру.
— Она говорила, что готовится к сессии, — ответила терпеливая Даша. Она закрыла дверь своей квартиры, подталкивая дочь в спину, подошла к квартире Полины, нажала кнопку звонка.
— Наверное, ей некогда. Я буду ей мешать, — вскинув голову, глядя на Дашу, заговорила Лера. — Придётся тебе взять меня с собой. Я…
— Даже не думай, — прервала её Даша, взглянув на маленький золотой циферблат наручных часов.
Полина открыла дверь и в лёгком недоумении, отступила в прихожую. Даша не дожидаясь приглашения, впихнула в квартиру соседки Леру.
— Привет Полина, — сказала Лера, шаркая ногами по коврику.
— Привет, — отозвалась Полина, поправляя волосы и застёгивая две верхние пуговицы на блузке.
Из дверей гостиной показался Эдик. Щёки Полины вспыхнули, девушка принялась покусывать нижнюю губу, избегая прямых взглядов Даши.
Даша помахала Эдику:
— Извини, что так не вовремя, — одними губами прошептала она.
На что Эдик ухмыльнулся и скрылся в гостиной. После чего его фигура мелькнула в коридоре и исчезла в кухне. В руках он держал пустые бокалы и открытую бутылку вина.
— Полина, мне очень жаль, что я так бестактно ворвалась, и помешала вам с Эдиком…
— Даша! — взвизгнула Полина, вцепившись в плечи Леры. Девочка подняла изумлённые глаза на Полину.
— …Готовиться к зачётам! — повысив голос, закончила Даша. На что Полина насупилась, щёки её приобрели бордовый оттенок. — У меня встреча, на которую я никак не могу опоздать.
Даша наклонилась, чмокнула дочь в кончик носа и поспешила из квартиры.
— Лера, проходи, Эдик включит тебе мультик, — бросила Полина девочке и кинулась на площадку вслед за Дашей.
— У тебя свидание! — накинулась Полина на Дашу, которая дожидалась лифта.
— Скорее деловая встреча, — вцепившись в клатч обеими руками, ответила Даша. Она боялась, что Полина узнает, кому именно назначено свидание и своим вмешательством разрушит её планы. Ещё больше она боялась, что Полина откажется от роли няни. При таком раскладе Даше придётся отменять встречу с Мишей.
— Я конечно навивная, в какой-то мере глупая девочка, но не до такой степени! — продолжала злиться Полина.
— О, лифт! — Даша шмыгнула между открытых дверей кабинки, нажала кнопку с цифрой один. — Спасибо за Леру, я постараюсь быть не позже семи, — одним предложением отчеканила Даша.
Каково же было её удивление, когда кроткая Полина, метнув на Дашу злобным взглядом, протиснулась в затворяющие двери кабины.
— Не так быстро дорогая, — вцепившись в поручни с двух сторон, прижав Дашу к стене, сказала Полина.
— Знаешь, я уже сомневаюсь, можно ли с тобой оставлять… — начала, было, Даша. Голос дрожал. Если бы Полина, в эту самую минут, набросилась на неё с кулаками, Дашу бы такое поведение девушки ничуть не удивило. Необоснованная ярость Полины перекосила милое личико девушки. Кроткий взгляд растворился в незаслуженной по отношению к Даше злобе.
— Мы с братом очень близки, — перебила Дашу Полина. — Мы многое поверяем друг другу. Но многое остаётся от меня или от него в тайне. Больше темнит, конечно, он. В отличие от меня, он никогда не жалуется. Мне приходится едва ли не клешнями из него тянуть, то, что его грызёт или мучает.
— Полина, двери… — заговорила Даша, пытаясь сказать девушке, что лифт остановился на первом этаже.
Полина нажала кнопку с цифрой 16, двери лифта закрылись, кабина поползла вверх.
— Чёрт, Полина! Что ты делаешь? — не выдержала Даша. — Мне нельзя опоздать, а ты катаешь меня на лифте? Какого хрена? К чему вся эта болтовня о твоём брате?
— К тому, что он из-за тебя расстался с Лесей, а ты даже не дала ему крохотной возможности, маленького шанса! Ты отказываешь Мише и вся такая красивая, шикарная идёшь на свидание с… кем? Кто оказался достойней Миши? — Губы Полины задрожали, на глаза навернулись слёзы.
Даша, обомлела, смотрела на Полину, широко раскрытыми глазами не зная, что ответить, какие слова подобрать. Глядя на девушку, Даша так и не сумела понять знает ли Полина о прошлом, что связывало Дашу и её брата. Было ясно только одно, Полина применила «клещи», и узнала подробности разговора Миши и Даши состоявшегося на днях. И если девушка слышала телефонный разговор Леры с Мишей, в котором девочка просила прощения за выходку мамы, что посмела выставить гостя за дверь, то развязать язык брату и вовсе не составило труда. И вот она храбрая любящая сестра, ради счастья брата лезет грудью на амбразуру.
— Он расстался с Лесей не из-за меня, а из-за отсутствия любви к ней, — сказала Даша, нарушив тягостное молчание, повисшее в узкой кабине.— Она была сегодня у меня в салоне, — пояснила Даша, заметив немой вопрос, отразившийся на раскрасневшемся лице Полины. — Леся с момента их знакомства и до разрыва отношений знала, что Миша её не любит и никогда не любил. Я не знаю, как долго они встречались, но ты наверняка должна была это заметить.
— Полтора года, — потупившись, ответила Полина. Она вытерла глаза, прижалась спиной к стенке кабины.— Но я не видела, что он не любит её. Ждала, когда они объявят о помолвке. Я даже представить не могла, что он любит другую.
Лифт остановился на шестнадцатом, Даша нажала кнопку седьмого этажа.
— Послушай, Полина, — сказала Даша, положив девушке руку на плечо. — У меня очень важная встреча. Не стоит объяснять тебе, почему я не могу взять с собой Леру. Помнится, ты говорила, что хочешь стать моей подругой. У меня никогда не было подруг и я не знаю, как это дружить с женщиной, но я постараюсь стать для тебя лучшей подругой, если твоё желание до сих пор так же велико. В будущем я постараюсь не обременять тебя своей дочерью, но сейчас мне как никогда нужна твоя помощь.
Полина молчала, глядя в пол, пока дисплей лифта отсчитывал этаж за этажом. Когда двери открылись, Полина вышла на площадку двинулась к своей квартире, обернулась на Дашу, что удерживала лифт, в тревожном ожидании смотрела на Полину. Выходить? Забирать Леру и отменять свидание?
— Чего ждёшь? — буркнула Полина, обращаясь к Даше. — Хочешь опоздать?
— Спасибо Полина! Ты даже не представляешь, как меня выручила! — расплылась Даша в улыбке. Она нажала кнопку первого этажа. — Если что звони, я сразу приеду! — крикнула она в щель съезжающихся металлических дверей.
«Не сомневайся», подумала Полина. Она вошла в квартиру, где её встретила Лера. Девочка, бросая на Эдика подозрительные взоры, так и не покинула прихожей. Она стояла, не разувшись, прижав к груди йогурт и банан. При виде Полины, Лера спросила, где та была, на что девушка ответила, что каталась на лифте с её мамой. Лера, нахмурив брови, подарила Полине недоверчивый взгляд, но дальнейших расспросов не последовало.
***
Миша отработал смену, отправился в тренажёрный зал. Проезжая мимо церкви он улыбнулся, вспомнив разговор с Никитой Тагашовым. Молитвы женщины родившей трёх девочек и носившей в чреве четвёртый плод, были услышаны. Счастливый папаша сообщил, что в их семье в конце октября появится второй мужчина, долгожданный наследник.
Остановившись на светофоре, Миша глядел в зеркало заднего обзора на купола отражающие лучи солнца. Интересно, думал он, под силу ли Богу влюбить в него Дашу? Или такие дела решают его подданные? Постучи Миша в двери опочивальни Бога, Бог отправит его к Амуру. Нет, Мише до Бога не добраться, максимум дойдёт до секретаря, если конечно таковой имеется, а уж он запишет его на приём к Амуру. Но Бог любви, как и полагается любому богу, будет занят, и Мише выдадут талон, например, на февраль 2081 года, когда Мише стукнет девяносто лет и он будет немощным стариком, рассыпающимся на части при каждом неловком движении.
Он устроится в кресле в кабинете Амура и попросит в своё распоряжение сердце Даши, бабули, что страдает ревматизмом и днями напролёт вяжет носки своим правнукам. При этом его вставная челюсть будет выпадать с каждым произнесённым Мишей словом. И он, поправляя её костлявыми пальцами обтянутыми коричневой кожей усыпанной пигментными пятнами, будет втягивать слюни, что наполнят его беззубый рот.
Амур ухмыльнётся, и вручит старику лук со стрелой. Попадёшь, скажет он, и она твоя. После чего разразится хохотом, от которого у Миши зазвенит в ушах, возможно, лопнет одна из барабанных перепонок. И когда трясущиеся руки сожмут хрупкую стрелу, переливающуюся всеми возможными и невозможными цветами, Амур умолкнет. Пожав плечами, он бросит за спину старого Миши безразличный взгляд и развернётся в кресле, повернувшись к нему спиной.
Любопытный старик обернётся и засмеётся хриплым надрывистым смехом, что постепенно перейдёт в рыдания. Смерть занесёт над его головой косу и стрела подаренная Амуром выпадет из безжизненных пальцев старика, полетит на пол, где разобьётся на тысячи мелких осколков.
Никаких счастливых концов. Да и Амуров с их хрупкими стрелами. Никто ему не обещал жизнь длиною в девяносто лет. Никто не обещал любовь Даши. Всё что он представлял, рисовал будущее на самом деле фантазии. Такие же глупые, неуместные как выдумки с посещением секретаря Бога.
Он свернул на парковку дворца спорта. Оставил машину, прошёл в прохладный холл, где его шаги отражались от стен гулким эхом. Поднялся на второй этаж в тренажёрный зал, свернул в раздевалку.
Переодевшись, Миша запер вещи в шкафчик, сунул в уши наушники и включил МP3-плеер, сделав звук на максимум. Музыкой он старался заглушить мысли о Даше. Но они были настолько громки и настырны, что перекрикивали басы, вливающиеся едва ли не в самый мозг.
Занимаясь исключительно на силовых тренажёрах, сегодня Миша выкладывался как никогда. С него в три ручья тёк пот, мышцы горели, на них проступили вены, но Миша не обращая внимания на усталость, не сбавлял темпа, словно хотел загнать себя до смерти.
Его остановил тренер, с которым когда-то занимался Миша. Похлопав по плечу, он заставил Мишу снять наушники:
— Эй, приятель, остановись, мне здесь жмурики не нужны, — пробасил тренер, бывший мастер спорта по бодибилдингу. — Посмотри на себя в зеркало, у тебя сейчас глаза лопнут.
Миша поднялся с тренажёра, прищуренными глазами, в которые наливался пот, пригляделся к раскрасневшейся роже с пульсирующими венами на лбу, что отражалась в большом зеркале.
— Давай в душ, — скомандовал тренер.
Миша, опустив голову, точно нашкодивший школьник поплёлся в раздевалку, которая примыкала к душевой.
Подставляя разгорячённое тело с ноющими мышцами под струи прохладной воды, Миша продолжал думать о Даше и злиться на себя, на свою самонадеянность, на глупость и свой язык опережающий мозг. Он не мог простить себе несдержанности и несвойственной ему вспыльчивости, с которой набросился на Дашу. Если бы в тот день у него была тренировка и он занимался с тем же звериным ожесточением что сегодня, в нём бы не было того безумного запала и их расставание не случилось так скоро и не было таким нелепым.
Обессиленный, изнемогая от усталости, он застёгивал рубашку, когда на полке открытого шкафчика «пропищал» телефон, оповещая о приходе смс. Оставив пуговицы, Миша взял гаджет. Сообщение прислала сотовая компания. Но вместе с ним Миша заметил ещё одно, что пришло полутора часом раньше. В день, когда он водил Леру в зоопарк, Даша звонила ему десятки раз, по прибытии домой Миша сохранил её номер. Теперь, когда он увидел что сообщение отправлено Дашей, его вдруг прошиб холодный пот.
«Я была не права. Если ты не изменил своего мнения обо мне, и жаждешь свидания, то сегодня я буду ждать тебя в ресторане «Тихий вечер» в 18:00. Столик заказан на моё имя. До встречи, Даша».
Миша восемь раз перечитал сообщения. Не веря своим глазам, он опустился на скамейку, едва не сел на сумку, в которой лежали майка и тренировочные трико. Затем вскочил на ноги вперившись глазами в часы, светившиеся на дисплее телефона.
— Твою мать! — выругался Миша. Он схватил сумку и бросился из раздевалки.
В зале он налетел на тренера, который шёл проверить, не скончался ли Миша в душе. Заметив побледневшее лицо своего постоянного абонента, тренер посоветовал Мише показаться врачу, на что Миша махнул рукой и трусцой побежал к выходу.
В запасе у него оставалось полчаса. Их бы с лихвой хватило добраться до ресторана, если бы не час пик и пробки на дорогах.
О том чтобы переодеться не было и речи. Стоя на светофоре, Миша застегнул пуговицы на рубашке и пригладил мокрые, торчащие дыбом волосы — вот и все его приготовления к долгожданному свиданию.
Он сумел объехать большинство пробок, кружа по городу, но в одной пришлось постоять. Стуча пальцами по рулю, то и дело, поглядывая в зеркало заднего обзора, он размышлял о переменившей решение Даше. Почему она передумала и решила дать ему шанс, о котором он просил? Что она хочет сказать этим свиданием? Не для того ли она его назначила, чтобы демонстративно показать Мише, что сердце её занято другим, и какие усилия он бы не прикладывал Даша останется к нему глуха и слепа? Не является ли этот милосердный жест подачкой? И если так неужели она настолько жестока, чтобы упиваться своей властью над ним? Неужели он возвращается в прошлое, выпрашивая у неё кусочек дружбы, жалкую возможность быть хоть иногда рядом с ней?
Миша вцепился в руль, натруженные мышцы заныли под рубашкой. А ведь она могла докопаться до истины. Пригласила его на встречу, чтобы расставить все точки над «i». В таком случае его ждёт тяжёлый разговор. Даша объяснится перед ним, а после, придав голосу сочувствия, скажет, что их связывает лишь прошлое. Совместного будущего у них нет и быть не может. Она признается, что никогда его не любила и полюбить не сможет. А добьёт сообщением, что Лера не его дочь и попросит больше к ним не приходить.
Она ничего не знает, иначе приехала бы к нему в тот же момент, как только всплыла вся правда. Даша нашла бы его, будь он хоть на другом конце света. Она бы оборвала телефон. Зная её строптивый нрав, он мог побиться об заклад, что женщина явилась бы к нему посреди ночи и, вырвав из мира снов, потребовала объяснений, при этом, не стесняясь применить физическую силу. Да, пару оплеух он бы отхватил, тут и к гадалке не ходи.
В «Тихий вечер» Миша влетел в десять минут седьмого, едва не сбил с ног метрдотеля. Он назвал фамилию Даши, зная, что женщина его ждёт. На парковке стояла её «ауди».
Метрдотель, натянув любезную улыбку, пошёл в зал, приглашая за собой неуклюжего парня, что налетел на него точно ураган, а потом дважды повторил, что ему неловко. Должно быть ловко мне, думал метрдотель, провожая Мишу в VIP-ложу.
Миша шёл за метрдотелем, пересёк просторный зал с белоснежной плиткой пола и сводчатым чёрным потолком. Потолок украшали десятки лампочек, напоминавших звёздное небо. Посередине потолка висела люстра из хрусталя. Шафрановые стены украшали бра и квадратные зеркала в узорных золотых рамах. Из динамиков расположенных под потолком, лилась меланхоличная музыка, которая расслабляла и успокаивала посетителей. Большинство столиков оказались заняты. Люди в вечерних туалетах наслаждались уютной, но в то же время торжественной обстановкой; пили вино, беседовали полушёпотом, словно боясь нарушить спокойную обстановку заведения.
Миша разгладил рубашку, попытался прилизать руками волосы. Он глядел по сторонам желая отыскать Дашу. Но среди представительниц женского пола, что расправив плечи, сидели за столиками Даши не оказалось. Да и метрдотель уводил его из общего зала. Он провёл Мишу на второй этаж, с почтением служащего открыл одну из дверей, что тянулись вдоль стены, будто комнаты отеля, затем откланялся. Миша вошёл в комнатку VIP-ложи.
В маленьком помещении царил полумрак. Потолок и стены скрыла темнота. Единственным освещением являлись свечи, стоявшие в середине круглого столика, который обнимал красный полукруглый диван из кожи. На диване сидела Даша.
Она играла узким бокалом, на дне которого плескалось шампанское. Женщина перекатывала донышко, по столешнице покрытой бордовой скатертью, двигаясь к ведёрку со льдом, в котором стояла бутылка. Когда дверь отварили, и в прямоугольнике света появился Миша, бокал в руках Даши соприкоснулся с ведёрком, издав звонкое «дзынь».
— Извини, что заставил тебя ждать, — затворив дверь, сказал Миша. — Я поздно прочитал твоё сообщение.
— Привет, — сказала Даша. Она отпустила бокал, привстала с дивана. Сердце её разбухло и будто очумело, запрыгало в груди. Даша опустилась на диван, пригласила Мишу присесть напротив неё.
— Здесь немного темновато, — заметил Миша. Он смотрел на Дашу, на её красивое, с опущенными в кокетстве веками лицо, что в жёлтом свете свечей выглядело загадочным, таинственным. Смотрел на оголённые плечи, что пленили его, и своим безмолвием, казалось, требовали пробежаться по ним губами. Он не мог оторваться от её мягких локонов, борясь с желанием зарыться в них лицом, утонуть, задохнуться, захлебнуться в пьянящем аромате.
Он захотел открыться ей. Сейчас в эту минуту и не секундой позже. Но Даша нарушила повисшую тишину, не дав ему раскрыть рот:
— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она, не поднимая на Мишу глаз.
— Если только воды, — отозвался Миша. Он завертел головой пытаясь разглядеть в темноте кнопку вызова официанта.
— Вода здесь есть, — сказала Даша и указала Мише на стол, где стояла бутылочка «Живого источника».
— А я её не заметил. — Миша взял бутылку, налил воды в стакан и в два глотка опустошил его. Только сейчас он заметил, как сильно пересохло в горле.
— Не удивительно, — улыбнулась Даша, — в такой темноте.
— Отчего же не включить свет? — поинтересовался Миша, пряча руки под столом, заключив их в замок. Я ей противен, думал он. Ей неприятно видеть моё лицо с чёртовым шрамом на щеке. Она посидит со мной не больше десяти минут, а затем сбежит, сославшись на срочные дела.
— Темнота располагает к откровенным разговорам. Ты не нальёшь мне шампанского?
— Конечно. — Миша вынул запотевшую бутылку из ведёрка. Руки его тряслись, и он обхватил бутылку с такой силой, что в пляшущем пламени свечей показались побелевшие костяшки пальцев. — Значит сегодня вечер откровений? — спросил Миша.
Он поставил бутылку, спрятал руки под столом. По спине пробежал холодок, на лбу выступили капельки пота. Миша отодвинулся от стола, подальше от свечей, привалился к высокой спинке дивана, прячась в темноте, за которую в этот момент был благодарен. Мысль, что Даша всё знает, либо о чём-то догадывается, диким зверем металась в голове, вызывала беспокойство.
— Да. С моей стороны точно. — Даша подняла на Мишу глаза. Секунда и её веки вновь опущены. Она взяла бокал, поднесла к губам, сделала маленький глоток. Пальцы её дрожали, а стук сердца заглушал доносившуюся из зала музыку, но Даша сумела справиться с волнением, ни чем себя не выдала.
— Тогда и я обещаю быть предельно откровенным с тобой.
Даша взглянула в темноту, где вырисовывался силуэт Миши. Улыбнулась кончиками губ, а затем откинулась на спинку дивана, так же прячась от Миши. В комнатке воцарилось молчание. Первым его нарушил Миша:
— Почему ты передумала? Почему решила дать мне шанс? — спросил он.
— А разве не об этом ты меня просил? — задала встречный вопрос Даша.
— Да, но ты говорила, что твоё сердце принадлежит другому.
— И я не соврала.
Миша занервничал, заёрзал на сиденье, лицо его покраснело от необъяснимой злобы.
— Тогда зачем этот маскарад? Свидания с откровенными разговорами? Хочешь откровенно меня отшить? — спросил Миша. У него вырвался нервный смешок.
— Нет, Миша. Я пригласила тебя сюда, чтобы больше узнать о тебе и о твоём прошлом. В свою очередь, рассказать о себе. Кажется, так поступают люди, которые чувствуют, что симпатичны друг другу, — спокойным голосом ответила Даша.
Она ничего не знает, подумал Миша. Или играет со мной. Но для чего? Мстит мне?
— Ты только что призналась в симпатии ко мне? — стиснув кулаки, спросил Миша.
Голые плечи Даши, что выделялись своей белизной в темноте, приподнялись, а затем опустились, точно говоря: всё возможно.
— Я не понимаю тебя, — признался Миша.
— У меня было не самое лучшее детство, — вдруг начала Даша, — и оно рано закончилось. Отца я никогда не видела, а мать, сколько себя помню, всегда любила выпить. Из-за её пристрастия к алкоголю, мы потеряли квартиру и переехали в комнату в коммуналке.
Мне пришлось поменять школу. И для новых одноклассников я стала «девочкой для битья». Мать не могла купить мне хорошие вещи и одевала меня в магазине «Вторые руки». Но даже в таких магазинах она выбирала что подешевле, поэтому и вещи были самые заношенные, застиранные.
За мой внешний вид меня прозвали… — Даша запнулась, — мне дали прозвище, которое перевернуло весь мой внутренний мир, заставило поверить, что я отброс общества и привило ненависть к окружающим. Я поставила себе цель — избавиться от унизительной клички, и добилась её, правда не самыми лучшими методами. Я стыжусь этой главы своего прошлого и не хочу в неё углубляться. Тем более речь сейчас пойдёт не обо мне, а о парне, который сумел постоять за меня, который готов был бросить мир к моим ногам, за что я его и распяла.
Даша прервалась:
— Налей мне, пожалуйста, ещё шампанского, — попросила она, ставя пустой бокал на стол.
Миша повиновался. Когда Дашина рука обняла бокал и исчезла с ним в темноте, он взял со стола бутылку с водой и хлебнул прямо из горлышка. В горле у него стоял липкий ком, язык прилип к нёбу. Ему хотелось что-нибудь сказать, но он не знал что, да и не мог. Он словно онемел.
— Этот парень, — продолжила Даша, — был единственным в классе, кто видел во мне человека. Кстати, он твой тёска. Его, как и тебя зовут Миша. Правда, он был толстым. Не полными не пухленьким, а действительно толстым. — Даша позволила себе улыбку, ведь Миша её не видел.
Она умолкла.
Миша напрягся, вжался в спинку дивана.
— Ты стыдилась его? — выдавил Миша.
— Ничуть. — Даша подалась вперёд, подставляя лицо жёлтому мерцающему свету свечей. — Он был влюблён в меня. И в шоколадные кексы, — она улыбнулась. На щеках обозначились ямочки. После чего Даша откинулась на спинку дивана, вновь исчезая в темноте.
Миша сглотнул, чувствуя, как по спине катится крупная, холодная, липкая капля пота. Она знает.
— Но ты, конечно же, его не любила, — справившись с дрожью в голосе, сказал Миша.
— С чего ты это взял?
— Потому что красавицы влюбляются в чудовищ только в сказках, — ответил Миша.
В Мише говорила обида. Даша почувствовала её. Она точно камень упала ей в душу. И Даша уже не могла сдержать бушующей в ней страсти.
— Возможно, ты прав. Только твоё сравнение не применимо к Мише! Он никогда не был чудовищем! — вспылила она. — Да он был толстый, но он был хорош собой. Я бы могла перечислить его положительные черты, но в этом нет необходимости, потому что все качества характеризующие человека с лучшей стороны можно смело отнести в адрес Миши.
— Да он просто идеал какой-то! — разозлился Миша. — Идеал и неудачник!
— Не смей! — крикнула Даша и, подавшись вперёд, ударила ладонью по столу. Её лицо перекосило гневом. Устрашали его, пляшущие отблески пламени.
Миша последовал её примеру и вынырнул из темноты.
— А вот посмею! Твой расхваленный Миша жалкое ничтожество!
— Мой расхваленный Миша сумел дать в морду задире класса!
— Что с того если девушка к чьим ногам он собирался бросить мир его послала!
— Послала потому что любила его и боялась испортить ему жизнь!
— Что? — прошептал Миша, чувствуя, как обрывается сердце.
У Даши на глазах появились слёзы. Губы задрожали, она поставила бокал с шампанским на стол.
— Я любила тебя, — глядя на руки, что подрагивая, лежали на коленях, сказала Даша. — Я смотрела на тебя затаив дыхание и боялась раствориться в твоих глазах.
Она замолчала. Миша видел, как в её длинных ресницах запуталась прозрачная слеза, а затем соскользнула и полетела вниз, разбившись о запястье Даши. Ему казалось, что он спит или грезит наяву. Она любила его? Любила его? Того толстяка таскавшегося за ней, точно собачонка? Глупость. Сейчас он проснётся. Ещё мгновение и он откроет глаза.
Но Миша продолжал сидеть в полумраке комнатки, с доносившейся из-за двери музыкой, с догоревшими до середины свечами, с Дашей, что понурив голову, сидела напротив него, окаменевшая, будто статуя.
— Поэтому ты меня отблагодарила в день выпускного? — не удержался от колкости Миша.
— Я хотела сделать тебе больно, — ответила Даша, хлюпая носом. Она не подняла головы, не взглянула на Мишу.
— У тебя это получилось.
— Я считала себя недостойной тебя, — продолжила Даша. — Грязная, порочная я не имела права претендовать на твою любовь. С каждым днём мне всё труднее было находиться рядом с тобой. Поэтому я решила уехать, как можно дальше от тебя, — она застонала, начала ломать себе пальцы. — Я знала, ты бросишься за мной, куда бы я ни отправилась. И тогда я решила, что оскорбив твои чувства, смогу избавить тебя от себя.
— Господи, Даша! Какая же ты дура! — стискивая кулаки, произнёс Миша.
— Миша, мне очень жаль. Правда, — всхлипнула Даша. — Я так виновата перед тобой. Я проклинаю себя за то, что так с тобой обошлась! Я знаю, что ты бы не пострадал в той злосчастной аварии, если бы не моя аморальная выходка…
— Не приплетай сюда аварию, — перебил её Миша. — То, что я сел за руль пьяным винить могу только себя!
— Но я…
— Только себя, чёрт возьми! — крикнул он, ударив кулаком по столу.
Даша вздрогнула, выпрямилась, отпрянула от стола.
— Я хотел вернуть тебя. Я не пытался покончить жизнь самоубийством, так что тебе не в чем себя винить, и я не хотел устраивать тест-драйв подаренной отцом машине, как это писали в газетах. Ты ведь оттуда узнала об аварии? — спросил Миша.
— Не совсем, — отозвалась Даша. — Мне сказали супруги, которым ты продал квартиру. А потом, я проверила информацию в интернете.
— Значит, всё же искала меня, — улыбнулся Миша.— А когда нашла, решила разыграть представление?
— Нет. Всего лишь приняла участие в твоём, — съязвила Даша. — Почему ты не признался, когда мы впервые встретились? — заметив улыбку на лице Миши, набросилась на него Даша.
— Струсил.
— Тогда почему не сделал этого спустя пару дней? — наседала Даша.
— Пытался. Даже пригласил тебя к себе. Но появился этот напыщенный индюк Кузин и всё испортил.
— Хочу напомнить, что кроме Кузина были приглашены твоя девушка и сестра со своим парнем.
— Бывшая девушка, — поправил Миша.
Оба замолчали.
— Миша, — обратилась к нему Даша.
— М? — отозвался Миша.
— Почему ты заботился о моей маме?
— Хотел искупить вину перед совей, — признался Миша.
Даша поняла, о чём идёт речь. Он винил себя в смерти Любови Александровны.
— За могилой ухаживал по той же причине? — спросила Даша.
— Не знаю. Может да, а может, и нет, — ответил Миша.
Даша решила больше не затрагивать этой темы. Чувствовалось, что Мише она неприятна.
Вновь оба умолкли. Каждый думал о своём.
— Ты сказала, что любила меня, — решился Миша задать волновавший его вопрос.
— Да. И продолжаю любить. Я никого и никогда не любила кроме тебя, — сказала Даша тихим голосом, который Миша еда мог разобрать. — Я отказала Мише Гилёву не из-за того что он безупречен, красив и имеет тело Аполлона. — При упоминании сына Зевса Миша скривился, но Даша этого не заметила, она продолжала говорить: — Я отказала, потому что сердце моё принадлежит Мише Золину и всегда ему принадлежало.
Миша вскочил на ноги, задел столик, чуть не опрокинув свечи. Даша подхватила бокал, который норовил лечь на бок, изрыгнув ей на платье остатки шампанского. Она, как и Миша поднялась с дивана, но делала это бессознательно, поддавшись слепому порыву.
— Ты не шутишь? — выдохнул Миша, взяв Дашу за руки. Её пальцы оказались такими холодными, что он поднёс их к губам, начал осыпать поцелуями.
— Нет, мой Медвежонок, — улыбнулась Даша.
Она прижалась к нему, ощутив жар, исходивший от его разгорячённого тела, прильнула губами к его губам. Отрывистые поцелуи скоро перешли в страстный и долгий поцелуй. Каждый не мог оторваться от другого, словно расцепив объятия, боялся очнуться ото сна и попасть в жестокую действительность. Но ведь не могли они простоять так всю ночь. И когда Даша, задыхаясь, опустила голову, сообщив Мише, что тот целуется много лучше чем в последнюю их встречу, Миша взял её за руку и, увлекая за собой, пошёл прочь из этой маленькой тёмной комнатки, прочь из ресторана с белоснежной плиткой пола, что невыносимо резала глаза, прочь из города.
Не отпуская Дашиной руки, Миша расплатился по счёту, и вывел женщину на воздух.
Пока они сидели в коморке освещённой жалким пламенем свечей, солнце склонилось к горизонту, подул прохладный ветер, от которого тотчас же озябла Даша. Миша усадил женщину в свой «форд», выехал с парковки, провожая взглядом брошенную «ауди» Даши.
Даша, не отрываясь, смотрела на Мишу. Мир перестал для неё существовать. С этой минуты её миром стал сам Миша. Он средоточие её мыслей, её желаний. Она следовала за ним, не отдавая себе отчёта. Ею овладело какое-то исступление. Она, точно вверила ему свою жизнь, позволила властвовать и распоряжаться ею как ему вздумается. Мозг будто отключился, переложил ответственность на чувства, эмоции. Она любовалась им, млея от каждой его улыбки, в те короткие секунды, когда мужчина отрывался от дороги, чтобы взглянуть на неё. Её рука с дрожащими в трепетном волнении пальцами стискивала его ногу выше колена, а то словно живая порывалась, хватала его за рубашку, что выбилась из-за пояса джинсов или впивалась в упругие плечи. Она изнемогала от желания, ощущая на себе быстрые, ласковые прикосновения руки Миши.
Она сумела отвести от него взгляд, лишь, когда Миша остановил машину и заглушил двигатель. Оглядевшись по сторонам, Даша поняла, что Миша привёз её к себе. В тишине окружавшего его дом леса щебетали птицы. Почуяв хозяина, на входную дверь бросался Дог, требуя его выпустить, а быть может, ожидая, когда Миша войдёт и погладит питомца по голове. Пёс лаял и подвывал.
— Я сейчас отпущу его погулять, — выйдя из машины, сказал Миша и, взяв Дашу за руку, повёл к крыльцу. — Он не будет мешать.
Даша обхватила его ладонь обеими руками, поспешила за ним, цокая каблучками по мощёной дорожке. В голове её билась единственная мысль: не отпускать его, никогда не отпускать.
Миша открыл дверь и пошатнулся под весом Дога, который прыгнул на хозяина, положив лапы ему на плечи. Он попросил Дашу подождать его в прихожей. Схватил добермана за ошейник, потащил в кухню, выпустил на задний двор и оставил дверь открытой, на случай если любопытной собаке наскучит прогулка, и он захочет вернуться в дом, влекомый запахом гостьи.
Даша чувствовала себя доберманом, ожидающим возвращения Миши. Заслышав его приближающиеся шаги, она в нетерпении стала переступать с ноги на ногу и едва не бросилась к нему на шею, когда он появился в дверях кухни.
Миша подхватил её на руки и поднялся наверх. Он запер дверь спальни, чтобы Дог не мог ворваться в комнату, а затем впился губами в обнажённые плечи Даши, ища молнию на платье.
Положив голову на плечо Миши, слушая его тяжёлое дыхание, чувствуя удары собственного сердца, Даша хохотнула. Миша спросил, что её так насмешило. На что Даша ответила:
— На днях я представляла, будто мы не поехали на выпускной, а отправились на море, в заброшенную хижину. — Она взглянула на окно, где сгущались сумерки, что заставили вспомнить о дочери, которая дожидается её прихода. Всплывшее перед глазами личико Леры, вернуло Дашу к здравому смыслу.— Чёрт! — выругалась она, садясь в кровати.
— Что такое? — спросил Миша.
— Я ужасная мать, — выплюнула Даша, затем поднялась с постели и, собрав с пола бельё и платье, прошла в ванную. — Лера ждёт меня, а я тут… Чёрт! — слышался голос Даши за дверью ванной.
— Она у Полины? — спросил Миша, надевая джинсы.
— Да. — В ванной зашумела вода.
Миша достал из шкафа футболку, влез в неё, присел на край кровати, натягивая носки.
— Я позвоню Полине, скажу, что мы заберём Леру завтра… — начал, было, Миша, когда в дверях ванной появилась Даша.
— Нет, — оборвала его Даша. — Лера боится темноты. И спит со мной.
— Тогда я сейчас съезжу за ней. Привезу Леру сюда. Вы ляжете здесь, а я в гостевой спальне. Или наоборот. Как хочешь, — вскочив с кровати, сказал воодушевлённый Миша. Он поспешил из спальни. На пороге его встретил Дог. Виляя задом, пёс принялся обнюхивать ноги Даши.
— Нет, Миша. Я должна ехать домой. — Даша обошла Дога, скользнув пальцами по его чёрной голове. — Я не могу вот так просто среди ночи схватить ребёнка и притащить его в чужой дом.
— Он не чужой, — возразил Миша, спускаясь по лестнице, спеша за Дашей. — С сегодняшнего дня этот дом наш. Он принадлежит вам с Лерой, так же как и мне.
Даша ничего не ответила.
— Не помню, куда дела клатч, — спустя минуту, сказала она.
Миша метнулся к Даше, схватил её за руки.
— Пожалуйста, не уходи, — взмолился он. — Я прошу тебя.
Его лихорадочный взгляд метался по лицу Даши, словно не зная за что зацепиться.
— Миша, я же сказала, я не могу. Меня ждёт дочь, — обняв его лицо ладонями, ответила Даша.
— Пожалуйста! — стиснув её в объятиях, молил Миша.
— Да, что с тобой!? — воскликнула Даша, силясь расцепить его руки, обвившие её талию.
— Я боюсь тебя потерять. Опять остаться один, — признался Миша. — Боюсь, что ты выйдешь за дверь и пропадешь, лет на семь, а может и на всю жизнь. А я буду представлять твою счастливую жизнь и жить ожиданием, что когда-нибудь увижу тебя.
Сердце Даши сжалось. Она не удержалась и заплакала, прильнув к Мише, принялась целовать его шею, подбородок, губы, нос, глаза.
— Я никогда больше никуда не исчезну, — прижимаясь к его щеке, свой щекой прошептала она. — Я буду с тобой до тех пор, пока ты сам не захочешь оставить меня. Миша я люблю тебя. Очень люблю. Я очень хочу остаться, но не могу. Лера, она ждёт меня.
— Я отвезу тебя, — произнёс смиренный Миша.
— Только до ресторана, — попросила Даша. — Я заберу машину и вернусь домой одна.
В салоне «форда» Даша нашла клатчи, вынув из него телефон, увидела пять пропущенных звонков от Полины. Она перезвонила девушке. Усталый голос Полины, сообщил, что Лера капризничает, и так как Даша не отвечает на звонки, требует вызвать полицию. Даша, чувствуя себя последним ничтожеством, принялась извиняться перед Полиной, сказала, что уже едет домой. Злобный голос Полины бурчал в трубку нравоучения, после послышался хныкающий голосок Леры, умоляющий Дашу ехать быстрей.
Даша сидела, повернувшись к боковому окну, пустым взглядом наблюдая проплывающие мимо огни города. Чем она думала, отправляясь к Мише? Ничем. Вообще не думал, страсть к Мише затмила разум. Она прибывала, словно под гипнозом. И сейчас под ним. Ведь она раздумывает над предложением Миши, забрать Леру и вернуться к нему. Да они разойдутся в разные комнаты, но она будет слышать его, будет знать, что он рядом. Ей так же тяжело оставлять его. И страх, что мучит его, закрадывается и в её душу. Что если, расставшись сегодня, они по трагическим стечениям обстоятельств, не увидятся завтра? От этой мысли Дашу пробил озноб. Решено! Она забирает Леру и едет к Мише. Что страшного может случиться с девочкой, если рядом с ней будет мама?
«Форд» остановился на парковке ресторана «Тихий вечер», возле «ауди» Даши. Миша помог Даше выйти, и прежде чем женщина успела сказать о своих планах, он попросил её позвонить, когда она доберётся до дому и заберёт у Полины Леру. Даша обещала выполнить просьбу, поцеловала Мишу, села за руль «ауди».
— Даша, — наклонившись к открытому окну «ауди» позвал Миша. — Лера моя дочь? — чуть поколебавшись, спросил он.
— Я не знаю, — призналась Даша. Лицо её залило краской стыда. Миша, заметив это, потянулся к её губам. Поцелуем он хотел сказать, что ему всё равно, и он не стал от этого меньше её любить.
— Я приеду, завтра после работы, — выпрямившись, сказал он.
— Буду ждать. Осторожней на дороге, — отозвалась Даша и уехала.
Миша проводил «ауди» тоскливым взглядом, вернулся за руль «форда».