Метка вечной любви

Была глубокая ночь. На улице полностью стемнело, и Аида никак не могла заснуть. Страх невольно закрался в её душу. Лес — это всегда немного страшно, даже если ты и привык к этому. Как вдруг заблудишься и не сможешь вернуться, или что-то неожиданное произойдёт... как, например, бобры, которые могут забрать всё, включая палатку, а потом ты просыпаешься в холодной воде посреди сильного течения. Звучало как бред, но всё равно нервировало.

Данил давно спал. Он рухнул в сон сразу, как только положил голову на подушку. Обычно Аида могла так же быстро уснуть, но не сейчас. Данил обнимал её, как никогда крепко, как будто боялся, что она исчезнет, но это было странно, она и так не знала, куда идти. Они могли вернуться только с утра, когда соберут вещи и снова направятся по тропинке обратно.

На улице начался дождь. К счастью, он был не сильным, но капли всё равно глухо постукивали по тканям палатки, заставляя её ощущать каждый порыв ветра. Это не прибавляло спокойствия, и она ещё сильнее завернулась в одеяло. Рядом стояли светильники и телефоны, которые она аккуратно прятала под ткань. Влага, конечно, не должна была попасть внутрь, но на всякий случай...

Данил спал, как младенец. Его лицо было абсолютно расслаблено, не было ни одной морщинки, даже если бы ему снился кошмар, он точно не замечал его. Иногда он переворачивался, но всегда оказывался рядом с ней, то на спине, то сбоку, то буквально на ней. И ей это нравилось. В отличие от прежних дней, когда они были просто знакомыми, а их разговоры касались всё того же  политики, религии, аналитики. Сейчас, спустя всё, через что они прошли, эти моменты в их отношениях становились всё важнее. Тишина, спокойствие, тепло рядом — это было лучше любых разговоров.

Но вот как только молнии начали разрывать небо, дождь усилился, а ветер стал злобнее, её спокойствие улетучилось. Она начинала прислушиваться к каждому шороху, каждому взмаху ветра, боясь, что вот-вот дерево рядом с их палаткой будет поражено молнией, и они окажутся в опасности. Это было реально страшно.

А Данил спал. Даже когда гром раздался настолько сильно, что земля дрогнула, он не просыпался. Ему было спокойно, как будто сам дождь был для него чем-то успокаивающим. А вот Аиде никак не удавалось уснуть.

В какой-то момент она услышала странный звук — что-то тяжело пыхтело за палаткой. Сердце ёкнуло, и она в ужасе посмотрела на тёмные очертания, едва видимые в свете. Внезапно, с громким плюхом, снаружи надулась палатка, и что-то мокрое и тёмное постукивало о ткань.

– Данил… – её голос дрожал. – Ты слышишь это?

Тот ворочался, но не просыпался, пока она снова не позвала его, немного громче.

– Дань, проснись, что-то странное!

Он вскочил, тут же моментально включив светильник. Его лицо отразилось в свете, сразу настороженное и с готовностью защищать. Аида, прикрывая лицо руками, пыталась разобраться, что именно вызвало этот шум.

И вдруг из тени вблизи палатки появилась фигура, которая сразу же пронзила её страхом. Бобёр, мокрый до костей, с каким-то зловещим видом подошёл к палатке. Он явно был не из тех, что привыкли мирно плескаться в воде, а походил на того, кто пытался что-то вынести из их лагеря.

– О, нет… – прошептала Аида, затаив дыхание.

Данил вскочил, быстро схватил за собой фонарик и направил луч прямо в сторону животного. Бобёр, словно услышав этот свет, испуганно дернулся назад, и тут же попытался как-то скрыться в тени.

– Что за чёрт? – сказал Данил, подходя к палатке и заглядывая наружу. – Мокрый бобёр ночью? Это... это что, вообще?

Аида осторожно выглянула из палатки. Мокрый, грязный бобёр, не обращая внимания на свет, продолжал сыпать что-то на землю, чуть ли не угрожающе виляя хвостом.

– Ты что, шутишь? – произнесла Аида, улыбаясь от нервов. – Это ж не бобёр, а какой-то ночной монстр.

– Это точно не то, что я ожидал увидеть сегодня ночью, – согласился Данил, глядя на странного ночного гостя. – Ты в порядке?

– Да, просто... что-то мне в этом лесу всё больше не нравится, – Аида вернулась в палатку, пытаясь расслабиться, но при этом всё равно ощущая странный страх в воздухе.

Они снова устроились в палатке, но в этот раз с каким-то особым чувством настороженности. Дождь продолжал барабанить по ткани, молнии всё также сверкали, но теперь Аида чувствовала себя гораздо спокойнее рядом с Данилом. В этот момент их общее присутствие друг друга стало единственным источником уверенности.

– Не бойся, – прошептал он, когда почувствовал её нервное дыхание. – Я с тобой.

Он крепко её обнял и снова усадил на своё тело, накрыв одеялом. В это мгновение, когда всё вокруг казалось далеким и незначительным, только их присутствие вместе было важным.

Когда тишина в палатке стала полной, и дождь начал стихать, в воздухе вдруг повис странный звук. Сначала это был едва различимый шорох, но через мгновение все изменилось. Резкий, громкий удар — что-то мощное сильно постучало по палатке.

Девушка вскрикнула, инстинктивно поджав колени и прячась в уголке, под одеялом.

— Что это было?! — ее голос был полон страха, глаза широко раскрыты.

Данил мгновенно проснулся. Его тело напряглось, и он за мгновение стал настороженным, прислушиваясь к ночному лесу. Это был не просто звук, а удар, как будто кто-то сильно бил палкой по ткани палатки.

— Это бобер! — с удивлением в голосе, но с явной иронией, произнес он. — Черт, он что, с ума сошел?

Не успели они прийти в себя, как удар повторился, и палатка слегка подрагивала под мощным напором. Еще один стук, еще сильнее. Бобер явно не ожидал, что его ночной визит окажется таким неприятным для его «соседей». Он явно был не в настроении и решил постучать по палатке, как по дереву.

Девушка снова вскрикнула, прижала руки к лицу и вжалась в Данила. Этот неожиданный и пугающий момент вызывал у нее чувство, что лес и его обитатели могут быть куда опаснее, чем они думали.

— Что делать? — выдохнула она, дрожа. — Он нас заберет или что?

Данил, теперь полностью проснувшийся и с легкой улыбкой на лице, быстро оценил ситуацию.

— Не переживай, — сказал он, обнимая девушку и успокаивая. — Это просто бобер. Ну, может быть, он не совсем рад, что мы тут поселились.

Звук снова повторился — резкий удар, теперь уже чуть сильнее, как будто бобер использовал какой-то инструмент, чтобы постучать по палатке, не понимая, что внутри тоже есть гости.

— Это уж точно не он нас заберет, — пошутил Данил, пытаясь снять напряжение. — Но если так дальше пойдет, я предложу ему сменить тактику.

Тем временем, бобер не останавливался. Он явно был заинтригован. Еще один стук, и в этот момент девушка нервно дернулась, но Данил успел схватить ее за плечи и крепко прижать к себе.

— Всё будет в порядке, — сказал он, наклоняя голову к ее уху. — Он просто удивлен, что мы здесь. Бобры такие… странные.

Но, похоже, бобер сам не знал, что делать. Он продолжал стучать по палатке, оставляя мокрые следы и заставляя ее дрожать от неожиданности. Шум становился громче, и в какой-то момент, казалось, что палатка вот-вот разорвется.

— Он еще и палкой бьет, — девушка в панике вздохнула, накрывшись еще плотнее одеялом.

Данил, почувствовав, как она снова вздрагивает, решил действовать. Он быстро встал и принялся проверять палатку, не в силах больше терпеть этот шум.

— Не переживай, я быстро… — он отвел ткань палатки в сторону, пытаясь понять, что происходит. В этот момент на его лице возникла улыбка, когда он увидел бобра, который медленно отступал назад, обнюхивая землю и при этом таращась на них с явным удивлением.

— Вот, — сказал он, снова повернувшись к девушке. — Он, кажется, просто не понимает, что происходит. На самом деле он больше похож на забавного гостя, чем на угрозу.

Девушка, наконец, вздохнула с облегчением, хотя и продолжала с осторожностью смотреть на бобра, который, заметив их реакцию, вдруг решил уйти в лес, оставив их с Данилом в покое.

— Ну вот, — улыбнулся Данил, — теперь можно спокойно продолжить отдыхать.

Девушка наконец расслабилась и снова прижалась к нему, прячась под одеялом. Они оба лежали в тишине, пока дождь не стихал окончательно, а лес снова погрузился в свою ночную тишину.

— Спокойной ночи, — сказал Данил, нежно поглаживая ее по спине.

Она закрыла глаза и, чувствуя его тепло, успокоилась. В этот момент лес казался не таким страшным, а ночь — менее тревожной.