Один-один
Утро началось не с кофе, а со всепоглощающего понимания того, что, во-первых, через два часа у меня первый зачет, а во-вторых, все до единого вопросы вылетели у меня из головы подобно пушечному ядру, потому что сегодня ночью я чуть не переспала с, мать его, Егором Соколовым, который, к тому же, был слегка пьян. Ну, пустяки. Дело-то житейское. «И за что я только тебя люблю?»
Из гостиной не доносилось ни звука, а Вовка, судя по всему, успешно умотал в магазин, поэтому я тихо проскользнула в душ, тщетно пытаясь вспомнить периодизацию изучения эпохи Античности. Под струями горячего душа даже что-то всплыло в искореженной вчерашним памяти, чему я была несказанно рада. Впрочем, девяносто процентов моих мыслей были заняты отнюдь не Античностью и даже не Средневековьем, а одним непредсказуемым и от того не менее дорогим мне археологом.
«И за что я только тебя люблю?»
Который, сволочь эдакая, все это время сидел на кухне и цедил пресловутый кофе, с которого начиналось утро нормальных людей. Вторая чашка, уже наполненная, стояла напротив.
Я замерла на пороге. «И за что я только тебя люблю?» Егор поднял на меня абсолютно четкий, но немного невыспавшийся взгляд. У него что, похмелья как такового вообще не бывает? И о чем мне в таком случае неловко шутить, чтобы разбавить воцарившуюся тишину? Как раз сейчас пора бы все свести к шутке, потому что тогда нам не придется неловко смотреть друг на друга, не придется извиняться-не-извиняться за вчерашние бесконтрольные движения, слова и мысли.
Потому что этот момент — это чертов излом, который способен изменить чуть ли не все, и все это надо бы утрясти и замять, но... Пошутить я не успела, как и сделать вид, что все хорошо. Я вообще ничего не успела.
— Утречко, Макарова, — осторожно произнес Егор. Он казался абсолютно расслабленным и невозмутимым, но цепкий взгляд с головой выдавал настороженность.
Преподаватель наблюдал за моей реакцией из-под опущенных ресниц, и я решительно не понимала, какого поведения он от меня ожидает.
— И тебе доброго, — слабо улыбнулась я.
— Я кофе сварил, — почти гордо произнес мужчина, — и яичницу пожарил.
— То-то я смотрю, паленым пахнет, — хмыкнула я, заглядывая под крышку сковороды.
Яичница действительно немного подгорела, но выглядела достаточно хорошо, так что я бултыхнула её в тарелку и, затормозив на секунду, присела напротив Егора
— это ты так за вчерашнее извиняешься?
Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их хоть как-то обдумать. Еще одна неприятная пауза. Я буквально чувствовала, как между нами ширится неловкая, чужая нам обоим тишина, которая никак не способствовала пониманию.
— Какую именно часть вчерашнего ты имеешь в виду? — хмыкнул Соколов, отпивая немного кофе.
«И за что я только тебя люблю?»
Я замешкалась на достаточное количество мучительных секунд, чтобы на губах Егора появилась кривая усталая улыбка. Понял все, не дурак же. И точно-точно все помнит — в мельчайших подробностях помнит, как вчера целовал меня, как улыбался и шептал что-то дурацкое на ухо, и эту финальную фразу, которую, в общем-то, не стоило говорить. И, судя по его лицу, жутко об этом жалеет. Это не в его стиле.
Он такого не делает, потому что он до мозга костей продуманный, уверенный, да и планирует все всегда на десяток шагов вперед, а тут такой прокол. В план настолько сложных отношений, как у нас, однозначно не входит секс на пьяную голову, пока Вовка пытается уснуть за стенкой. А еще туда не входят пьяные признания в любви, брошенные так вскользь, что даже обидно как-то.
— Извини, я вчера не подумал, — Егор невозмутимо подлил мне еще кофе, игнорируя болезненную тишину с моей стороны. Я молча откусила кусок яичницы. Пересоленная. Шутку про «влюбился, что ли?» пришлось проглотить вместе с этим кулинарным шедевром. Вот так просто. «Извини, не подумал». Будто бы речь идет о том, что он дважды полил цветок вместо одного раза.
— А надо бы, — тихо сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь и маскируя откуда-то взявшееся раздражение яростным глотком кофе. Серьезное лицо Егора на секундочку раскололось мягкой улыбкой.
— Это проблематично в такие моменты. «Да в какие моменты? Во все моменты, что ли? Не смеши меня».
— Я наелась, — попытавшись улыбнуться, я встала из-за стола, — спасибо. У меня зачет, так что...
— Нам надо поговорить, — догнало меня серьезно-осторожное в спину, — по поводу вчерашнего вечера.
Очевидно, Егор был серьезно настроен на то, чтобы вчерашний инцидент не заминать, и я не могла делать вид, что мне все равно. По идее в этом и должны были заключаться серьезные, правильные отношения, хотя наши таковыми, конечно же, не были. Хотя очень хотелось, хотелось так, что даже слишком. Молчать вот так — это не по-взрослому и неправильно, и нечестно, и...
— Хорошо, давай поговорим, — я повернулась к преподавателю, посылая к черту страх и иррациональные переживания, — только позже. У меня скоро зачет, и...
— После этого, конечно, — Егор покачал головой и слабо улыбнулся, — вечером, после того, как проводим Вовку.
— Хорошо, — я улыбнулась Егору в ответ, хотя поводов для улыбки не было, — спасибо за завтрак.
— Ты к нему даже не притронулась, — хмыкнул Егор, помешивая кофе.
— В таком случае спасибо за попытку, — я уже натягивала куртку и зашнуровывала ботинки, одновременно пытаясь не упасть. Егор фыркнул, наблюдая за моими телодвижениями, а затем тихо окликнул меня:
— Эй, Макарова.
— Чего вам, Егор Алексеевич? — ухмыльнулась я.
Егор подошел ко мне, каким-то автоматическим, привычным движением поправляя мой шарф и затягивая его чуть потуже. Я замерла.
Это было неожиданно и почти до болезненного приятно — чувствовать, что обо мне заботятся. Просто так, на ежедневной основе — готовят еду, надевают шарф и сонно провожают до входной двери в пижаме. Понимать, что есть тот, кто не даст в обиду, не даст пропасть, упасть и хоть капельку приуныть, и не потому что это продиктовано обязанностями или необходимостью, а просто так. Черт его знает, что случится потом — скорее всего, ничего хорошего.
Именно поэтому я, тяжело вздохнув и попытавшись затолкнуть мысли о предстоящем разговоре подальше, потянулась к Егору, сжав футболку на его груди, и поцеловала его. Просто так, потому что могла и хотела и потому что была ему жутко благодарна. Просто за то, что он рядом — хотя бы сейчас. Егор удивленно вздохнул, чуть отступая. Я почувствовала на его губах улыбку, а затем он поцеловал меня в ответ, сжав руку легким касанием.
— На удачу, — хмыкнула я, отрываясь от губ Соколова и выскакивая наконец-то за дверь.
***
— Макарова, мое уважение, — Илья присвистнул, заглядывая мне через плечо, — первый зачет, а уже пятерка.
— Главное, чтобы не последняя, — хмыкнула я, закрывая зачетку и чувствуя внутри поднимающуюся волну теплого триумфа. Пять, черт подери, пять! И это при том, что подготовиться как следует мне все же не удалось...
Мы с Косовским медленно шли в сторону парка, поджидая запропастившуюся где-то Алису. Успешную сдачу первого зачета (Илья Косовский расценивал тройку как успех, и я не могла его в этом винить) было решено отметить тесной дружеской компанией из нас троих — но пока что мы были в слегка урезанном составе
— Ты всегда так переживаешь из-за оценок? — Илья улыбнулся, пиная камушек у дороги, — Вроде бы все хорошо, зачем париться?
— Да затем, — я нехотя заправила прядь волос за ухо, — затем, что меня мать за четверку линчует. И я сейчас не шучу.
— Моя за тройку мне шоколадки покупает, — довольно усмехнулся Илья.
Парень выглядел, как кот, переевший сливок, и это вызывало мимолетную улыбку
— зато младшего брата в школе напрягают так, что мама не горюй.
— Ну, — я хмыкнула, — кажется, это нормально, потому что у нас ситуация с братом такая же.
— Он ведь учился вместе с Соколовым, да? — Илья скосил на меня взгляд.
— Нет, они просто друзья, — рассеянно произнесла я, поглядывая на экран телефона. И куда Алиса запропастилась?..
— Егор учился с девушкой друга Вовки, Ан. Ты её видел в парке, помнишь? Илья кивнул.
— Да, та девушка, которая спрашивала, давно ли мы с тобой встречаемся.
Я прыснула, отводя взгляд и вздыхая. Казалось, что это все происходило так давно — тот день в парке, первая встреча с Ан, тир и плюшевые совы. С тех пор все так изменилось...
— Будто бы сто лет прошло, — хмыкнула я.
Илья тяжело вздохнул, поворачиваясь ко мне и криво улыбаясь:
— Вот уж точно.
Я нахмурилась, глядя на друга. Было прохладно, и нужно было поскорее что-то решать с дальнейшим нашим досугом. Алиса не брала трубку, Илья начинал потихоньку замерзать, судя по напряженному выражению лица, да и вообще, сегодня он был каким-то не таким, как обычно. В последнее время мы не особо тесно общались, и мне начинало казаться, что что-то с ним происходит — что-то не особо приятное.
— Илья, что... Меня прервал очень некстати раздавшийся телефонный звонок — я даже дернулась, доставая трубку закоченевшими пальцами.
Звонила Алиса, и я заранее подготовила дежурную порцию ехидных комментариев по поводу её способности к тайм-менеджменту. Впрочем, как только я сняла трубку, раздалось быстро-неразборчивое:
— Майя, извини меня, ради всего святого, но я не смогу прийти. Тут меня немного задержали, это очень важно и...
— Не тараторь, — я шикнула в трубку, — погоди-погоди... все в порядке?
— Да, все отлично, — Алиса перевела дух, — просто я не смогу в ближайшее время. Извини, пожалуйста.
— Без проблем, — я вздохнула, — удачи.
— И вам. Передавай привет френдзоне, — хихикнула девушка, отключаясь.
— Ах ты... — я возмущенно фыркнула, но Алисин голос уже сменился короткими гудками.
Илья с любопытством смотрел на меня, и мне оставалось только понадеяться, что ничего жизненно важного он не слышал. К примеру, своего нового прозвища от Алисы.
— Похоже, Алиса сегодня нас своим присутствием не почтит, — развела руками я, — так что праздника не будет.
— Так, Макарова, — Илья усмехнулся, — сейчас меня уже мало заботит, будет праздник или нет. Я просто хочу выпить чего-то, и не обязательно алкогольного, лишь бы горячего. Предлагаю заскочить в какую-то кафешку и решить, что делать дальше.
— Поддерживаю всеми руками и ногами, — я сжала мобильный прохладными пальцами, — кстати, если не поторопимся, их очень скоро станет меньше.
***
Илья довольно улыбнулся, протащив-таки меня и поднос с кофе к освободившемуся столику у окна. Вообще-то, надолго садиться я не собиралась — так, взять кофе и уйти домой, помочь Вовке со сборами — но Илья настоял на том, чтобы угостить меня (В честь пятерки, Макарова, так что можешь просто поблагодарить меня молча), и отказываться было совсем уж неудобно.
— Ты никуда не торопишься?
Я стушевалась. Похоже, мои поглядывания на часы от парня не укрылись — но я честно не могла думать ни о чем, кроме отъезда Вовки и предстоящего разговора с Егором.
— Не то чтобы... До половины четвертого абсолютно свободна, — я улыбнулась
— в четыре уезжает Вовка, мы идем его провожать.
— А вы — это... — Илья абстрактно взмахнул в воздухе рукой.
— Мы — это я, Алиса, если освободится, и Егор... Алексеевич.
Илья как-то понимающе улыбнулся. Слишком уж понимающе, и от этой улыбки на секундочку по коже прошлись мурашки.
— Ну что ж, в таком случае, я тебя надолго не задержу, — Илья отпил немного кофе, — Нельзя заставлять их ждать.
***
— Вот и все, — я повернулась к Илье, который провожал меня до дома.
Часы показывали уже почти половину, и час Икс был все ближе. Сердце замирало от ни на что не похожего, сладкого предвкушения. Приходилось едва ли не пританцовывать, чтобы скрыть волнение. Илья улыбнулся, делая ко мне быстрый, практически неуловимый шаг. Уже через секунду парень обнял меня — судорожно, резко, как-то совсем уж непонятно. Я чуть отстранилась, чувствуя себя крайне неуютно, но затем, вздохнув, похлопала парня по плечу. Ну, мало ли, все обнимаются на прощание.
— Спасибо за прогулку, — галантно улыбнулся Илья, как-то не спеша отстраняться.
— Тебе спасибо за кофе, — пискнула я, думая о том, как повежливее намекнуть о том, что мне уже пора.
— Кхм, — послышалось раздраженно-удивленное откуда-то сбоку.
Ох, не нравится мне это «кхм». Ох, где-то я это уже слышала, ох, кажется... Кажется, мне пиздец, потому что это «кхм» звучит как-то очень по-археологически.
— Драсьте, Егор Алексеевич, — Илья наконец-то меня отпустил, и я поспешила чуть увеличить расстояние между нами.
— Ну привет, Косовский, — Егор перевел прохладный взгляд голубых глаз с Ильи на меня,
— привет, Макарова.
«Тебе пиздец, Макарова». «Готовься к пиздюлям, Макарова».
«Я уже наточил нож, Макарова».
— И вам не хворать, Егор Алексеевич, — пискнула я, чувствуя себя кроликом под гипнотизирующим взглядом удава.
***
Егор
За время, оставшееся до отъезда Вовки, Егор успел только сбегать домой, отмокнуть в душе и собраться наконец-то с мыслями. Когда мужчина взглянул на часы, уже пора было выходить, и он поспешил одеться. Идя по дороге до дома Авдеева, Егор думал.
Подумать было о чем, но это «что-то» было не таким радужным, как могло показаться. Вчерашний вечер вспоминался Егору смутно. Он помнил, что ему тотально не везло в карты, помнил, что выпил как-то многовато и вдруг резко захотел позвонить Макаровой, а потом... А потом, собственно, пришла Майя, неловко улыбаясь, и попыталась его успокоить. А потом они ехали в машине, и он лежал у нее на коленях, а она держала его за руку и улыбалась точно так же — немного устало и раздраженно, но в общем тепло и очень-очень приятно.
Дальше воспоминания были более четкими, но Егор до сих пор не мог понять, какого хрена вдруг поцеловал Майю вечером. Но вопрос был даже не в этом, а в том, зачем он, черт подери, сказал ей те слова, а затем позорно уснул, нежно дыша в стенку перегаром.
Егор уже практически дошел до пункта назначения. Многоэтажка была все ближе, и взгляд Егора упал на Вовкины окна. Мысленно мужчина вернулся к сегодняшнему утру. Этим утром Майя была словно бы... надломленной немного. Обиженной. Егор прекрасно её понимал — вчера он явно перешел черту, и ему было стыдно.
«И за что я только тебя люблю?»
Несмотря на это, он, в общем-то... Взгляд Егора упал на пару, стоящую под подъездом. И все бы ничего, но он узнал тот самый шарф, который сегодня утром завязывал на Майиной шее, а потом узнал Илью Косовского, который стоял к Майе так близко, что на лице девушки застыла знакомая Егору неловкая отсутствующая улыбка.
Та что-то сказала, кивая на дом. Илья ответил, но не отошел. Егор почувствовал легкое раздражение, но попытался тут же скрыть его где-то в глубине сознания. Соколов никогда не считал себя ревнивым, вообще-то, и это нормально. Естественно, ему не нравится, что за его девушкой вьется какой-то...
Илья подошел к Майе и обнял её. Та неловко похлопала одногруппника по спине, не отстраняясь.
К черту, блять, он ему сейчас лицо разобьет, да так, что его потом никакая экспедиция не раскопает и заново не соберет.
Егор решительно взял курс на Майю, которую Илья обнимал уже слишком долго. Девушка даже издалека выглядела удивленной и ошарашенной, и Егор в который раз спросил себя, замечает ли она, как к ней относится Косовский, или это проходит мимо неё. Скорее, второе.
В отношениях Майя была настолько неопытной, что даже мило. Блять, Косовский, да отпусти ты её уже, ради бога.
— Кхм, — красноречиво хмыкнул Егор, встав над парой.
Так по-детски, осталось только руки в бока упереть, но Соколову было решительно все равно, как он сейчас выглядит, потому что Косовский наконец-то отпустил его девушку, которая тут же отскочила в сторону.
— Драсьте, Егор Алексеевич, — Илья ухмыльнулся.
Егору совсем некстати захотелось тюкнуть парня по голове камушком, но тот сдержался и даже растянул губы в улыбке:
— Ну привет, Косовский. Привет, Макарова.
Майя выглядела какой-то испуганной и удивленной, что ли. Не понимает разве, что Егор злится не на нее? Разве не очевидна причина? Разве не ясно?
«И за что я только тебя люблю?»
— И вам не хворать, Егор Алексеевич, — Майя слабо улыбнулась.
Егору вдруг захотелось ее обнять — вырвать из рук Ильи, как любимую игрушку, которую вдруг кто-то взял на руки. Прижать к себе, чтобы убедиться, что... Что она все еще здесь, с ним, что она все еще его. Какое собственничество, даже противно. Но сейчас он, видит Бог, просто не мог думать по-другому.
— Извини, Косовский, но Майю я у тебя заберу, — Егор и сам не узнавал собственного голоса, — Вовка скоро уезжает, нам пора.
Илья только хмыкнул, помахав Майе рукой и послав Егору безмятежный взгляд. Один-один. Егору это не нравилось, совсем нет, но что он сделает? Майя молниеносно утащила Егора в сторону подъезда. Да она все понимает и принимает — и злость, и ревность, а порой даже совсем идиотские поступки — безоговорочно, как сегодняшний утренний разговор, как вчерашнее сумасшествие. Такая хорошая и добрая, что даже не верится. А он даже обнять её не может, чтобы не вызвать очередную волну неприятностей.
Где-то за сверкающим взглядом Майи, которая шла чуть впереди, уже открывая двери подъезда, спряталась смешливая ирония — девушка точно пошутит об этом всем, но позже. Пока что не стоит, и она это хорошо понимает. Поэтому молча берет его за руку и ведет наверх.
«И за что я только тебя люблю?»
И там, в темном подъезде, стискивая ладошку Майи Макаровой, Егор вдруг понял и прекратил наконец-то отрицать очевидное. Да ни за что. Просто так.