«Я знал тебя иначе.»

День выдался на удивление спокойным. Мелисса тихонько посапывала на диване, прижимая к груди мирно спящую Аделию, а Ньют устроился рядом в кресле, читая какую-то старую книжку, которую выменял у Томаса.

А вот Адам и Джек... ну, конечно же, тишина от них - это всегда подозрительно.

- Ты слышишь это?.. - Ньют чуть приподнял голову.

- Что?.. - пробормотала Мелисса, не открывая глаз.

- Именно. Ничего не слышу. А это страшно.

Он встал и пошёл на звук приглушённых шорохов. И тут... из кухни послышался радостний писк, какой-то шлёп, а потом заливистый смех двух крошечных преступников.

- Джек, неси ложку! Мы почти сделали это! - прошептал один.

- Какао! Много! - радостно добавил второй.

Когда Ньют заглянул на кухню, он застыл. Пол - в коричневых разводах, табурет посреди комнаты, а на нём - Адам, гордо держит в руках банку с какао. Джек в это время усиленно размешивал ложкой в их игрушечном чайничке густую тёмную кашицу.

- Что вы делаете? - спросил Ньют, не сдерживая улыбки.

- Сюрпиииз, папа! Какао для мамы! - гордо сказал Адам.

- Чтобы она не грустила! - добавил Джек.

Мелисса, услышав их голоса, подошла к двери и, увидев весь этот хаос, не выдержала - тихонько рассмеялась, прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить Аделию.

- Ну всё. - выдохнул Ньют, поднимая Джека под мышки. - Два кулинара идут в ванну. А потом будем убирать шоколадный Армагеддон.

- Мы старались! - возмутился Джек.

- Для мамы! - обиженно буркнул Адам.

- Я знаю, зайки… - Ньют поцеловал обоих в макушки. - Но в следующий раз под моим присмотром, договорились?

- Договорились… - хором пробормотали малыши.

Мелисса посмотрела на них с такой нежностью, что сердце сжалось. Её мальчики… Такие шаловливые, но такие добрые.

- Самое вкусное какао в моей жизни. - улыбнулась она, глядя на беспорядок.

---

На следующий день в доме стояла уютная тишина. Лишь лёгкий ветерок доносил с веранды запах моря и шелест листвы. Мелисса аккуратно уложила Аделию на кровать, нежно укрыв дочку тонким пледом.

- Мамина принцесса, я только на минутку, хорошо? Принесу тебе чистый памперс. - прошептала она, склонившись над малышкой и поцеловав её в лобик.

Аделия что-то сонно пробормотала своим младенческим языком, и Мелисса, улыбаясь, вышла из комнаты.

Но едва её шаги стихли, в комнату заглянули два маленьких заговорщика - Адам и Джек. Оба с одинаковыми хитрыми взглядами уставились на кровать.

- Смотри, она не спит... - прошептал Адам.

- Пошли посмотрим поближе. - поддакнул Джек, и они осторожно залезли на кровать по краю, словно разведчики, крадущиеся по канату.

Они уселись по два бока от Аделии, внимательно её разглядывая.

- Маленькая... - прошептал Джек, осторожно ткнув пальчиком её в ручку.

- А у неё носик... как у нас? - задумался Адам и нежно коснулся пальцем её щёчки.

Аделия нахмурилась. Сначала - тишина. Потом - лёгкое хныканье. А потом...

- Упс... - прошептал Джек.

- Приближается буря. - сказал Адам, широко раскрыв глаза.

И в ту же секунду Аделия разразилась громким, требовательным плачем, выгибая спинку и крутя головкой. Адам и Джек в панике отпрянули, но было поздно - буря началась.

- Что там опять?! - раздался голос Мелиссы, и через секунду она влетела в комнату с памперсом в руках.

- Я только на минуту… - выдохнула она и взяла дочку на руки. - Ну, кого тут обидели, а? Кто у нас тут громче всех на острове?

Пока она прижимала Аделию к себе, та уже начинала успокаиваться, только хлюпала носиком и обиженно пыхтела. Адам и Джек стояли рядом, виновато опустив глаза.

- Мы... просто посмотреть хотели. - прошептал Джек.

- Она миленькая. - добавил Адам.

Мелисса тихо улыбнулась и махнула рукой:

- Вы у меня два маленьких урагана.

Когда Аделия совсем успокоилась, Мелисса аккуратно переодела ей памперс, обняла дочурку и пошла на веранду. Устроившись в мягком кресле, она прижала Аделию к себе и начала кормить её грудью. Малышка прижалась к маме, посапывая и умиротворённо посасывая молоко.

Мелисса смотрела вдаль, на горизонт, где волны мягко целовали берег, и с тихой нежностью ждала, когда вернётся Ньют.

Он обещал, что будет недолго. А она обещала себе, что больше никогда не отпустит его далеко.