Глава 1 Мы назвали её Кэилис!
Началось утро. Алиса уже спустилась на кухню, чтобы приготовить блины. Меня потянуло на кухню из-за аромата.
— Доброе утро.
— Доброе… — ответила Алиса и перевернула блинчик.
Вдруг открылась входная дверь, и в дом вошёл папа. Я побежала к нему.
— Привет, папа!
— Привет, Кэи.
— А кто это? — сказала я, посмотрев на маленького ребёнка в корзинке.
— Это теперь ваша сестричка, я её нашёл в лесу совсем одну.
Алиса прошла в коридор, чтобы посмотреть, кто это.
— Это теперь наша новая сестра?! — сказала Алиса, глядя на крохотное создание в корзинке и затем на отца с недоумением.
— Серьёзно? — сказала Алиса. Мы посмотрели друг на друга.
Вся семья поела блины, отец ушёл на работу и на прощание сказал:
— Алиса, ты за старшую. Кэи, будь умничкой, слушай Алису. Я вернусь к 20:30, чтобы к этому времени вы уже были готовы ко сну. Пока, девочки!
— Папа, почему ты так долго работаешь?
— Потому что... Прости, солнышко, мне надо торопиться на работу. Сегодня перед сном расскажу. Пока!
— Пока! — сказали обе. Как только дверь захлопнулась, мы пошли рассматривать новую сестру.
— Хмм… Давай мы её назовём Кэилис.
— Кэи, тебе не кажется, что в нашей семье у всех, кроме меня, имена начинаются на «К»?
— Да… Ты права, но, пожалуйста…
— Ладно, ладно, пусть будет Кэилис, — согласилась Алиса и пошла к себе в комнату, чтобы взять лист бумаги и карандаш. Она хотела нарисовать Кэилис. Я проводила её взглядом.
~ О...
Я обернулась и посмотрела на Кэилис. Эта маленькая кроха просто зевнула и посмотрела на меня своими милыми глазками.
Кэилис явно не хотела, чтобы её рисовали, но решила всё-таки замереть, чтобы её смогли нормально нарисовать. После этого она уснула, и рисовать её можно было дальше.
Чуть позже, когда кроха проснулась, Алиса нашла, чем накормить Кэилис, чтобы она не голодала и чтобы всё было хорошо. Но после этого что-то пошло не так: Кэилис начала плакать и орать на весь дом без видимой причины. Мы не понимали, что с ней делать. Алиса её качала, я пыталась разобраться, что происходит. Я пыталась накормить её, но она отказывалась. Я принюхалась — никакого отвратительного запаха не было. Мы не понимали вообще, что происходит! Почему она плачет? Почему блин?!
Чуть позже нам удалось её успокоить — она просто хотела на ручки. Пока папы не было, мы решили выйти подышать свежим воздухом вместе с Кэилис.
Мы вышли на крыльцо. Воздух был прохладным, свежим, пахло влажной травой и далёким лесом.
Кэилис прижималась ко мне, зарывшись носиком в мою кофту. Больше не плакала — только сопела и тянула ручки к небу.
Алиса устало села на ступеньку.
— Это сложнее, чем я думала, — вздохнула она. — Я читала, что младенцы спят, едят и улыбаются…
— А у нас она то тише воды, то громче сирены, — согласилась я, поглаживая Кэилис по голове. — И когда смотрит — будто всё понимает.
Мы замолчали. Над лесом сгущались сумерки. Листья шуршали, словно кто-то медленно шёл в глубине чащи.
Я машинально прижала корзинку крепче.
— Слышала? — прошептала я.
— Это зверь какой-нибудь, — отмахнулась Алиса, но тоже насторожилась.
Кэилис вдруг подняла голову и уставилась туда, в тёмные стволы. На секунду мне показалось, что в самой гуще деревьев мелькнул тонкий силуэт в шляпе. Луна высветила белый бант… и тень исчезла.
— Алиса, там кто-то был!
— Наверное, волонтёрный лесной призрак, — буркнула она, пытаясь разрядить обстановку. — Пошли обратно, пока не похолодало.
Мы быстро вернулись в дом. Я защёлкнула дверной крючок, и только тогда заметила, как дрожат собственные руки.Мы вернулись в дом, и я защёлкнула дверной крючок. Руки всё ещё дрожали, но мы с Кэилис уютно устроились на диване, а Алиса принесла тёплый плед.
— Мне страшно, — тихо призналась она, обхватив колени руками.
— Мне тоже, — сказала я. — Но она не плачет, значит, ей спокойно.
Мы сидели в полумраке гостиной, слушая, как где-то в доме тихонько посапывает младенец. Никто больше не смеялся, никто не говорил лишнего. Только ночной ветер за стеной шевелил шторы.
— Как ты думаешь, кто она? — прошептала Алиса.
Я посмотрела на Кэилис: на эти прозрачные глаза, которые будто видели всё. Внезапно мне показалось, что она улыбается.
— Я не знаю, — ответила я. — Но я хочу узнать.
И в этот момент я почувствовала – наша семья уже никогда не будет прежней.
Но где-то в глубине, под страхом и сомнениями, закладывалась надежда: вместе мы справимся со всем, что придёт завтра.