Глава 37
В памяти всплывают эпизоды. Женщина в белом халате вводит лекарство в катетер на моей правой руке, двое людей напротив о чём-то говорят, затем я слышу крики, слёзы, истерику...обрывки воспоминаний мелькают в голове снова и снова. Не знаю где я, кто я, что происходит. Мой мозг усиленно пытается вспомнить: на языке крутятся имена Слава, Саша, Марина, Руслана, затем появляются чёрно-белые картинки. Кто эти люди? Я, как будто застряла меж двух миров...Огромные тёмные цифры возникают в голове. Числа двадцать восемь, ноль и четыре следуют за мной попятам. А потом появляется яркий свет, и я осознаю, что могу открыть глаза.
Больничная палата. Люди в белых халатах о чём-то говорят, что-то спрашивают, но я не слышу. Как будто окружающий мир превратился в немое кино. Так выглядит ад? Ведь, если верить Библии, именно туда попадают все самоубийцы.
***
Двадцать четыре часа спустя...
- Ты помнишь своё имя? – задаёт вопрос мужчина средних лет в белом накрахмаленном халате, с бейджиком: «Заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии Савич М.Ю.»
Я перевожу взгляд на его замученное лицо с морщинками и большой родинкой на щеке.
- Настя, - голос кажется мне чужим.
- Верно, - с явным энтузиазмом отвечает он. – Какой сегодня день, месяц, год? Можешь не торопиться с ответом.
- Июнь две тысячи пятнадцатого.
Между нами повисает минутная пауза. Доктор вынимает чёрную книжку из кармана и судорожно переворачивает страницы:
- Нет, Вы ошибаетесь. Сегодня пятнадцатое августа две тысячи тринадцатого года.
- Этого просто не может быть, - восклицаю я.
- Вы помните, что произошло? – спрашивает доктор и открывает чистую страницу записной книжки.
- Я пыталась убить себя.
Я хорошо помню события той ночи: тёмный автомобиль возле моего дома, отрешённый взгляд тёмных глаз, последнюю запись в дневнике. Я, чёрт возьми, помню, сколько таблеток мне потребовалось, чтобы окончательно уснуть.
- Исследования показывают перелом первой и второй пар рёбер, вывих бедра и аксональное повреждение мозга, из-за которого ты пролежала в коме на протяжении трёх месяцев. Но всё это не так страшно. Главное, что, каким-то чудом, твой позвоночник остался невредим, и ты можешь самостоятельно передвигаться.
- Что произошло? – сдерживая крики, спрашиваю я.
- В мае этого года ты стала жертвой дорожно-транспортного происшествия. Твой отец был за рулём и не справился с управлением. Автомобиль вылетел на встречную полосу.
Становится тяжело дышать.
- Нет, - голос срывается на крик. – Родители развелись несколько лет назад, так что этого просто не может быть.
Доктор смотрит на меня с неподдельным удивлением. Он нажимает красную кнопку на панели управления и через пару минут в палате появляется медсестра с папкой бумаг.
- Лидия Сергеевна, здесь какая-то ошибка. Принесите историю болезни именно этой пациентки, - требует доктор и кладёт папку на соседний столик.
- Но здесь нет ошибки, - возражает медсестра, перебирая кипу бумаг. – Это её история. Анастасия Линт, девяносто восьмого года рождения, отделение реанимации и интенсивной терапии, - подчёркивает она, указывая на документы.
- Пригласите родителей, - спустя минуту молчания требует доктор.
Сердце замирает, когда мать с отцом заходят в палату. Здесь что-то не так. Она должна быть в больнице, а он, определённо, не должен быть рядом с ней. Они, чёрт побери, ненавидят друг другу.
- Всё в порядке? – спрашивает отец, и теперь мне кажется, что я сошла с ума. Это его голос, его лицо, его дурацкий костюм с чёрным галстуком. Но почему он здесь? Рядом с мамой?
- Нужно провести целый ряд обследований. Не исключено, что у вашей дочери синдром спутанного сознания, - три пары глаз смотрят на меня с изумлением.