Глава 27
Десять часов вечера. Комендантский час уже начался, а что делаю я? С босыми ногами, в тонком платье, с растрёпанными от ветра волосами, стою посреди заброшенного моста и наблюдаю за закатом. Я растворяюсь в последних лучах солнца и так отчаянно желаю, чтобы всё плохое ушло вместе с этими лучами. Но невозможно. Пока в моей жизни есть Слава ничего не изменится.
Временами, мне кажется, что его имя рифмуется со словом боль. Он разрушает всё на своём пути; благородства, нежности, человечности и любви для него не существует. По крайней мере, мне так кажется.
— Расскажи мне, — желание разгадать самую большую загадку в моей жизни по имени Слава перебарывает предостережения голоса разума. — Кто эта девушка? И почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?
Он потерянно смотрит на меня своими стеклянными глазами, а затем начинает:
— Ей исполнилось пятнадцать, когда мы познакомились. Красивая, обаятельная и довольно необычная. У неё было множество достоинств, но больше всего в ней мне нравилась смелость, граничащая с детской наивностью и невинностью, — его лицо озаряет улыбка.
— Так, кто из вас любил её? Ты или Слава? — спрашиваю я, не отрывая от него взгляда.
На несколько секунд он отстраняется назад, кажется, что-то обдумывая, а затем произносит:
— Мы оба. Но Слава любил её больше, — я вижу, насколько трудно ему произносить эти слова. — Эта любовь и погубила Викторию. Погубила всех нас.
— Так, вот откуда эта непримиримая вражда между вами? — я вспоминаю свой разговор с Мариной. До этого момента я полагала, что причина кроется в социальных разногласиях, а всё оказалось до примитивного просто. Надо же, оказывается, даже самый отъявленный хулиган и безжалостный подонок способен любить. — Выходит, всё дело в девушке...
— Со временем ты поймёшь, — произносит он в никуда.
— Я хочу понять сейчас. Чего ты скрываешь от меня? — я смотрю на него взглядом, полным боли. «Пожалуйста, доверься мне», - умоляют мои глаза.
— Настя, — он делает шаг навстречу и кладёт руки на мои плечи, — ты должна держаться подальше от Славы. Чтобы он ни делал, это плохо кончится.
— Я не... — пытаюсь подобрать слова, но он меня перебивает.
— Ты не дослушала историю до конца. Знаешь, почему я привёз тебя на этот мост?
Я безмолвно качаю головой.
— Два года назад здесь погибла Виктория. Она спрыгнула с моста на рассвете, — его глаза пылают ярким огнём. — Вот, к чему её привела любовь. Неправильная любовь неправильного парня.
Я молчу. В такие моменты слова ни к чему. Достаточно одного взгляда, чтобы выразить свои чувства: «Мне так жаль».
— Я не хочу повторения истории, — его охрипший голос нарушает тишину. Он обхватывает моё лицо руками и шепчет: — Я не хочу тебя потерять. Я не могу отдать тебя ему, слышишь?
На мгновение я закрываю глаза, а, когда снова их открываю, по моим щекам стекают слёзы. Какую же огромную ошибку я совершила.
— Слишком поздно, — взахлёб произношу я. — Я уже принадлежу ему.
Мы так и стоим посреди старого моста в объятиях друг друга. Вот он, момент истины. Момент, в который всё становится по своим местам. Роли распределены, ставки сделаны, а финал предсказуем.
Боже, почему из всех возможных вариантов я выбрала именно любовь? Я могла ненавидеть Славу, презирать, игнорировать, но вместо этого я выбрала слово из шести букв – любить. И это решение меня погубит. Погубит также, как погубило Викторию.
***
Мы въезжаем в город после одиннадцати часов вечера. Машину заполняют звуки Timbaland – Marching On. Я наблюдаю за пейзажами, мелькающими за окном, и пытаюсь отвлечься от навязчивых мыслей.
— Всё в порядке? — он убавляет громкость музыки и бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд.
— Да. Сегодня был трудный день и я...— мысли путаются. — Я не знаю, что делать.
— Обещаю, что Слава и пальцем тебя не тронет, — он сильнее сжимает руль и прибавляет скорость.
— Ты ведь понимаешь, как глупо это звучит? — мой голос срывается на последней фразе. — Я проиграла, и должна это принять.
— Что ты собираешься делать?
— Я...я не знаю, — честно признаюсь, продолжая пялиться в окно автомобиля.
— Тогда спрошу по-другому. То, что сегодня произошло между вами...было всерьёз? Он что-то значит для тебя? — Саше с трудом удаётся произнести эти слова.
— Если бы я знала ответ на этот вопрос, — прижимаю руки ко лбу и опускаю взгляд вниз. Машина тормозит возле знакомого подъезда, и только сейчас я понимаю, что чертовски опустошена. Мне хочется вернуться назад, в то время, когда не было всего этого дерьма, не было ни Марины, ни Славы, ни Саши. Никого из них. Там я была счастлива.
***
Мои пальцы тянутся к ручке двери. Уже отсюда слышатся знакомые голоса. Звук битой посуды, мамины вопли в сочетании с приглушёнными криками:
— Я в состоянии разобраться со всем самостоятельно. Тебя здесь вообще не должно быть. Для чего ты приехал? — я узнаю этот тон из тысячи. Так говорит разъярённая женщина. Женщина, уставшая от жизни и не понимающая, что делать дальше.
— Ты знаешь причину. Из медицинского центра пришло письмо на мой почтовый ящик, — слышатся отголоски. О, боже! Этого просто не может быть. Я не верю. Это игры моего воображения. Я, как загипнотизированная шагаю вперёд по коридору, пока яркий свет не ударяет в глаза. Мне хватает ровно секунды, чтобы оправиться и увидеть его. Человека, который не поддерживал связь со мной в течение последних трёх лет, который бросил меня и мать ради другой женщины, который разрушил эту долбанную семью. У меня даже язык не поворачивается назвать его отцом. Нет, он посторонний человек, незнакомец, с которым у меня схожи цепочки ДНК, но не более.
— Настя, — мама бросается ко мне с крепкими объятиями, — почему тебя так долго не было? Твоя подруга тебя потеряла.
— Что ты здесь делаешь? — я задаю этот вопрос ему, мужчине, стоящему посреди нашей гостиной в безупречно выглаженной рубашке, дорогущем костюме и ролексом на руке. Он точно такой же, каким я его помню: та же безупречная укладка, запонки с тёмно-синими вставками из драгоценных камней, лёгкая щетина на щеках и яркие зелёные глаза. Ничего не изменилось.
— Я приехал за тобой, — заявляет он, не сдвинувшись и с места.
— Мама? — я бросаю на маму обеспокоенный взгляд и встречаюсь с её заплаканными глазами. — Что происходит?
— Настя, я даже не знаю, как объяснить, — её голос звучит, как крики мертвеца, а лицо выглядит безжизненно и бледно. Никогда в жизни я не видела её такой подавленной.
— Позволь, я объясню, — его строгий тон врезается в меня каменной глыбой. Мне противен этот человек, его присутствие в этом доме. Само его существование вызывает у меня дикое отвращение. Он делает несколько шагов вперёд и, не отрывая взгляда от моего лица, произносит: — Настя, ты будешь жить у меня до решения суда.
— О чём ты говоришь? — мой голос звучит неуверенно.
— Я собираюсь ограничить права твоей матери на опекунство, — этими словами он ударяет меня, как обухом по голове.
— Это шутка, ведь правда? — паника поражает каждый нерв моего тела. — Мама?
— Он не шутит, Настя, — мама отстраняется от меня и небрежно вытирает с глаз размазанную тушь. — До окончания судебного процесса тебе придётся жить у него.
— Но как? Почему? — мои глаза беспорядочно мечутся по комнате. — Как ты это допустила?
— Всё слишком сложно, — приглушённо отвечает она, направляясь к окну. Она безжизненно смотрит сквозь холодные стёкла и слезы одна за другой катятся с её лица.
— Зачем тебе это? — на сей раз, мой вопрос обращён к мужчине, по-прежнему, стоящему в центре гостиной. — Три года ты не появлялся в моей жизни, а теперь вдруг решил поиграть в примерного папочку? — я изо всех сил сдерживаю наступающие слёзы. — Только у тебя ничего не получится. Ты всегда был и будешь в моей жизни не больше, чем пустое место, — после этих слов я, с заплаканными глазами, убегаю в свою комнату.
Меня тошнит от всего. Все эти люди безжалостно разрушают мою жизнь, как карточный домик. Когда всё успело стать так паршиво? В какой момент моя жизнь превратилась в нескончаемую дешёвую короткометражку? Как бы мне не хотелось этого признавать: жизнь - полное дерьмо. И что-то мне подсказывает, что это только начало.