49 глава
— Спасибо.
— Мы сегодня увидимся? — Спросил, не желая выпускать ее руку из своей.
— Я еще не решила.
— Я не про мой вопрос. Мы ведь можем... просто увидеться, да? До которого часа ты здесь?
Девушка осторожно вытянула свою руку из моей:
— Оля настаивает, чтобы я пришла на посвящение в студенты.
Теперь я не чувствовал прикосновение ее кожи —
только холодное дыхание осени.
— Значит, я тоже приду. — Обрадовался. — В девять?
— Да.
— Тогда до вечера. — Мой голос прозвучал неуверенно и хрипло.
— Хорошо. — Она переминалась с ноги на ногу. — Пока.
— Пока. — Улыбнулся ей.
А она мне в ответ. И эта ее улыбка разорвала напряжение между нами, как вилка воздушный шарик.
— Пока!
— Пока!
— Насть! — Позвал ее, когда она уже направилась к двери.
— Да? — Обернулась.
— Ты — молодец. — Выдавил. — И я... я буду скучать.
Скажи «Я тоже». Скажи. Скажи.
— Сочувствую. — Подмигнула она.
Улыбнулась и спешно скрылась за дверью.
Я беззвучно рассмеялся. Отошел назад и сел на скамью. Уставился в окна — вдруг увижу ее силуэт. Но это было практически невозможно. В таком огромном здании, больше похожем на улей, с десятками, нет — сотней похожих друг на друга окон. В беззаботно желтом снаружи и серым от боли и страданий изнутри.
Я поднял голову и посчитал этажи. Их было семь. Больница нависала надо мной холодной тенью, словно угрожая раздавить. Воспоминания, которые так долго спали в уголках моего сознания, снова рванули наружу мощным потоком.
Кажется, я даже снова чувствовал запах крови на своей одежде, ощущал ее липкий жар на своих ладонях, и снова к горлу неумолимо подкатывала тошнота.
Вскочив, я помчался прочь по выложенной камнями дорожке к главным воротам. На бегу достал телефон и набрал Ярика:
— Ярик— Сглотнул, продышался. — Дай номер мамы. Пожалуйста. Да, мне очень надо. Срочно.
Проклятые слезы подобрались к векам и принялись щекотать нос.
— Спасибо. — Скинул вызов, дождался сообщения с номером и тут же его набрал. — Алло. Елена Викторовна? Здравствуйте. Это Иван. Бессмертных. Помните меня? Да. Все хорошо, спасибо. Да, передам. Я к вам с вопросом. Угу. Помните ту женщину? Да. Я ведь так и не узнал о ее судьбе. Как-то не до этого было. У нее все хорошо? Я просто хотел, чтобы вы нашли для меня ее адрес. Может, ей помощь какая нужна, я бы проведал ее. — Но от услышанного по спине мазнуло холодом. — Что? — Я замедлил ход и обернулся, еще раз оглядев здание больницы. — Боже, я ведь не знал...
Настя
Когда я поднялась в свою комнату в общаге, было уже почти девять часов вечера.
— Наконец-то! — Встретила меня Олька.
— А я надеялась, что ты не придешь, и мы оставим в покое эту идиотскую затею с вульгарными нарядами и унизительными кривляниями на танцполе! — Вздохнула Амина. Надо признать, что выглядели девочки сногсшибательно. Оля и раньше не прятала свою красоту за очками и стянутыми в бублик волосами, а теперь и вовсе напоминала одну из забугорных актрис с этой шикарной голливудской волной, в блестящей модной кофточке и золотистой плиссированной юбке. А уж Амина— так та вообще не походила на себя прежнюю. Оказывается, ее фирменная култышка хранила в себе водопад из мягких волос длиной до поясницы. А ножки, торчащие из-под нового голубого платья, казались стройными и совершенно бесконечными, и даже несмотря на то, что колготы она выбрала непрозрачные, из плотного, толстого коричневого капрона.
— Я так устала, — выдохнула я, обреченно оглядев обеих подруг. Прошла, села на свою постель и посмотрела на них. — Можно, я не пойду?
— Размечталась! — Усмехнулась Олька.
— Хорошо, что я не дала себя марафетить. — Амина жеманно откинула волосы с лица. — С трудом выдержала это дурацкое платье, а если бы еще лицо в штукатурке было, да все зря...
— Мирзоева! — Прикрикнула на нее Оля. — Ты мне обещала, что не будешь гундосить! Неужели, нельзя один день потерпеть и побыть красивой?
— Красивой? — Та оглядела себя в зеркало. — И где красота? Волосы не прибраны, ноги открыты, вырез этот...
— Цыц! — Еремеева пригрозила ей пальцем.
Затем подошла, села рядом со мной и погладила по плечу.
— Давай, Ёженька, ты сейчас примешь душ по-быстрому, потом наденешь платье, которое я тебе приготовила, мы тебе реснички подкрасим и побежим? Ага? — Она взглянула на часы. — А то бедный Исаев нас полчаса под окнами ждет. И официальную часть мы уже пропустили.
Я оглядела ее красивое лицо. Ровный тон, яркие выразительные глаза, длинные реснички, розовый блеск на губах. Она казалась такой живой, юной и нежной, что мне стало неудобно быть причиной отмены ее похода на танцы. Не хотелось лишать подругу счастья повидаться с Лешей
— Ладно.
Тем более, Ваня меня там тоже ждал.
— Отлично! — Вскочила она.
— Ну вот... — Проворчала Мирзоева, отдергивая подол платья.
— Только насчет платья... У меня ведь и обуви нет подходящей... — Промямлила я.
— Ерунда. — Твердо заявила Оля. — Туфли можешь взять мои, а наряд для тебя я добыла.
Она достала из шкафа серебристое платьице, переливающееся маленькими стразами в свете ламп. Ткань его казалось тонкой, почти невесомой, а верх был достаточно закрытым и без рукавов. И сияло это чудо тысячами перламутровых блесток, а низ его развевался струящейся шифоновой волной. Сказка, а не наряд.
— Ой, это, наверное, очень дорого. — У меня даже дыхание перехватило.
— Оно волшебное, правда? — Улыбнулась подруга.
— Оль, — я повернулась к ней, — у меня ведь нет таких денег...
— Тебе они и не нужны. Главное, носи аккуратно, не запачкай и не порви. Этикетку спрячем под ткань, а завтра я отнесу его обратно в магазин.
— И примут? — Нахмурилась Амина
— Как миленькие! — Гордо выпятила грудь Еремеева. — Главное, чтобы сохранило товарный вид и ярлыки. Здесь все так делают, иначе не прожить.
Я сомневалась, боясь прикоснуться к нему. Осторожно протянула руку и коснулась пальцами изящного кружева на верхней части.
— Так что, бегом в душ, Ёжка, а потом покорять своего принца! — Она подтолкнула меня к выходу. — Шевелим батонами, а то опоздаем! И не обливайся духами сильно, чтобы платье ими не воняло!
— Бисер еще метать перед свиньями, — слышалось ворчание Амины мне в спину. — Насть, настоящий принц свою Золушку и в лохмотьях разглядит! Если он настоящий...
Я быстро приняла душ и вернулась в комнату.
Девочки помогли мне надеть платье, а потом расчесали волосы и подкрасили ресницы. Точнее, Оля причесывала и красила, а Амина стояла рядом и бухтела, не затыкаясь: про вред косметики для кожи, про возможное обморожение зимой в колготках, про опасность громких частот для слуха, про наркотики и алкоголь, которые обычно принимают студенты на подобных вечеринках, про микробы, про цены и про погоду. Как бабка. Трещала, трещала, трещала, а сама втихаря поглядывала на свое отражение и кокетливо поправляла волосы.
А когда я встала перед зеркалом в полный рост, обе подруги ахнули и чуть не прослезились.
— Как хороша... — Всхлипнула Оля.
— Не то, что те безвкусные конфетки, типа Лины— Амина положила руку на грудь и громко вздохнула.
Я повернулась сначала одним боком, затем другим. Даже не верилось, что это я. Что могу выглядеть вот так. И при минимуме усилий. Даже неловко стало как-то. Захотелось поскорее спрятаться от посторонних глаз.
— А Ваню паралич разобьет при виде такой красотки, — хмыкнула Мирзоева
— Амиииин— Взмолились мы дружно.
— Молчу-молчу. Но он точно лишится дара речи. — Помолчала немного. — Или в обморок шлепнется.
Когда мы вошли в здание универа, со стороны актового зала уже громыхала музыка.
— Давай, помогу. — Сказал Женя, принимая у меня пуховик. Осторожно стянул куртку с плеч, освободил мои руки и вдруг замер: — Ух, ты... Настя... Выглядишь супер!
— Звязда! — Подтвердила Таисия Олеговна, взметнув к небу покрытые морщинами руки.
А мне захотелось нырнуть обратно в свой пуховик. Но тот уже был передан старушке, которая выдала взамен номерок.
— Спасибо, — я смущенно опустила взгляд.
— Ну, ты и балбес, Исаев. — Заметила Оля. — Когда в компании три девушки, нельзя делать комплимент только одной из них!
— А я не могу. — Покраснел Женька, теребя дужку очков. — У тебя вон, кавалер есть. Мне проблем не надо.
Еремеева повернулась, увидела Лешу, облокотившегося на стойку, и моментально расцвела. Парень подманил ее к себе пальцем и нежно обнял. Оба выглядели такими счастливыми, что у меня защемило в груди от радости за них.
— Помочь? — Антон подошел к Амине протянул руки.
На парне была черная рубашка с галстуком-бабочкой, модные черные брюки и начищенные до зеркального блеска туфли.
— А... — Девушка оглядела его с ног до головы, немного задержалась на новой прическе Антона, а затем отошла на шаг. — Вот еще. Нет. Я с... сама!
— И сюда феминизм добрался. — Покачал головой Майкин.
Амина раздевалась, не сводя с него заинтересованного взгляда. Отдала куртку и зачем-то трижды поправила очки.
— Идем? — Спросил меня Женя.
Я поежилась от холодка волнения, пробежавшего по спине. Переступила с ноги на ногу, чувствуя, что с непривычки могу и навернуться в этих изящных туфельках на тонкой шпильке.
— Идем.
— Идем, ребят? — Окликнул он остальных.
Студенты продолжали прибывать.
— Идем, — отозвалась Оля.
Леша взял ее за руку и повел наверх. Мы двинулись следом.
— Стой. — Позвал кто-то. — Ежова! Стой.
Я обернулась. Это была Лина, в сером платье, с ярко-накрашенными черным карандашом глазами, бледная, худая и напряженная. Она стояла у одной из колонн, навалившись спиной, и держала руки плотно сомкнутыми в замок на груди.
— Поговорим? — Спросила девушка.
Я глубоко вдохнула и выдохнула.
— Я вас догоню, — бросила друзьям и на негнущихся ногах двинулась к ней.
— Мы тебя здесь подождем. — Решительно сказала Амина
Но я уже не слышала. Шла, считая неуверенные шаги, и смотрела на Лину, уголки губ которой медленно расплывались в улыбке. Она выпрямилась, оглядывая меня с ног до головы, затем усмехнулась и едва слышно присвистнула:
— Вау!
— Что ты хочешь? — Выдавила я, остановившись в метре от нее.
— Не бойся, я не кусаюсь. — Она прикусила верхнюю губу, смотря на меня сверху вниз. — Я просто поговорить.
— Говори. — Отчаянно дернула головой.
— Я смотрю, ты сегодня принарядилась.
— Это запрещено? — Мой голос дрогнул.
Я каждую секунду ждала от нее какой-то гадости: резкого выпада или наоборот тихого ругательства.
Лина наклонилась вперед:
— Наверное, уже раздвинула перед ним ножки, да? Поэтому и почувствовала себя звездой? — Она широко улыбнулась, разнося свой яд колючим льдом по моей коже.
— Ладно, всё, я поняла. — Мне стало жаль ее. — Тебе не со мной нужно разговаривать, а с Ваней. Не знаю, что там между вами, но меня это не касается.
— Ты типа праведница, да? Овцу из себя строишь? — Лина сказала это тихо, почти прошипела мне в лицо.
— Ты не с того начала разговор. Начни с главного. — Предложила я с равнодушным и спокойным видом, хотя внутри меня все кипело. — Что тебе от меня нужно?
Девушка выпрямилась и зыркнула в сторону моих друзей. Затем цокнула языком и посмотрела на меня:
— Он ведь тебя так же кинет, как и меня. Как и всех остальных. — Ее лицо на секунду смягчилось.
В нем отразилась боль.
— Это мои проблемы. — Заверила я.
— Неужели, ты ничего не понимаешь, дура? — Лина жалостливо оглядела мой наряд. — Ладно, они все, но ты-то куда? Думаешь, что нарядилась и стала ему ровней? — Она усмехнулась. — Точно также пережует и выплюнет. Использует и выбросит на помойку.
— Ты ошибаешься. — Твердо сказала я.
Девушка рассмеялась.
— И ты веришь в это? Серьезно? — Лина пристально посмотрела на меня. Напряжение исчезло с ее лица. — А я думала, что ты с мозгами.
— Это все, что ты хотела мне сказать? — Мой голос дрогнул.
— Беги от него, Ежова. — Лина наклонилась к моему лицу. — Тупая ты курица, беги. Не будь же идиоткой.
— А ты? — Я набрала в легкие больше воздуха. — Ты? Тебе какое дело? Разве бегать за ним это не по-идиотски? — Отказываясь сдаваться под напором ее бесстыжего взгляда, я повысила голос: — Ты унижаешься, а это в миллион раз хуже, чем просто быть использованной. Носишься за ним и умоляешь быть с тобой. Ты не дура после этого? Нет? — Гордо тряхнула волосами.
— Что ты сказала? — Ее глаза заблестели. — А ну, повтори!
— Никогда не бегай за мужиками, они все равно этого не оценят.
Я отвернулась, чтобы отправиться к друзьям, но Лина больно схватила меня за локоть и резко дернула, разворачивая к себе.