39 глава
— Лёша. — Обратилась я к парню, который сел отдохнуть и наблюдал за Олькой, которой сейчас подтрунивала над разъяренной Аминой.
— Да? — Внимательно посмотрел на меня.
Я подошла и села рядом на невысокую скамью.
— Ты мне скажешь, что произошло между ним и Сашей
Он пожевал губу, словно решая, говорить мне или нет, а затем тихо произнес:
— Ваня отомстил за свою сестру, а Саше это не понравилось.
— Отомстил?
— Угу.
— Как?
Парень посмотрел на ребят, затем снова на меня:
— Мы угнали его тачку и вернули законному владельцу.
— Вы что сделали? — Прошептала я, чувствуя, как пересыхает в горле.
— Пойдем. — Он встал и показал на тренерскую. — Мы сейчас. — Подмигнул Оле.
Мы вошли в кабинет и подошли к клетке с ежиком. Сергуня сладко спал и никак не отреагировал на наше появление. Леша посмотрел на бутылку воды:
— Можно?
— Да, конечно. — Я подала ему стакан. — Держи.
Выпив воды, он утер губы тыльной стороной ладони.
— С вами прикольно. — Улыбнулся Лёша.— Вряд ли бы кто-то поверил еще год назад, если бы ему сказали, что я буду тусоваться с ботаниками. — Он поставил стакан обратно на столик и медленно провел пальцами по прутьям клетки. — И тебе не понравится, если ты узнаешь, кем я был, и как себя вел. И вряд ли ты захочешь, чтобы такой отморозок, как я, ухаживал за твоей подругой.
— О чем ты?
Он навалился бедром на стену.
— Год назад мы с Сашей плотно подсели на угон тачек. Сначала для развлечения. Чтобы хапнуть адреналина. Потом — серьезнее. Все тщательно продумывали, выбирали под заказ определенные модели, долго пасли владельцев, разрабатывали план угона и потом осуществляли. Все по-взрослому, с новомодными приспособами и большими деньгами.
— Я не понимаю. — Тяжело вздохнула. — Но зачем? Вы же оба... у вас все есть, вы из обеспеченных семей.
— Сытая жизнь — скучная. — Он посмотрел на собственный кулак и погладил костяшки. — У тебя много денег, и кажется, что все дозволено. Хочется пить эту жизнь жадными глотками, и ты не задумываешься о последствиях.
— Значит, вы воровали машины.
— Да. — Кивнул Лёша — Опасность пьянила, а реальность была серой. Мне казалось, что мой брат добивается всего легко. Я завидовал. И в спорте он выше меня поднялся, и в жизни. Мне жутко хотелось его уделать, стать круче. И я сам затеял эту гонку между нами. Илья никогда не хотел со мной соревноваться, никогда не пытался что-то доказывать, и это бесило еще сильнее. Потом еще появилась эта девушка, Нана. — Он облизнул пересохшие губы. — И я совсем тронулся умом, когда нам пришлось ее делить. В общем, тогда нас с Сашей и поймали на горячем. Меня отмазали, его закрыли. Но тоже ненадолго, деньги все решили. Через пару месяцев он вышел и начал все заново. А я не смог. Не захотел. Ни машины угонять, ни с ним общаться.
— Он снова стал угонять тачки?
— Да. И Ваня знал, что если просто побьет его, то тот ничего не поймет. Он хотел задеть его за живое. Уязвить так же сильно, как тот уязвил его сестру, распустив про нее сплетни.
— И он попросил тебя? Чтобы ты помог ему?
— Я не хотел. — Леша покачал головой. — Долго не соглашался. Не хотел возвращаться во все это дерьмо снова. Но Ваня... он настойчивый. Я нужен был ему, чтобы вскрыть и перегнать машину. И он не отстал, пока я не согласился. Мы провернули это вчера ночью: угнали угнанную тачку и вернули владельцу.
— Значит, Ваня таким образом отомстил за сестру?
— Не просто отомстил. Лишил любимой игрушки, утер Саше нос.
— Понятно. — Я спрятала глаза.
— Я сделал исключение только потому, что у него были благие намерения. Больше никогда. Клянусь. У меня теперь другая жизнь, можешь поверить. Никаких приключений с ворованными тачками. — Поймав мой взгляд, Леша добавил: — Мне нравится Оля. И я не собираюсь все испортить. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свою жизнь.
— А что заставило тебя измениться? — Выдохнула я.
— Что именно? — Он вздохнул. — Не знаю. Все просто сломалось, будто карточный домик. Я лишился всего, что считал самым важным в жизни. Всего и всех, кто был дорог. Сам сломался. Друзья оказались ненастоящими, сердце разбитым, семья отвернулась от меня, а деньги вдруг оказались не нужны и не важны. Я целыми днями молотил грушу в спортзале, представляя, что она — это я сам. Мне хотелось наказать себя за всю ту боль, что я причинял людям.
— И сейчас тебе легче?
— Намного. — Улыбнулся Лёша — Я заново расставил приоритеты. — Он задумался на секунду. — А, знаешь, ведь у того, кто ведет такой образ жизни, который вел я, всего два пути в жизни: либо он продолжает в том же духе и на всю оставшуюся жизнь остается никого не уважающим бабником и циником, либо его жизнь вдруг переворачивает что-то или... кто-то, и он вдруг понимает, что все, что было раньше совершенно ему не нужно и даже чуждо.
— Ясно. — Я уставилась на клетку.
— Я был избалованным, капризным ребенком, который думал, что он мужчина. Запутался и не понимал, что нужно сделать, чтобы все исправить. Делал вид, что все нормально, пока все не потерял окончательно. И только тогда все понял. А уж теперь точно не упущу свой шанс. — Он взъерошил волосы. — Прежде, чем мы понимаем, что такое жизнь, проходит, как минимум, половина этой жизни. Вот такая несправедливость.
— Да, наверное.
— Ты уже надломила его, Настя. Он испуган и не понимает себя.
— Кто?
Леша рассмеялся.
— Ну, мы же сейчас о нем говорим? Да? О Ване?
— Я не... — Краска бросилась в лицо.
— Да, ладно. Все и так видно. Даже очки не нужны. — Потрепал меня по плечу. — Все нормально. Расслабься. Этот идиот так на тебя смотрит, что я каждый раз переживаю, не разбил ли его паралич. — Показал на меня пальцем. — Вот так же испуганно, да. — И рассмеялся. — Настя, выдыхай!
***
Снова раздался звонок, и я в последний раз пробежалась глазами по коридору. Среди десятков лиц так и не заметила того, кого искала. Его не было. Ваня не пришел.
Я не видела его и не слышала ничего о нем уже несколько дней. Возможно, ему не хотелось появляться в университете с разбитым лицом, и он ждал, когда заживут раны и сойдут синяки. Возможно, просто прогуливал или избегал меня. А, может, ему просто было на все наплевать.
И я злилась, что не наплевать мне. После всех обидных слов, после того, как он меня отверг. После того, как я видела его с другой девушкой, и это в очередной раз разбило мне сердце. Мне было не плевать. Поразительно глупо, знаю. Но факт оставался фактом.
И все же я держалась. Не звонила ему и продолжала держать его номер в блоке. Не навязывалась и не проходила специально мимо аудиторий, где должны были идти его лекции (а мне хотелось!). Не спрашивала о нем у его друзей и знакомых, и даже у Оли, которая могла бы в свою очередь спросить у Леши
Один раз чуть не сорвалась и не заговорила с его сестрой. Она прошла мимо меня и остановилась у раздевалки, чтобы получить пальто. Я сделала несколько шагов, обдумывая, что скажу ей и с чего начну разговор, но, только было, открыла рот, как она повернулась и наградила меня таким взглядом, которым обычно презрительно осматривают попавший в суп волос — надменным и безразличным. Таким же холодным, как у ее братца. И я тут же отвернулась.
О, да, похоже, они друг друга стоили. Парочка избалованных и ленивых богатых отпрысков. Угораздило же меня связаться с этим Ваней! Жила бы и дальше не замечала, какой он высокий, сильный, и какие у него красивые зеленые глаза.
— Не спросишь у нее, где он? — Появившись внезапно, напугал меня Женя.
— А? Что? — Вздрогнула я. — Кого?
Он кивнул на удаляющуюся к выходу Лену.
— Его сестру. — Исаев сгорбился.
— Мы не знакомы. — Крепче сжала сумку. — И мне не интересно, что с ним.
Развернулась и припустила в сторону лестницы.
— Правда? Просто она наверняка знает. — Он догнал меня.
Поправил очки.
— Мне все равно, — ускорила шаг, пытаясь избежать его внимательного взгляда.
— Ему ведь здорово досталось.
Я остановилась на верхней ступеньке и обернулась к нему.
— Нет, Жень. Я не хочу. — Качнула головой. — И она такая же, как он. Высокомерная. А мне с такими не по пути.
Женя посмотрел мне в лицо:
— А мне так не показалось. Обычная девчонка.
Я улыбнулась.
— Можно подумать, ты видишь людей насквозь. — Мотнула головой. — Ладно, идем, а то опоздаем.
Еще пара дней прошла в привычной суете. Конспекты, задания, теория, практика, лабораторные работы, зачет, библиотека. Работа в больнице отнимала последние силы. Страшнее всего была не грязь и запах дезинфицирующих веществ, а боль страданий и утраты. Слишком много ее было в отделении. Слишком тяжело было видеть мучения некоторых пациентов и наблюдать за переживаниями их близких.
Но и равнодушию тоже было место в этом доме отчаяния и надежды. Тех, кому было плевать на судьбу своих родственников, не переводились никогда. Пустые глаза, холодные руки, безразличные взгляды — здесь этого всего было предостаточно. Люди охотнее бы отдали денег, чтобы не навещать своих близких, наблюдая за их медленным угасанием, чем приходили бы на еженедельные вынужденные посещения.
Но все же тех, чьи сердца со временем не заледенели, было больше. Были и матери, которые даже после прогноза врачей не собирались опускать руки и верили только в лучшее, ежедневно делая все, чтобы поднять с кровати свою кровиночку. Были и дети, которые трогательно заботились о стариках, не морща нос от использованных подгузников и потекшей по губе жидкой каше. Они продолжали улыбаться, поддерживать и оставались терпеливыми. И видеть их благородство и решимость было для меня лучшей наградой, какую только можно было желать.
Я не знала, как подействовал на меня разговор с Лешей в отношении Вани. Только понимала, что Оле повезло с ним. Этот парень пережил переломный момент, сделал выводы и готов был начать все сначала. Их отношения развивались постепенно: они не держались за ручку и не целовались по углам. Много разговаривали, иногда занимались спортом вместе, и я видела, как он подвозит ее вечерами на мотоцикле.
Байк останавливался под окнами, она слезала с сидения, отдавала ему шлем и замирала в нерешительности. Каждый раз, наблюдая за ними, я также застывала у шторы — вот сейчас все произойдет. Но парень говорил что-то шутливое и, судя по движениям, она смеялась. Затем махала рукой на прощание и уходила, чтобы успеть забежать в двери общежития до начала комендантского часа.
А забежав в комнату, сразу бросалась к окну, чтобы махнуть ему снова. И потом долго-долго воодушевленно рассказывала мне об их встрече, периодически загадочно поглядывая на телефон.
Примерно через полчаса, когда Леша добирался до дома, ей приходило сообщение. Не знаю, что в нем было написано, но эти слова заставляли искриться от счастья ее лицо. Они переписывались долго, и обычно я засыпала, глядя на светящийся экран ее телефона. И в этот момент неизменно думала о том, что хотела бы также — парить над землей, не чувствуя притяжения. И улыбаться, не в состоянии контролировать безудержное счастье, наполняющее тело до краев.
Я хотела любить. Взаимно. Но в этом и заключалась проблема.