31 глава
Снова она, снова ее глаза и обиженно сжатые губы. Укоряет меня. Ломает. Бьет словами, точно хлыстом. «Я хочу, чтобы всё было серьезно». Серьезно, блин... «Мне нужны нормальные отношения. Ты согласен на такое?» Размечталась...
Даже во сне пытается взорвать мой мозг. Это жестоко.
Переворачиваюсь. Комкаю одеяло, натягиваю его на лицо и задыхаюсь. Уже не сплю, но не хочу возвращаться в реальность. Не могу открыть глаза, сжимаю челюсти и с силой впиваюсь пальцами в подушку. Головная боль острой молнией прошивает затылок, расползается искрами по всему черепу и начинает пульсировать уже в области лба.
За что мне это? Хотя, знаю. Даже, кажется, помню кое-что из того, что происходило вчера. М-да... Пожалуй, не лучший способ я выбрал, чтобы забыться. Память осталась при мне, злость тоже, только к ним добавилось похмелье и отвратительнейший привкус во рту.
Открыл глаза.
Воспаленные веки заслезились от полуденного света. Повернулся, с трудом приподнялся и тут же рухнул обратно в постель. Где я? Ох...
Я был в своей комнате. Во вчерашней одежде, мерзко воняющей чем-то кислым и горьким. Спал всю ночь, накрытый тонким шелковым покрывалом. Вот почему было так неуютно и мерзко.
Уставился в потолок.
Комната была погружена в тишину, но мои мозги, скованные болью, гудели паровозным гудком. «Проклятье»... Сдавил ослабевшими пальцами виски и тихо застонал. Попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Получалось плохо. Единственное, что я помнил прекрасно — это раздражение от того, что Настя заблокировала мой номер, и постоянно наполняющиеся крепким спиртным рюмки, которые я проглатывал со скоростью автомата, принимающего монеты.
А что? Я все сделал правильно. Ботаничка обнаглела настолько, что вдруг возомнила, что из-за нее я должен поменяться. Забавная какая. Неужели, она, правда, думала, что у нас с ней может выйти что-то серьезное? Умора.
Всё. Забыть ее, выбросить из головы и не вспоминать, как страшный сон. Никогда.
Скатившись с кровати, я сел на полу. Отдышался. Осмотрел одежду — та вся была в каких-то пятнах и ужасно воняла. Содрал ее с себя, скомкал и отбросил подальше. Проверил телефон. Ничего. Поставил его на зарядку и в одних трусах, пошатываясь, отправился в ванную.
В коридоре было тихо и пусто. Наверное, Ленка была на учебе, а родителей не было дома. Это хорошо, потому что мне не хотелось, чтобы мать увидела меня в таком виде, она еще после прошлой вечеринки не оттаяла, продолжала злиться на меня. Прошлепав босиком мимо их комнат, вошел в ванную и включил воду.
Взгляд в зеркало отсеял последние сомнения: вчера я нажрался в дерьмо и, собственно говоря, как дерьмо же сегодня и выглядел. Пришлось пошариться в мамином ящике за зеркалом в поиске таблеток. Нашел какие-то, вывалил пару штук на ладонь, закинул в рот, наклонился и запил водой прямо из-под крана. Гадость. Еле сдержал накативший вдруг рвотный позыв.
Разделся и ступил ослабевшими ногами под душ. Вода приятно обжигала кожу и даже бодрила. Простояв всего несколько секунд, я вынужден был опуститься вниз и сесть, наклонившись спиной на стену. Организм отказывался мне подчиняться, голова нехило кружилась, руки дрожали. Я подставил лицо под струи и закрыл глаза. Вот сейчас полегчает, еще немного, и мне станет лучше.
Так. А как я вчера добрался домой?
И от мысли, пронзившей затуманенное сознание, вдруг накатила волна тошноты. Меня моментально согнуло пополам. Полу-растворенные таблетки резво покинули мой желудок вместе с остальным содержимым. Сплюнув остатки желчи, я зажмурился. «Нет. Только не это». Лучше бы я не вспоминал, что вчера натворил...
Наскоро сполоснувшись и почистив зубы, выскочил из душевой. Обернулся полотенцем и поплелся по коридору, жалея о том, что своей ванной комнаты, как у Ленки, у меня в этом доме не было, а одежду с собой взять забыл. Проскользнув не замеченным, вернулся к себе. Оделся и расчесал волосы. Единственное, чего мне хотелось сейчас, это, как нашкодившему псу, прошмыгнуть во двор, пока меня не заметили, и скрыться за забором.
Обильно сбрызнул шею парфюмом, накинул куртку, надел солнцезащитные очки, взял ключи от машины и через кухню, чтобы захватить с собой бутылку ледяной воды, двинулся на выход.
— У тебя хоть немножко совести имеется? — Остановил меня холодный голос сестры.
Я обернулся. Она сидела за столом.
— А, это ты... — Ухмыльнулся.
Поднял очки на макушку. Открыл холодильник, достал бутылку минералки, открутил крышку и жадно припал к горлышку.
— Надо же, сушняк его мучает, а совесть нет.
Подавился. Откашлявшись, повернулся к ней:
— Ты с чего вдруг решила голос подать?
Лена отставила тарелку с обедом и встала:
— Слишком долго молчала, слишком долго терпела твои выходки.
— Эй, потише. — Виски сдавило, словно обручем.
- Теперь ты доволен? — Она и не думала сбавлять тон. Ее щеки вспыхнули красным, пальцы сжались в кулаки. — Ты этого хотел? Чтобы они расстались? Отлично. Радуйся. Ты добился своего. Отец собрал вещи и ушел, а мама осталась одна. Плачет, закрылась в комнате и пьет успокоительные.
— Мм... — Кивнул я.
Хреново.
Мне требовалось время, чтобы все осмыслить.
— Теперь она несчастна. Ты добился своего. Поздравляю!
— То есть, лучше было, когда она не знала, что ее муж трахает на своем столе молоденьких секретарш? — Гнев во мне вскипел мгновенно.
— Папа же сказал, что это было всего один раз! Что это ошибка, что он больше никогда... — Ее губы сомкнулись и задрожали.
— И ты ему веришь?
— Да.
Нет. Конечно, нет.
— А я не верю. — Сказал тихо.
— Ты просто не можешь простить Аню!
Я поставил бутылку обратно в холодильник и подошел к сестре.
— Мне плевать на Аню. Я забыл ее, как только увидел всю эту мерзость своими глазами. Так и передай своей подружке. — Обида горько обожгла мое горло. — А вот его я простить не смог. Он — мой отец. Он знал, что она мне нравится. Он...
— Да она даже не была твоей девушкой! — Воскликнула Лена.
Ее плечи задрожали.
— Нет? А кем она тогда была?
— У вас не было отношений.
— Серьезно? Это она тебе так сказала? — Я чуть не задохнулся от возмущения. — А что это тогда было?
Сестра покачала головой.
— Не знаю... Вы играли друг с другом, и обоим это нравилось. Ты же знал, что она любила Лешу, и с тобой просто мстила ему.
— И поэтому спала с нашим папочкой?
Она тяжело вздохнула:
— Ты сам привел ее в офис к отцу и попросил устроить на работу.
— Я не просил его спать с ней! — Ударил ладонью по столешнице кухонного гарнитура. — Ты просто оправдываешь свою подругу.
— А ты всегда оправдываешь себя. — Лена облизнула губы. — Не было у тебя никаких отношений, ты просто злишься, что все так вышло с отцом. Ты не способен на чувства, на что-то серьезное, Ваня. Ты же ведешь себя, как ничтожество! Я все знаю, все вижу!
— Зато ты святая. — Рассмеялся я. — Как хорошо. Защищаешь отца, подругу, а о матери ты хоть раз подумала?
Лена откинула светлые волосы с лица и шумно втянула ноздрями воздух.
— Мама — единственная, о ком я думала всегда. Представь, каково ей сейчас! Она страдает. Она раздавлена, уничтожена. Правда — не всегда лучшее решение всех бед.
— Супер! — Усмехнулся я, ощущая все сильнее растущее в груди негодование. — Лучше жить в неведении, да, Лен? По-твоему, это лучше?
— Да.
— Отлично. — Улыбнулся. — А то ведь я хотел рассказать тебе, как Саша пару недель назад хвалился перед парнями, что завалил в койку мою сестру. А теперь не буду. Живи и дальше в неведении. Так лучше, чем знать, что все вокруг тебя обсуждают.
Она разом вся поникла и побледнела.
— Я все знала. — Ее глаза заблестели. — Поэтому и порвала с ним. А ты... ты... — Лена всхлипнула. — Ты мог бы и заступиться за свою сестру.
— Я предупреждал тебя, Лена! — Гневно приблизил палец к ее лицу. — Предупреждал! Я говорил, что он урод, и не хрен даже приближаться к нему. Но ты ведь так хотела поступить по-своему, да? Так хотела показать, что ты уже большая девочка?
— Ты просто испугался его!
На нее было больно смотреть.
— Кого? Сашу?— Я дернул бровью. — Серьезно?
Если бы ты послушала меня и держалась от него подальше, было бы лучше. А теперь расхлебывай сама. Флаг тебе в руки! Давай, вперед. Иди, расскажи всем, как тебе всё по фигу! Думаешь, не вижу, что ты прячешься ото всех?
— Это тоже месть за то, что я дружила с Аней?— Дрожащим голосом спросила сестра.
— О, господи... — Я тяжело выдохнул, прихватил пальцами собственные волосы и с силой сжал. — Вы все такие дуры, да? — Резко опустил руки. — Неужели, ты не видела, с кем связывалась? Даже, если забила на мои слова, сама-то не пробовала разуть глаза и взглянуть на Сашу трезво? Или так сильно хотела поступить мне назло, что поспешила раздвинуть перед ним ноги?
— Ты... т-ты... — Заикаясь.
— А теперь, когда он всем растрепал, пожалела?
Лена закрыла рот и громко сглотнула. Ее лицо стало белее мела. Не дыша и не моргая, она медленно попятилась назад.
— Разве не ты сама хотела с ним встречаться? — Продолжил я, не в силах остановить поток рвущихся наружу слов. — Разве не по обоюдному желанию у вас все произошло? Так за кого я должен теперь заступаться, если моя сестра — точно такая же дешевка, как и ее подруги?
Она принялась жадно хватать воздух. Вот только по-прежнему не могла выдавить ни слова в свое оправдание.
— Так что не надо учить меня жить, если у самой с этим большие проблемы, ладно? — Улыбнулся я.
— У меня ничего с ним не было. — Глотая окончания, хрипло проговорила она. — Ничего, ясно?
— Что? — Моя рука сама потянулась к холодильнику за бутылкой с водой.
— Я жалею, что мы с тобой родственники! — Лена продолжала пятиться, пытаясь удержать рвущиеся из глаз слезы. — Ты ничем не лучше Саши. Такой же жестокий гад, строящий из себя мачо, но абсолютно пустой внутри. Думаешь, что все вокруг притворяются? На самом деле — притворяешься ты. Ненавижу тебя! Ненавижу!
Ленка развернулась и понеслась прочь.
— Так мы и не родные, слава Богу.
Надеюсь, ты собой довольна. — Бросил ей вслед. — Психованная! — Повернулся к холодильнику и, слушая удаляющиеся по лестнице шаги сестры, уткнулся в него лбом. — Анечке привет передавай...
Ударил ладонью по прохладному металлу и задержал дыхание, чтобы успокоиться. Затем медленно вдохнул, выдохнул и покачал головой.
И почему все было так сложно? Почему я опять оказывался виноватым во всем? Ну, уж нет. Так не пойдет. Если кому-то не нравится правда, то это их проблемы, не мои. А все, что нужно сейчас мне, чтобы прийти в себя, это скорость, сигареты и много громкой музыки. И еще снова стать нормальным. Таким, каким меня привыкли видеть. К черту Ивана Бессмертных, миру нужен Ваня!— веселый, беззаботный, щедрый. Да будет так!
_____
Тгк snuuwye02