Мы прибыли... Лотосовый Киген
Город Киген был наполнен зрелищами и звуками, как грохочущий душный улей, населенный двуногими насекомыми в одеждах всех цветов радуги. В воздухе висел дым лотоса, смешиваясь с десятками маслянистых черных струй, которые вырывались из выхлопных труб . К шарам были подвешены длинные деревянные джонки, набитые всевозможными товарами и драгоценным лотосом от которого Кимико тошнило. На каждом шаре был изображен этот мерзкий цветок. . На каждой гондоле широкими мазками вдоль киля были изображены особые символы-кандзи Гильдии Лотоса. Да, не кирпичом и не камнем выложены дороги их выстилали красные удушливые облака паров семён лотоса
-Когда-то давно по легенде на восьми островах проживало более двух десятков семей, включая кланы Тигра, Феникса, Дракона и Лиса. Все они были подданными великой империи Оцуки. Но когда первый сёгун клана Тигра, великий Тора Казурицо 2, восстал против продажных императоров Тенма, он наградил трех преданных ему предводителей обширными участками земли и даровал управление всеми живущими там кланами. Так и получилось, что два десятка кланов незаметно превратились в четыре, и крупные войска тихо поглотили кланы Сокола, Змея, Быка. Их собратья и духи ками постепенно уходили из мыслей, стирались из памяти, и скоро от них останется лишь несколько выцветших татуировок да сноски в пыльных древних свитках.
-Ты хорошо осведомлена Кимико
-Благодарю Какузу
Что вот удивительно когда небыло Хидана у нас складывались вполне хорошие взаимоотношения
-Кстати говоря...где Хидан?
расположенного вдали рынка, над которым поднималось дрожащее марево, доносились экзотические ароматы. Попав сюда, Кимико тут же начинала задыхаться; мириады запахов и цветов, смешиваясь с масляной вонью, заставляли ее желудок судорожно сжиматься.
Маленький островок Кигена были пристанищем для тысячи голодных и отчаянных карманников с несколькими тысячами липких масляных пальцев. Здесь, дураку сильно везло, если он расставался только со своими деньгами.
В пестрой давке смешивались запыленная кожа и разукрашенные татуировками чистые тела, грязные лохмотья и шелка – тесная разноцветная толпа. Открытых лиц нигде не было видно: простолюдины носили темные очки и повязывали поверх ртов платки, богачи – дорогие респираторы, плотно закрывавшие лица. Как будто всем здесь было что скрывать. Поскольку разглядеть лица было невозможно, люди на улицах Кигена активно пользовались языком тела; о степени почтения судили по глубине поклона, жесты заменяли улыбку, агрессивная поза демонстрировала недовольство. Телом вполне можно пользоваться для разговора. В 70% случаях. Кимико очень любила психологию и вполне довольно не плохо её знала.
Архитектура на другом берегу реки была дряхлой, но там постройки были более упорядочены. Широкие серые крыши домов, крытые корой кипариса, были иссушены, краска облезла под безжалостно палящим солнцем и грязными черными дождями, поливавшими Киген зимой. Окна из непрозрачного стекла или рисовой бумаги подслеповато и отсутствующе поглядывали вниз, на бурлящую толкотню тел на булыжной мостовой. громоздились бордели, игорные дома и стены притонов, закопченные дымом лотоса.
Через деревню протекало три реки, медленно несущих черные воды. На размытом берегу притулилась Кигенская тюрьма, глядевшая на ржавые металлические каркасы станций через дорогу. Здание капитула Кигена маячило на черном фоне пенящегося слияния рек Широй и Моки, похожее на пятигранный кубок из желтого камня, рвущийся в небо сквозь разбитые булыжники. Пятиугольная башня с глухими стенами без окон возвышалась в вонючем воздухе на четыре этажа, отбрасывая мрачную тень на ряблый Киген. С южной стороны рвались в небо огромные обугленные дымовые трубы перерабатывающего завода, и оттуда вонючая скверная гадость проникала черными потоками прямо в глотки бурлящей толпы. Звон металла, тысячи голодных голосов, брачные вопли крыс. Высокие здания с двускатными крышами упирались в красное небо, придавая горизонту дымного города зубчатую форму.
-Давайте позавтракаем? – Она оглянулась на Хидана, изрядно отставшего и прокладывающего себе путь сквозь замаскированную толпу.
– я думал, что мы охотимся на грозового тигра! – крикнул он.
– На голодный желудок? – Кимико улыбнулась, входя в переполненный бар и стягивая платок.
Невысокий прыщавый юноша с маленькой татуировкой Луны и круга спросил, что она будет есть, и вскоре уже наполнял рисовые миски мясом краба и тофу. Вокруг кипел густой парящий воздух. В ожидании еды Узумаки огляделась и прислушалась к местным ,
*ничего интересного сообщали о собранном за день урожае (обильный, все хвалят сёгуна), о войне за границей и о пожаре на перерабатывающем заводе (из-за случайной утечки топлива).*
-Стоп!?Воина?!?
На Крик аловолосой все обернулись и посмотрели на неё как на умалишеную
-*К-как же так,я же совсем забыла...Итачи ,его битва же совсем скоро,а Шисуй он ему поперёк горла встал, ончто то с ним сделает и попытается его убрать.*
-" Р-р-р мелкая успокойся от твоих судорожно мыслей голова болит"
-*Надо скорее возвращаться*
Засаленные стены были увешаны плакатами, призывающими на службу в армии. На них были изображены юноши с суровыми лицами, выкрикивающие безмолвные лозунги на фоне имперских лун.
Кивнув в знак благодарности и заплатив парню за прилавком несколько монет Кимико вышла на бурлящую улицу и протянула миску Хидану. Он был занят наказанием карманника. Затем он пнул мальчишку ботинком, и тот влетел в толпу, красочно обсуждающую сексуальное мастерство.
-Зае*али карманники бл#ть
И почесав устало рукой шею он наконец-то повернул голову в сторону своих сокамандников
-Хул# тебе надо Кимико?
И наконец-то его глаза соизволили опуститься на протянутую руку Аловолосой
– Ты отдала весь его выигрыш за эту еду– сказал Какузу.
- )
-Что?!?!
-Игрок из тебя никудышный так что...
Немного подзадолбавшись слушать ор Хидана по типу:
'ты потратила мой выйрсхвс 😫, 'как ты вообще посмела'
-Да завались ты нах#р Хидан!!!
-"Да завались ты нахер джашинист проклятый!!"
И со всей яростью что накопилась у Узумаки по отношению к этому джашинисту
Замахнулась рукой и вбила ему эту миску с едой в голову паралельно собирая чакру в кулаке.
-Не хочешь жрать не жри сука!!
От Кимико сквозило аурой которая не предвещала ничего хорошего
Была б её воля ещё и волосы за спиной парили для пущего ужаса,увы причёска не позволяет.
Толпа впереди расступилась, пропуская моторикшу с железной повозкой, помеченной символами кандзи Гильдии Лотоса. Кимико осталась стоять на дороге, когда к ней на толстых колесах подкатил металлическая хренотень.Повозка затормозила буквально в нескольких дюймах от ее ног. Водитель нажал на клаксон, но Аловолосая продолжала стоять у него на пути.
Водитель посигналил еще раз и махнул ей рукой, чтобы она убралась с дороги. Мутное стекло приглушало его брань, но Узумаки удалось разобрать лучшие из его высказываний. Она выбрала лапшинку из своей миски, втянула ее губами в рот и стала медленно издевательски жевать.
– Пошли, – Какузу схватил ее за руку и оттащил в сторону.
Водитель рикши газанул с места. Поднялось облако дыма в удушающее марево . На заднем сиденье Кимико,Хидан и Какузу разглядели силуэт члена Гильдии Лотоса.
-А-а-а Лотос!Лотос!Чёртов лотос!Я скоро с ума сойду из-за него!!!
В ярости Кимико схватилась за причёску совершенно не контролируя свою агрессию совершенно не заметя того что цвет глаз у неё поменялся на голубой
Какузу нахмурился, примерно понимая в чем дело
-Кимико,успокойся, у нас есть задание,далее мы вернёмся в организацию
Пелена которая была перед глазами мгновенно спала, но помутнение в сознание по прежнему слегка оставалось
Кимико нахмурилась и отвернулась.
Они пошли дальше, мимо пятиугольных стен здания Гильдии луны, не произнесли ни слова, проходя по широким арочным пролетам каменного моста, соединяющего покрытые слизью берега. Троица посмотрела через перила на черную речную воду, увидела внизу мертвую рыбу, которая плыла в вонючей жиже, и двух нищих, пробиравшихся к ней по грязи. В тени, на другой стороне моста, склонился над своим инструментом уличный музыкант, фальшиво напевая о весеннем ветре. Перед ним лежал изношенный коврик с несколькими медяками. Толпа росла, шум на улице усиливался, и сотни голосов, сливаясь, превращались в ровный рокочущий гул.
Наши Шиноби протиснулись сквозь толпу на просторную и полную суеты Рыночную площадь, которая растянулась на целый квартал. Ее огромное многолюдное пространство было окаймлено фасадами магазинов, торгующих всякой всячиной. Торговцы специями предлагали свои товары рядом с разносчиками мяса и торговцами тканью. Ларьки с едой, лавки с одеждой и травами, святые люди из разных храмов, продающие благословения за медяки, рядом с уличными куртизанками и наемными бандитами. Там и тут выступали уличные артисты, вызывая искреннее восхищение толпы, среди которой, пользуясь моментом, шныряли карманники с напряженными улыбками на лицах. Повсюду толклись продавцы очков с деревянными коробами на шеях, заваленными дешевыми защитными очками. В сточных канавах над чашами для подаяний покачивались нищие, которые пристально следили за грязными голодными детьми и прятали в лохмотьях железные заточки. Здесь и там среди толпы мелькали белые накидки хаори деревенских солдат: они как акулы кружили по площади в ожидании крови и раненой плоти.
В центре рынка раскинулась большая площадка из серого кирпича, расположенная на один-два фута ниже уровня улицы. Из земли вздымались четыре колонны из обожженного камня, по одной с каждой стороны света, возвышаясь над беспорядочно движущейся толпой на высоту десяти футов. На каждой колонне висели гроздья обугленных железных наручников. Официально площадка называлась «Алтарь чистоты». Но местные жители называли ее «Пылающие камни».
Четыре гильдийца складывали связки сухого хвороста вокруг северной колонны, сверкая кроваво-красными глазами, и красные отблески отражались на гладкой поверхности механизированных атмоскафандров. Потемневшие элементы на их запястьях соединялись сегментированными трубками с большими резервуарами, закрепленными на спинах. Кимико уставилась на белые накидки хаори, надетые на металлические оболочки, и на символы кандзи, указывающие на их место в Гильдии. Что-то ее 6 чувство покоя не давало
– Чистильщики, – выплюнула она.
Мельком она заметила цветное пятно на ступеньках, ведущих к Пылающим камням; небольшая плита из кремня, не более четырех дюймов в высоту. Это была памятная табличка в память об уходе любимого человека. Найти в Кигене цветы было невозможно, поэтому скорбящий положил у ее основания венок из бумажных цветов. Узумаки не могла разобрать имя, высеченное на камне. Когда она вытянула шею, чтобы получше разглядеть надпись, один из чистильщиков поднялся по ступенькам, пнул табличку и раскидал цветы сапогами.
Кусая губы,она смотрела на пепел под почерневшими колоннами, на раздавленные бумажные лепестки, трепещущие на ветру. Сердце ее бешено стучало.
Покачав головой, Какузу прошептал:
– Должно быть, они поймали еще одного. Заболевшего а ты,слишком чувствительна.
Таким образом намекая на то чтобы она собрала эмоций в кучу и держала их под контролем
По краям площадки собиралась толпа – смесь болезненного любопытства и искреннего фанатизма, молодежь и старики, мужчины и женщины, и дети. Все головы одновременно повернулись, услышав разнесшийся по всей Рыночной площади отчаянный, наполненный страхом крик. Наша троица увидела маленькую фигурку в черном, которую тащили через площадь двое чистильщиков. Это была девочка всего на несколько лет моложе нее. Она отбивалась и дрожала, спутанные волосы падали на лицо, а глаза были полны ужаса, когда она пыталась сопротивляться этой холодной механической хватке: кулачок ребенка против горы. Она споткнулась и упала, и на булыжниках осталась кровь, когда Чистильщики снова подняли ее на ноги.
– Нечистая! – раздался крик группки фанатиков из толпы, и площадь ответила эхом: «Нечистая!»
Девушку стянули вниз по ступеням, она рыдала и всхлипывала. Гильдийцы затащили ее на кучу хвороста, прижали спиной к северной колонне Пылающих камней. Как только два чистильщика защелкнули наручники на запястьях девушки, вперед вышел третий и заговорил механическим скрежещущим голосом, который жужжал, будто рой лотосовых мух.
Другой чистильщик шагнул вперед, поджег двойные запалы почерневших устройств на запястьях и отвел их в сторону от толпы.
– Пройди Очищения Путь и ты! – взревел он.
Над Пылающими камнями понеслись одобрительные крики смешавшихся с толпой фанатиков, заглушив взволнованный ропот остальных. Даже Хидан сжал зубы и повернулся спиной к мрачному зрелищу.
– Давай выбираться отсюда.
Кимико попыталась убедить себя, что тошнота и сухость у нее во рту – от ярости, что ноги трясутся – от ярости.
Она пыталась убедить себя в этом, но точно знала, что это не так.
Она посмотрела на Какузу, лицо его напоминало бескровную маску. Дрожащим голосом от ярости она произнесла:
– И вы еще спрашиваете, почему я встаю у них на пути?
Здравствуйте мой дорогие читатели
Хэ-хе-хе😅
Я надеюсь что вы простите мне эту задержку ?
Если у вас есть пожелания по поводу следующих глав то пишите в коменты пожалуйста