Новая смерть и новая жизнь.
Tris
Я открыла глаза и увидела, как Мэтью падает на пол передо мной. Джанин, ошарашенная, стоит и тупо смотрит на истекающего кровью Мэтью. В этот момент я достала из-за пояса нож и метнула его. Джанин закричала, ведь нож попал ей в живот. Она начала падать, но дрожащими руками держала пистолет и теперь пыталась прицелиться в меня. Не раздумывая, я пригнулась и быстро схватила с пола пистолет, который бросила по приказу Джанин. В этот момент снова раздался выстрел, но противница промазала. Она начала уже терять сознание, но продолжала держать пистолет в руках. Я быстро подбежала и прижала ее руку с пистолетом ногой к полу. Джанин больше не сопротивлялась, а взглядом умирающего смотрела на меня.
— Ты победила. Надеюсь, довольна, — прошептала она, морщась от боли.
— Я буду довольна, если ты больше не воскреснешь, — жестко сказала я и приставила дуло пистолета к ее голове. — Будь храброй, Джанин Мэтьюз.
Она не закрыла глаза и видела, как я нажала на спусковой крючок. Горячая кровь попала мне на лицо и застлала глаза. Тыльной стороной ладони я стёрла ее. Джанин мертва, теперь наверняка, но я не чувствовала радости или отвращения — я чувствовала удовлетворение и спокойствие.
Я отвела взгляд от мертвого тела Джанин; слишком много крови. Отвернулась, и меня стошнило желчью. Всё горло жгло, а руки тряслись. Я осмотрела себя и поняла, что в меня ни разу не попали. В этот момент вспомнила, как Мэтью падал на пол, и резко развернулась в его сторону. Парень продолжал лежать, его грудь еле вздымалась. Я подбежала к нему, опускаясь рядом: Мэтью был весь в крови. Он смотрел на меня, еле цепляясь за жизнь.
Я сняла с него уже не белый больничный халат и обнаружила пулевое ранение в районе сердца — он умирал. По щекам текли слёзы; не знаю почему, ведь этот человек предал всех, а потом спас меня ценой своей жизни.
Мэтью продолжал на меня смотреть каким-то очарованным взглядом, только морщась от боли. Он поднял окровавленные руки и прижал их к моим щекам, заставляя тоже заглянуть ему в глаза.
— Я умираю.
— Не говори глупостей. Тебе помогут, подкрепление уже рядом, все будет хорошо, — я не могла сдержать слёз, которые стекали по щекам и попадали Мэтью на руки, дорожками стирая кровь.
— Почему ты сделал это, почему спас меня? — заплаканным голосом спросила я, прижимая руки к его ране.
Мэтью тяжело вздохнул. Боль мешала ему сделать это. Он раскрыл рот, явно из последних сил, и прошептал:
— Я любил... те... тебя, Трис, прости меня...
Я прижалась к Мэтью, продолжая сдерживать кровотечение из его раны.
— Я прощаю тебя.
— Береги себя...
Мэтью сказал это, и я заглянула ему в глаза, но они уже были пустыми, безжизненными. Я убрала руки с раны; кровь продолжала течь, но уже меньше. Его сердце больше не билось, но моё — продолжало. Я жива благодаря ему. Кровавой рукой я закрыла ему глаза. Бледное лицо, испачканное кровью, уже не излучало жизнь. Хотелось кричать и плакать, но я просто прижимала к себе Мэтью, веря в то, что сейчас он откроет глаза и скажет, что всё закончилось.
Сейчас я понимаю, что он предал всех из-за меня, потому что я люблю Тобиаса и только его, а Мэтью никогда бы не был в моем сердце. Он предал всех из-за меня; по этой же причине умирали люди за стеклянной дверью; по этой же причине погибли мои родители. Я притягиваю смерть, словно магнит, но люди продолжают идти за мной, будто не ведая опасности.
В этот момент дверь с грохотом вылетела из проёма, но я продолжала смотреть на Мэтью.
Кто-то подбежал ко мне и схватил за талию, оттаскивая от трупа.
— Трис, дорогая, что произошло? Ты ранена? Как ты убила их?
Тобиас положил меня себе на колени и стянул куртку.
В лабораторию вбежали остальные бесстрашные с оружием. Они осмотрели помещение и трупы. Кто-то нашёл жесткий диск с информацией, но меня это не волновало.
— На тебе ни одного ранения.
— Мэтью спас меня...
— Он предатель.
— И всё же. — я прижалась к Тобиасу; меня разрывало от слёз.
— Трис, — Тобиас взял моё лицо теплыми руками, стирая кровь. Его глаза заставляли забыть обо всём и смотреть только на него; что же он вытворяет со мной? — Прости меня, Трис. Это всё была ошибка, я люблю тебя, пожалуйста, Трис...
Я положила руку ему на лицо, пачкая кровью. На моём лице появилась улыбка, но по щекам продолжали течь слёзы.
— Я всё знаю: Джанин рассказала, это всё было подстроено, чтобы я пришла сюда.
Тобиас обнял меня, и по всему телу пробежала приятная дрожь. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно, и было неважно, что вокруг люди и многие смотрят на нас.
— Как вы успели так быстро прийти нам на помощь? — спросила я, вдыхая запах Тобиаса — запах безопасности.
— Мы выехали, как только узнали, что вы направились сюда, и подоспели вовремя. Калеб и Крис тоже здесь.
Я подняла голову, встревоженно глядя на Тобиаса.
— Не беспокойся, они живы. Калеб получил небольшое ранение в плечо, но спас меня, он герой, а Крис — вот он, — Тобиас повернул голову в сторону компьютеров.
Крис был там, в одежде бесстрашных, которая ему чертовски шла.
— Тебя надо вынести отсюда, — сказал Тобиас.
Одной рукой он обхватил меня за талию, а другую положил под колени. Он выносил меня, но я продолжала смотреть на умерших Мэтью и Джанин, всех людей, которые пытались что-то найти, Криса, который извлекал информацию из компьютеров и сохранял всё на жёсткий диск, чтобы проверить в Бюро. Я смотрела на это до того момента, как дверь закрылась. Потом поняла, что теряю силы и сознание.
***
Когда я открыла глаза, то поняла, что всё еще нахожусь в лаборатории, в больничной палате. Руки и лицо были избавлены от крови, одежда тоже чистая и новая. Тобиас сидел рядом, сжимая мою ладонь. Парень уснул на стуле, но почувствовал, как я пошевелилась, и открыл глаза. Лицо непроизвольно озарилось улыбкой. Глаза парня были взволнованными, но до безумства счастливыми. Тобиас нагнулся и поцеловал меня в губы; я не хотела, чтобы он отстранялся, и поэтому притянула его ближе. Тобиас на секунду прервал поцелуй, словно зная, что я хочу спросить.
— Ты потеряла сознание: слишком много твой организм испытал потрясений. По крайней мере, так сказал врач... а вот, кстати, и он.
Это оказался мужчина лет тридцати пяти с небольшой бородкой и чёрными как смоль волосами. Я поморщилась, потому что не хотела отпускать любимого.
Я поднялась с постели и свесила ноги, но потом пожалела об этом. Голова закружилась, и я почувствовала тошноту, подступающую к горлу. Тобиас заметил это и сразу схватил меня за плечи, чтобы не упала в обморок.
— Всё в порядке? — взволнованно спросил парень.
— Да, да. Просто голова кружится.
В этот момент к нам подошел врач.
— Можно оставить нас наедине? — сказал он, обращаясь к Тобиасу.
— Нет, — резко выпалила я. Если со мной что-то случилось, то любимый должен знать об этом тоже.
— Хорошо. Беатрис, верно?
— Да, но можно просто Трис.
— Трис, как долго у тебя задержка?
Мы с Тобиасом переглянулись, и кончики моих ушей заметно покраснели.
— Я не обращала внимания, слишком много случилось всего, но уже больше месяца.
Врач хмыкнул и записал что-то в свой планшет.
— Ты уже теряла сознание или испытывала тошноту?
— Нет, ничего не было.
— Это допустимо, ведь срок еще маленький...
— Погодите, я беременна?
— Мои поздравления — да. Вы на шестой неделе. Я поражаюсь, что еще не случился выкидыш, потому что, когда организм испытывает такой стресс, это очень опасно для малыша.
Мои глаза расширились, а руки легли на живот. Почему я раньше об этом не догадалась?
Тобиас обнял меня, тоже прижимая руки к животу.
— Я скоро стану отцом, — взволнованно сказал он.
— А я — мамой.
Сердце бешено стучало, его переполняла радость.
— Пожалуй, не буду вам больше мешать, — улыбаясь, сказал врач, выходя из палаты.
Как только дверь закрылась, Тобиас аккуратно поднял меня и закружил. Мы оба смеялись и были безумно рады. Он положил меня на кровать, покрывая поцелуями и медленно опускаясь к животу. Я закрыла глаза, чувствуя, как блаженное тепло разливалось по телу от горячих поцелуев.
— Я люблю тебя, — прошептал Тобиас и коснулся губами моих губ.
Я побледнела и отстранилась. В голове всплыл образ умирающего Мэтью и его слова: «Я любил тебя». Теперь поняла, что Мэтью спас не только меня, но и ребёнка, которого я ношу под сердцем.
— Что-то не так? — встревоженно спросил Тобиас.
— Джанин должна была выстрелить, но Мэтью спас меня и погиб сам. На его месте сейчас могла бы быть я. Он не предатель, Тобиас. Всё это из-за меня.
— С чего ты взяла?..
Я не хотела говорить Тобиасу, что именно сказал Мэтью. Этого не должен знать даже он, как бы я ни желала сказать.
— Я так чувствую, — только это сорвалось с губ.
— Это не так...
Я не стала настаивать, потому что была слишком счастлива. У нас скоро будет малыш, и это прекрасно.
Тобиас положил руки мне на живот и тихонько погладил.
— Теперь ты должна беречь обоих — впредь я не позволю тебе подобные глупости.
— Впредь я сама не позволю себе рисковать.
— Хм, я рад это слышать, только жаль, что ты решила это только сейчас.
Тобиас не дал ответить и страстно впился в мои губы, обжигая кожу и заставляя таять в его сильных руках. Этот человек заставлял меня чувствовать всё иначе, словно менял меня. Я и сама хотела меняться.
***
Тобиас рассказал, что случилось в Бюро, когда я сбежала. Он поведал историю Кристины и объяснил, почему ей пришлось сделать это. Я была в ужасе, но понимала, что винить надо только Джанин.
Так как Мэтью мертв, никто не знает, где держат маму и сестру Кристины. В секретной лаборатории их не было, а значит, они совершенно в другом месте, но никто не знал в каком.
Я встретилась с Калебом, который сразу же бросился меня обнимать, несмотря на раненое плечо. Тобиас заметно потеплел к моему брату, это было видно по взгляду. Я решила пока никому не рассказывать, что жду ребёнка: пускай это будет секретом до поры до времени.
Крис собрал всю информацию с компьютеров и уже готовился уезжать из лаборатории. Тобиас уговаривал меня поехать вместе с ним, потому что тут еще небезопасно, но я отказалась и осталась в лаборатории вместе с остальными.
Не все члены нашей поисковой группы выжили: осталось только пятеро, включая меня, Кетчера и Макса. Сью умерла сразу после начала бойни, ей не успели помочь. Жертв было бы больше, если бы Тобиас и отряд бесстрашных не подоспели вовремя. Многие «черные» охранники были уничтожены, но некоторые выжили, и их взяли под стражу и оставили для допроса.
Когда Макс увидел меня живой после окончания перестрелки, бросился обнимать, словно я самый дорогой для него человек. Тобиас был, мягко говоря, в шоке от такой картины.
— Ты, дура, честно. Зачем побежала за Джанин? Ты же могла погибнуть, — строго говорил Макс, но я видела, что он был рад нашей встрече. — Когда дверь закрылась, я не знал, что делать, думал, что ты сошла с ума и пошла на верную смерть.
— Но все хорошо, я тут, цела и невредима.
— Он бы меня четвертовал, — Макс мотнул головой в сторону Тобиаса, который до сих пор непонимающе смотрел на нас. — Менее опасно было бы пойти вместо тебя.
— Неужели ты настолько боишься меня? — усмехаясь, спросил Тобиас.
— Я? Не-е-ет, — протянул Макс.
Я рассмеялась, обнимая Тобиаса и зарываясь лицом в его куртку.
— Спасибо, Макс, что уберёг ее, — сказал Тобиас, прижимая меня к себе.
— Это ей спасибо, она спасла меня, а я наоборот притащил ее сюда.
— Я всё равно бы поехала...
— Никто не сомневался в этом, — почти хором сказали Макс и Тобиас.
Я улыбнулась. Неужели мои действия настолько предсказуемы?
Макс ушел разбираться с делами, которые на него навалились. Тобиас предложил стать командиром, но Макс сказал, что уже не с кем воевать и он скоро тоже покинет пост. Теперь у всех будут другие должности в новом мире.
***
one week later
За неделю наша жизнь сильно изменилась. Я поняла, что значит ждать ребёнка. Вечный токсикоз, недосып и еще масса проблем, но чувство того, что я скоро стану мамой, постоянно сопровождало. Тобиас всегда поддерживал меня и был рядом, когда я нуждалась в нем, а нуждалась я почти регулярно.
Калеб признался Анабель, что влюблён в нее. Девушка расплакалась и поцеловала его. Как оказалось, он тоже ей нравился.
Спустя три дня маму и сестру Кристины нашли рабочие в Чикаго. Их заперли на старом заводе. Похитителей так и не нашли. Когда Кристина встретилась с родными, я расплакалась вместе с ней. Что-то перевернулось в голове, и я простила Кристину. Она хотела спасти семью, и я понимала, что тоже пошла бы на что угодно ради Тобиаса, Калеба и малыша.
Чикаго был почти отстроен, и люди стали возвращаться, но уже в новые дома и квартиры. Как и предупреждал Макс, все прежние должности исчезли и появились другие. Лихачи стали полицейскими, пожарниками, сыщиками, охраной. Эрудиты теперь врачи и учителя. Альтруисты стали социальными работниками, продавцами, рабочими и воспитателями. Дружелюбные остались фермерами, а правдолюбы стали судьями и адвокатами. Были и те, кто не хотел выполнять работу бывшей фракции, но, к счастью, теперь все могли выбирать путь сами, независимо от теста.
Джоана Рейес теперь управляла Чикаго. Город заметно возвысился и, чтобы посмотреть на это, стали съезжаться люди со всего мира. На главной площади поставили памятник всем пяти фракциям. Это были люди, стоящие по кругу. На каждом была одежда той фракции, к которой он принадлежал. Около каждой скульптуры стояла чаша с символом фракции. Все восхищаются этим памятником.
Железные дороги были отремонтированы, а поезда делали остановки, и теперь ими могли пользоваться все.
Тобиас стал комиссаром полиции Чикаго. На все просьбы тоже стать полицейским я слышала только отказ. Тобиас говорит, что даже после рождения ребёнка он не позволит мне работать. Он будет охранять город, а я — беречь семью.
Парк был восстановлен, и колесо обозрения теперь работает. Тобиас уговорил Джоанну, чтобы у нас был дом с видом на парк и колесо, ведь для нас это символ, который будет напоминать о прошлом Чикаго.
Скоро Новый год, и у всех праздничное настроение. Тобиас уговорил меня съездить в Чикаго на день для того, чтобы посмотреть новый дом, и я согласилась. Пока мы ехали из Бюро на машине, я успела вытошнить весь сегодняшний завтрак. Не хотела, чтобы Тобиас видел, как мне плохо, но он ни на секунду не отпускал меня, словно боялся, что опять уйду.
— Представляешь, наш ребёнок не будет знать, что такое быть членом фракции, или что такое церемония выбора, или инициация. Он не будет знать, что такое война и опасность. Эта участь выпала только нашему поколению, но все равно след отпечатается и на нем или ней...
— Мы всегда сможем рассказать, как жили раньше и что успели пережить. Но опасность будет всегда, не обязательно настолько страшная, как война, но будет. Мы улучшили мир, мы улучшили нас, но совершенства добиться невозможно. Кажется, Джанин это тоже поняла, но было слишком поздно. Мы всегда будем беречь нашего ребёнка, а он — своего, и так дальше из поколения в поколение, до следующей опасности. И — кто знает? — может, это случится уже завтра. Нужно наслаждаться каждым счастливым днем жизни, Трис. Каждый проведённый с тобой день — воистину счастливый.
Я притянула Тобиаса к себе и поцеловала.
— Тогда у нас будет много счастливых дней, а значит, нас ждёт счастливая жизнь.
***
— Мы ведь приехали не дом смотреть, я права? — сказала я, когда мы подъехали к колесу обозрения, которое медленно, но верно вращалось и словно манило к себе.
— Ты меня раскусила: дом мы всё равно увидим, но только сверху, — улыбнулся Тобиас, открывая дверцу машины и протягивая мне руку.
Всё было укутано белым снегом: деревья, дорожки, крыши домов, машины — все. На улице было много народу, несмотря на то, что многие еще не успели заселиться. Я почти не узнала Чикаго: много новых построек; только колесо и башня Хэнкока напоминали мне о прошлом. Теперь это два национальных памятника архитектуры.
Мы с Тобиасом шли по каменной дорожке к колесу обозрения. Я получше укуталась в куртку, потому что было достаточно холодно. Тобиас прижал меня к себе, и озноб сразу исчез, словно наступило долгожданное лето.
Колесо обозрения бесплатное, и его может посетить любой желающий. Мы дождались свободную кабинку и, запрыгнув в нее, поехали вверх. Поднимаясь всё выше и выше, я видела всё больше и больше. С улыбкой на лице смотрела на зимний Чикаго. От радости слёзы подступали к глазам, а сердце бешено колотилось. Тобиас поцеловал меня в лоб и поглаживал мой живот, который уже немного округлился.
— Я знаю, сколько это место значит для тебя, — прошептал Тобиас мне на ухо, — поэтому решил тебе сказать именно здесь.
Я удивлённо посмотрела на Тобиаса. Когда парень опустился на одно колено, я поняла, что он хочет сделать, и сразу покраснела.
— Трис, я давно хотел тебе это сказать, но постоянно что-то мешало. Я люблю тебя больше всего на свете и хочу, чтобы мы навсегда были вместе. Поэтому хочу спросить у тебя, — Тобиас достал открытую коробочку, в которой лежало золотое кольцо, — ты выйдешь за меня?
Я нервно глотала воздух; на лице светилась улыбка. От счастья я не смогла сказать ни слова, словно в первый раз попала в штаб-квартиру Бесстрашия и Тобиас спросил, как меня зовут...
— Да, да, конечно же, да, — наконец вымолвила, еле сдерживая слёзы счастья.
Тобиас надел мне на палец кольцо, и я изо всех сил прижала жениха к себе. Наши губы соприкоснулись, и по телу пробежала волна блаженства. Наш поцелуй был настолько искренним и страстным, словно он самый последний.
Я люблю этого человека и хочу любить его всегда. Наша история — это сказка, которую хочется рассказывать снова и снова. Если бы я тогда сделала другой выбор, то — кто знает? — может быть, жизнь была бы совершенно иной, но я довольна выбором и не хочу другой жизни. Это изменило мою судьбу, изменило судьбу всего города. Всего один человек может все изменить. Все мы — это история, история выбора разных людей. Наша только началась; кто знает, что нам придётся выбрать дальше...