Золотой Журавль

Министр Гао помнил, какую бумагу он сделал для матушки Роу сделав теперь эту бедную девушку главой второго по могуществу клана в империи.

Фа Гао понял, что девушка хочет сделать своих детей наследниками клана. Но ведь дети будут и претендентами на трон.

«Все очень сложно, но из этого нужно вывернуться», - сказала Роу. – «Мои дети должны наследовать после меня. Они должны быть не только принцами и принцессами, но детьми из клана Тан. Один из детей императора займёт престол. И мои дети не должны зависеть от чужой воли. Они не должны ни в чем нуждаться и после того, как меня не станет».

«Тут можно кое-что сделать. Вам нужно будет разделить все имущество сразу межу детьми, которых нет. То есть, вы должны будете написать завещание с условиями. При этом вы лишите наследства детей своих братьев», - сказал министр Гао.

«По этой причине, я хочу выделить их наследство сразу. И дать им хорошее образование, что бы они сами могли позаботиться о себе. Их имущество будет отделено, при их желании тогда, когда они достигнут зрелого возраста. Но, я хочу, что бы в случаи их смерти, если после них не останется кровных им детей, их доля вернулась в клан, ко мне или моим детям».

«Это можно сделать. Забавное маленькое условие», - сказал с улыбкой министра.

«И вы должны будете сделать бумагу, что бы мои дети избежали при моей жизни политического усыновления», - сказала тихо Роу.

Министр удивленно посмотрел на нее и тяжело вздохнул.

Политическое усыновление – метод, к которому прибегали члены императорской семье, если хотели лишить кого-то ребенка. Обычная практика, когда у императора есть сын: его жена императрица отбирает его у матери говоря, что это политическое усыновление. И все. Мать не видит ребенка.

Фа Гао задумался. Можно было все сделать так, что бы ни одна женщина не могла политически усыновить ни одного ребенка Роу Шу. Особенно, если эти дети были наследниками клана Тан. Но нужно ли это Фа Гао.

«Я вижу, вы сомневаетесь в том, нужно ли мне помогать?» - спросила Роу. Министр вздохнул.

«Что ж. Тут вы правы. У меня семья и дети. И, когда станет такой вопрос, меня, лишат должности, если не жизни», - сказал министр.

«Вы сделает большое дело, за которое можете поплатиться своей жизнь», - сказала задумчиво Роу. А после девушка словно кивнула сама себе. – «Что может быть бесценней для матери, чем жизнь ее детей? Ничего. Вы будете управлять моими делами. Более того, ваши дети будут обеспечены наследством. Я отдам вашей семье рудник с ракушками жемчуга. Но с условием...»

«Если вашего ребенка политически усыновят я его лишусь?»

«Нет, забирать я ничего не стану. С условием, что вы сделаете эту бумагу и всегда будете помогать моим детям. Вы будете преданы и верны мне. И тогда вы ни в чем не будете нуждаться», - сказала Роу.

«Вы покупаете меня?» - спросил министр Гао.

«Верность нельзя купить. Купленная верность – это пустышка. Я доверяю вам, потому что вы уже пошли ради моей матери на многое, и на многое идете ради меня. Это значит, что вы уже мне верны. Я вас благодарю, таким образом, за вашу преданность», - сказала Роу.

«Все бумаги, которые вы просили, будут готовы завтра. Однако остается вопрос с императором», - сказал министр юстиции Гао.

«Этот вопрос я беру на себя. Ночная пташка дневную перепоет», - сказала Роу. Министр закивал головой. – «У меня есть к вам вопрос, правда более личного характера»

«Спрашивайте, если я могу на него ответить, то с радостью вам помогу» - сказал Фа Гао.

«Допустим, чисто теоретически, я хочу укрепить свое здоровье», - сказала Роу, гладя себя по животу. – «Но при этом я боюсь того, что мне навредят. Что мне делать?»

«Я бы хотел сказать, что это странно, что ваша семья вас к такому не готовила. Но я же знаю всю вашу... ситуацию. Тут все просто. Серебро – благородный метал. Покажет, есть ли яд в питье или еде. Завтра я вам принесу подарок, который вам поможет», - сказал министр.

Роу встала, собираясь уйти.

«Простите, госпожа наложница Шу. Но я спрошу у вас тоже нечто личное?» - сказал министр.

«Да?»

«Учили ли вас ходить с тарелками с водой на голове?» - Спросил министр.

Роу при его словах просто вздрогнула. Она вспомнила эти уроки.

Мачеха заставляла ее разуваться. И ставила на голову фарфоровую тарелку до краев наполненную водой. Девушка должна была ходить ровно, не проронив ни капли. Но. Тарелки падали разливая воду и разбиваясь у Роу под ногами. Мачеха ставила новую тарелку и Роу по острым осколкам шла вперед. Сначала она плакала. Но получала палкой за слезы. Вскоре она перестала плакать.

«Да. Я умею», - тихо сказала Роу.

«Вспомните ваши уроки», - сказал министр Гао.

Роу попрощалась с министром и поспешила домой.

Когда она подходила к дому, то встретилась с наложницей Джен. При ее виде Роу вздрогнула. Все ее лицо была в ужасных шрамах. Волосы Джен были коротко острижены. Но, местами их просто не было. Там тоже были шрамы.

Роу просто обняла подругу и расплакалась. Джен обняла ее в ответ.

«Что же ты сырость разводишь», - плача говорила она.

Поговорить они уже смогли в домике Роу.

«Что врачи говорят?» - спросила Роу подругу.

«Сначала эскулапы, говорили что снова буду красавицей, а как бинты сняли, то там вот такая красота», - сказала ей Джен, показывая на лицо и руки. – «Я им говорила, что мне их мази жгут, а они не верили, думали что я страдаю так, жалуюсь. Всем такое мажут и все молчат. Одна я...»

«Джен, не одна ты. Троих девушек уже отправили в монастырь. Никто не захотел замуж за них, да и семья от них отказалась», - сказала Роу. Это была печальная правда. – «Других, я полагаю, ждет та же участь. Девушки с изъянами на теле не могут быть наложницами императора»

«А я?» - спросила Джен.

«Я помню наш разговор. Однако сейчас я не могу тебе ничего предложить», - сказала Роу.

«Знаю я все», - обиженно сказала Джен. – «Я тебя понимаю. Зачем тебе рядом такое страшилище. Тебе дали красивую служанку, которая глаз радует, а не то что я...» - Джен опустила голову.

«Так ли ты всё знаешь?» - игриво спросила Роу. Джен удивленно посмотрела на нее. – «Мне действительно выделили служанку. Только отослала я ее. У меня все так же только евнух Бохай. Этого тебе не сказали?»

Джен растеряно посмотрела на подругу и отрицательно покачала головой.

«Ты выздоравливай, Джен и из лечебницы больше не сбегай. Я помню наш разговор. И я помогу тебе. Но и ты подумай хорошенько. Ты будешь не наложницей, а служанкой. Тебе придется намного чаще склонять голову и вставать на колени. Подумай, сможешь ли ты? Сможешь ли ты такой попасться на глаза императору и другим? Думаю, ты видела, как на тебя смотрели. Подумай, Джен. Если ты сможешь, то я помогу тебе»

Джен вскоре ушла.

Роу подозвала к себе евнуха Бохая.

«Она такой навсегда останется?» - спросила шепотом она.

«Да, госпожа. Эти глубокие шрамы никогда не исчезнут. Не сможет она больше претендовать на любовь императора. Даже из жалости. Там все безнадежно», - сказал евнух Бохай.

«Хорошо. Ты уничтожил табличку?» - спросила Роу.

Евнух Бохай достал коробочку и открыл. Внутри была ровный гладкий нефритовый диск.

«Я думал его расколоть. Но осколки можно после собрать. Поэтому я шлифовал табличку днем и ночью. В итоге, у вас есть чудный нефритовый диск».

Роу взяла диск в руки. Раньше тут были выгравирован номер и имя наложницы Ын. В тот вечер, когда император под действием трав, которые ему подмешала Ксу, сам отдал Роу табличку Ын.

«Никогда ей не попасть в его покои» - сказала тихо она.

Ее маленький портрет Роу в ту ночь сожгла.

Для императора словно и нет в Запретном городе наложницы пятого ранга Ын теперь.