Глава 29
Она приезжает в «Каса де л’алма» после пяти вечера. Открывает дверь и видит на ресепшен Хави в его белой льняной униформе.
— ¡Hola! – Он приветствует ее лучезарной улыбкой, выглядывая из-за стойки, на которой раскладывает новые рекламные брошюрки.
— Mi amor[99], ты мне нужен, – говорит она ему, затем сдвигает солнцезащитные очки на сырые волнистые волосы.
— ¿Que te pasa, mami?[100] – встревоженно спрашивает он.
Бьянка демонстрирует ему смартфон, купленный утром в центре Эйвиссы.
— Этот чертов новый телефон! – фыркает она. – Я вставила туда симку от другого, но не могу его запустить, я в этом ничего не понимаю! Ты же знаешь, с технологиями я вообще не дружу…
— ¡Oh, madre mía![101] – качает головой Хави и смеется. – Давай его сюда, сейчас разберемся.
Она протягивает ему телефон, одновременно обмахиваясь руками:
— Ну и жарища сегодня!
— Середина июля, детка! В прошлом году в это же время было еще жарче, – отвечает он, а сам тем временем уже разобрал и собрал телефон. Она оглядывается. Через дверь, открытую в сад, долетает экваториальный воздух, запах сосны, лаванды и раскаленной земли. Она смотрит на лимонные и апельсиновые деревья, на лозы американского винограда, на бамбук у металлических решеток, из которых выглядывают цветы гибискуса, чей нектар притягивает насекомых. Звенят цикады, и весь холм вибрирует от их стрекота.
— Чем занималась ночью? – Хавьер тем временем копошится в телефоне. – У тебя усталое личико…
Она разглядывает свое отражение в зеркале в форме солнца, висящем на стене за стойкой. И правда, видок у нее не очень. При одном воспоминании о прошлом вечере к горлу подступает такой ком, что невозможно дышать. Она до сих пор наполовину оглушена, наполовину шокирована и не знает, случилось ли это на самом деле или же было лишь кошмарным сном. Но теперь у нее внутри осталось лишь беспокойство. Сначала Себастьяно, потом этот незнакомец, и желание выплеснуть эмоции за несколько секунд обернулись полной разбитостью. К счастью, все позади, и ей кажется, что лучше всего будет поскорее обо всем забыть. Жить настоящим, думать о будущем, представляя, что оно будет полно света – вот как она должна поступить.
На самом деле ей просто не хватает Маттиа, взаимопонимания, безусловного и с полуслова, возникшего между ними. Ей не терпится его обнять, хотя она и сама не уверена в том, что это случится. Но если это судьба, то случится непременно. Теперь она это поняла – ее научил этому остров. Вот и Амалия все повторяет то же самое.
— Скажем, ночка у меня выдалась насыщенная, – отвечает она Хави, не вдаваясь в подробности. – А ты? Чего это ты улыбаешься? Что опять натворил?
— Встречался с Пабло, – мечтательно признается Хавьер. – Вместе ходили в «Дестино», на Соломуна.
— Ого! Наш шеф отделяется от коллектива и идет развлекаться к конкурентам… – улыбается Бьянка. – Ну и как все прошло?
— Отлично, классно оторвались! – отвечает он тоном, совершенно не оставляющим простора для воображения.
— Значит, у вас все путем?
— Похоже, что да, но загадывать не буду. Как там у вас говорят? Не говори гоп, пока не перепрыгнешь…
— Это точно. – Она закатывает глаза.
Пока Хавьер возится с настройками телефона, Бьянка любуется видом деревушки, скрывающей море. Она чувствует себя свободной, но в то же время потерянной. Ее обуревают безудержные мысли – о Себастьяно, о Маттиа, о жизни вообще, о ней самой, о том, кем она хочет быть в действительности. Она как будто голодна, но не совсем, как будто ждет знака, но не знает какого.
— А, прибыла одежда для новой коллекции! – говорит Хавьер, включая телефон. – Кажется, им удалось воссоздать эскиз, но судить тебе.
— Точно! – Она тут же загорается, и глаза вспыхивают синевой. – Я как раз приехала, чтобы проверить.
Она очень внимательна к деталям. Хавьер меж тем смотрит в телефон.
— Почти готово… – Он набирает какие-то цифры. – Ну вот! – восклицает он, и телефон принимается безудержно вибрировать: целая волна уведомлений, пропущенных вызовов, непрочитанных сообщений.
— Dios mío[102], кто же ты? Папа римский? Похоже на взбесившийся коммутатор какой-нибудь газеты! – Он возвращает ей телефон.
— Спасибо, дорогой. Я пойду посмотрю одежду. – Она уходит, шаркая своими зелеными кожаными сандалиями.
— Ладно. Если понадоблюсь – я тут, – отвечает ей вслед Хавьер. Тем временем на стойке звонит телефон.
— «Каса де л’алма», buenas tardes[103], – вежливо приветствует он и машет Бьянке рукой.
Она входит в пошивочную, но все мысли ее заняты непрекращающимся потоком сообщений, и она никак не может сосредоточиться на образцах одежды. Теперь сообщения идут, перебивая друг друга, и когда кажется, что они уже закончились, поток возобновляется. Она пропустила, наверное, штук двадцать звонков и штук пятьдесят сообщений в Ватсаппе. И все от Дианы. Бьянка начинает читать с самого начала. Подруга пыталась любым способом предупредить ее о приезде Себастьяно, но из-за сломанного телефона у нее ничего не получилось. «Бедняжка Диана», – думает Бьянка. В сообщениях она объясняет, как все было: Себастьяно заявился в дом ее родителей – как раз когда Диана вернулась в Бассано, – и учинил ей допрос с пристрастием, угрожал, оскорблял, силой вырвал из рук телефон и прочел всю переписку с Бьянкой. Потом увидел ее фото перед первым выступлением в клубе и окончательно вышел из себя. «Что за чудовище. – Она и не думала, что он опустится до такого… – Хотя, нет, на самом деле, это вполне закономерно. Так себя вести как раз в его стиле». Она испытывает омерзение и одновременно жалость к подруге, за то, что втянула ее в эту историю, – не нужно было допускать этого с самого начала. Надо ей позвонить, сейчас же. Ей хочется извиниться, сказать, что она в порядке и послала этого говнюка ко всем чертям.
Она ищет Диану в телефонной книге и набирает номер. В трубке раздаются гудки – свободно. Но Диана не отвечает. Наверняка работает, по уши погрузившись в очередной телевизионный проект, – за кулисами какой-нибудь программы или и вовсе на площадке, где нужна тишина.
Бьянка пишет ей в Ватсаппе:
«Родная, я только сейчас прочитала. У меня телефон не работал – пришлось купить новый. Мне так жаль, прости меня за все! Я в порядке, клянусь. Позвони, как только сможешь, все тебе расскажу… Крепко обнимаю!!!»
Не успевает она отправить сообщение, как тут же приходит другое – на этот раз от Себастьяно, он в Сети – вот совпадение!
«Поздравляю это только доказывает что ты за человек кошмар
Подумай еще рас пока нестало позно…»
Бьянка читает сообщение, не обращая внимания на отсутствие запятых и грамматические ошибки, – Себа всегда был таким – грубым и безграмотным, – и тут же его удаляет. Она не собирается обсуждать с ним свой выбор. Этот человек должен испариться из ее мыслей.
Затем она подходит к стойке с моделями одежды, берет одно платье и оглядывает со всех сторон.
— Ну, в общем… – Бьянка морщится. – Выполнено не очень хорошо, но ладно… – бормочет она, рассматривая отделку рукавов. И в этот самый момент слышит тихий голос у себя за спиной.
— А я не знал, что ты такая зануда!
Бьянка поворачивается. Он стоит на пороге – белая рубашка, светлые брюки-трубы, тряпичные мокасины. Их взгляды встречаются, и они оба одновременно подскакивают.
— Поверить не могу, что ты здесь… не соврал! Просто чудо! – восклицает Бьянка. Она бежит навстречу Маттиа, он – к ней, и они заключают друг друга в крепкие объятия, как будто обнимают не только тело, но и душу.
— Я никогда не вру… во всяком случае, тем, кто мне нравится! – отвечает он и заразительно смеется. Бьянка смотрит на него, счастливая, как ребенок, и целует. Словно десять дней она провела в безвоздушном пространстве и теперь наконец может дышать. Она отрывается, но ненадолго. Его неповторимый аромат проникает в ноздри, а оттуда – прямо в мозг.
— Когда ты приехал? – спрашивает она.
— Да вот только что. Прямо из аэропорта. – Он отстраняется, шарит в кармане брюк и достает кулон-капельку. – Кажется, это твое… – шепчет он ей на ухо. Его голос теплый, как солнце.
— Я думала, что больше никогда его не увижу, – удивленно произносит она, и глаза ее блестят. – Ты не представляешь, что для меня значит этот кулон.
— Представляю, маленькая, – отвечает Маттиа. В первый раз он так ее называет – и следит за реакцией: у нее порозовели щеки. «Так, хороший знак», – говорит он себе. Затем помогает надеть кулон, застегивая цепочку сзади. – Я нашел его в своей сумке, уже в Милане. Наверное, лежал там с последней нашей ночи. Я заехал к тебе домой – хотел сделать сюрприз, но Амалия сказала, что ты здесь.
— У меня нет слов. Спасибо.
Его взгляд отчасти застает ее врасплох: его глубокие карие глаза сосредоточены на ней и притягивают, как магнит… Перед ними невозможно устоять. Он чувствует, как начинает колотиться сердце, в ушах звенит. Они смотрят друг на друга, будто хотят что-то сказать, но молчат. Так проходит мгновение, затем Маттиа делает шаг вперед. Они сталкиваются – лоб в лоб, сильно, причиняя друг другу боль. Руками ощупывают руки, плечи, голову, шею. Трогают друг друга, стискивают в объятиях, трутся друг о друга. Висок к виску, волосы перемешиваются, спутываются. И снова – лоб в лоб, губы в губы. Она раскрывает свои, и он проникает туда языком. Их языки встречаются, играют друг с другом. Влажные, жаркие, гибкие, нетерпеливые. Они не останавливаются ни на секунду. Как ей этого не хватало! Словно от глубокого вдоха расслабляются мысли и мышцы, кожа покрывается пупырышками.
Этот вздох, который ждала столько дней. Так продолжается неопределенное время – между желанием, влечением и страхом. Затем он отступает, чтобы закрыть дверь на ключ.
— Ты с ума сошел?! – вскрикивает она. Голос у нее, как у девочки – испуганной и дерзкой одновременно.
— Да, я от тебя без ума. – Маттиа толкает ее на стол, прямо на ворох тканей. – Я думал о тебе каждую минуту.
— Я тоже. – Внезапно все, что случилось прошлым вечером, кажется ей далеким-далеким, совершенно растворившимся после его приезда.
— Но я был молодцом. – Он отодвигает лямку ее комбинезона. – Держался до последнего. Не писал тебе. Нарочно.
Он целует ее в шею, чувствуя ее естественный и манящий женский запах.
— Мог бы и написать…
— Ты тоже, правда? Но я предпочел встретиться с тобой. – Он крепко целует ее в лоб. – А вдруг ты не понравилась бы мне со второго взгляда.
Он смеется и вдыхает аромат ее волос, целует в затылок.
— Но нет, я определенно потерял от тебя голову. И теперь, когда я тебя нашел, ты от меня никуда не денешься…
— Ах нет? – смеется она в ответ, притворно вырываясь из его хватки. Он смотрит ей в глаза, и в них читается чувство, которое он больше не может сдерживать.
— Я так тебя хотел, Бьянка. И если я что-то и усвоил в этой жизни, так это то, что к желаниям нужно всегда прислушиваться.
Впервые за все это время он что-то чувствует. Пока он не может определить, что именно. За последний год он старался не давать волю чувствам, а слушать лишь разум, сохранял дистанцию, держался в стороне от жизни, пробегающей мимо. Но на этот раз все по-другому: это глубокое чувство, и оно мало-помалу растет в его груди, тесня легкие, и ему хочется прислушаться к нему, потому что пока не понимает его до конца и пытается от него убежать. А может быть, просто боится.
«К желаниям надо всегда прислушиваться». Она прокручивает в голове эту фразу, пока он медленно раздевает ее. И теперь она это знает, чувствует: ее желания неотделимы от его желаний. Нет больше ни сомнений, ни границ между ними. Это говорят их тела – без слов, лишь обмениваясь энергией. Два тела, две души. Двое потерпевших кораблекрушение в океане любви. На мгновение ее белая кожа сливается с его загорелой, ее темные кудряшки щекочут его спину. Они – единое целое, даже если пока сами об этом не знают.
P.S.
99
Любовь моя (исп.).
100
Что случилось, мамочка? (исп.)
101
О, мать моя женщина! (исп.)
102
Боже мой (исп.).
103
Добрый вечер (исп.).