Глава 21
— Ну, вот мы и на месте! – Маттиа паркует свой черный BMW X1 на грунтовой площадке, расположенной на возвышении. Заглушает двигатель, в динамиках стихает «Moan» Трентемеллера.
— Близко же ты выбрал местечко. – Бьянка выглядывает в окошко – у подножия скалы виднеется море. Весь маршрут занял минут десять, они не успели толком поговорить, но первый шаг сделан.
Оказывается, Маттиа на Ибице всего четыре дня, живет в отеле «Корсо» в Марина Ботафош. Что ж, неплохо устроился.
— Главное, что выбрал правильное местечко, – парирует он, улыбаясь своей обычной лучезарной улыбкой.
— Да, молодец, Маттиа, – улыбается она в ответ и снова смотрит на море.
— Идем? – Он наклоняется в сторону пассажирского сиденья и разблокирует ей дверь. Бьянка чувствует, как в ноздри проникает легкая волна его парфюма. Она улавливает нотки мандарина. Хороший запах, нежный. Как и он сам?
Они выходят из машины. Маттиа тут же подходит к ней. На нем – бежевые брюки с черными подтяжками, белая футболка и тряпичные мокасины цвета антрацит. Она – в простых сандалиях, едва доходит ему до плеча, но, как ни странно, не чувствует себя крошечной, как обычно. В этот вечер на ней платье из белого кружева, сделанное Амалией. На голове – плетеный кожаный ободок, волосы завиты и, конечно, распущены, на шее – всегдашний кулон-капелька, на запястье – браслет, подарок Хави.
Бок о бок они спускаются с лестницы из крашеного известняка и подходят к входу в ресторан с серебристой вывеской «КОТТОН». Маттиа открывает перед ней дверь и пропускает вперед.
Пижонское место, тут же думает она, испытывая легкое удивление. Неожиданно – как неожиданен и он сам, такой аккуратный, с уложенными гелем волосами. Когда она увидела его в первый раз, казалось, будто он сбежал из дома, надев первое, что попалось под руку.
Ресторан тоже весь в белом – стены, столики, стулья. Все продумано до мелочей. Да, надо признать, отличное место.
Навстречу им идет брюнетка в черной юбке с высокой талией и белой блузке.
— Я заказывал столик, – говорит он сразу. – Маттиа. На двоих.
Девушка подходит к маленькой стойке из светлого дерева, берет блокнот со списком и листает.
— Маттиа Ланца?
— Именно, – кивает он. – Друг Дэвида.
Ланца. Похоже, стопроцентный миланец. Бьянка сдерживает улыбку. Интересно, кто этот Дэвид? Похоже, у Маттиа на Ибице много связей…
— Ах да, помню, – девушка томно улыбается. – Пожалуйста, сюда.
Она ведет их к столику. Они проходят через зал, где стоит начищенный до блеска мотоцикл «Веспа», и выходят на открытую террасу.
— Здесь подойдет? – Она указывает на столик с видом на Кала Тарида.
— Что скажешь? – спрашивает Маттиа Бьянку. У той загораются глаза:
— Отлично!
Здесь ей хорошо, словно ничто не может испортить этот вечер.
— Замечательно! – Девушка отодвигает стулья, обитые белой кожей, и усаживает их. – Я оставлю вам меню и винную карту. Скоро вас обслужит Карлос. Приятного аппетита.
— Спасибо! – отвечают они хором.
Столик убран с большим тщанием: белая шелковая скатерть, салфетки сложены веером, в центре – ваза со свежими орхидеями и зажженная свеча, источающая пряный аромат.
Из динамиков в углах террасы доносится лаунж. Похоже, Маттиа нравятся красивые места. Очень хорошо… первая общая черта: ей они тоже нравятся.
— Здесь очень красиво. – Бьянка озирает пространство взглядом.
Солнце только что закатилось, небо все еще расцвечено оранжевым, когда появляется Венера.
— Я рад, что тебе нравится, – улыбается Маттиа, и лицо его озаряется. Они листают меню: ни один из них не может долго смотреть в глаза другому, они ощущают легкую неловкость. Кажется, будто что-то отскакивает от глаз к груди, уходя вниз, к животу, охватывая дрожью ноги.
Откуда ни возьмись, появляется человечек, двигающийся с невероятной проворностью. Карлос.
— Добрый вечер, господа. Что будете заказывать из напитков?
Маттиа смотрит на Бьянку:
— Начнем с пузыриков?
— О’кей, – соглашается она.
Он заказывает бутылку «Рюинар Блан де Блан». У нее непроизвольно открывается рот. Это вино стоит целое состояние! Он взглядом успокаивает ее.
Спустя мгновение Карлос возвращается с заказанной бутылкой, показывает этикетку, отработанным жестом открывает ее, нюхает пробку, наливает немного в бокал Маттиа. Тот едва пробует и тут же отставляет бокал:
— Отлично!
Карлос улыбается, наполняет бокалы и быстро удаляется.
Вскоре он возвращается с подносом блинов с копченым лососем и нежным сыром.
— Закуска… за счет заведения.
И снова исчезает в тени.
Маттиа поднимает бокал:
— За нас.
Она повторяет за ним. Их бокалы соприкасаются.
Маттиа делает глоток и откидывается на спинку стула. Глаза его светятся теплом, как у ребенка.
— Ну что?
— Что? – Она тоже делает глоток шампанского, мягкого и шипучего. На этот раз она выдерживает его взгляд, но при этом чувствует странное покалывание на коже и электрический разряд в крови.
— Ну расскажи мне немного о себе, Белая Королева… – кажется, это не игра – ему на самом деле интересно.
— Нет-нет-нет… эта игра мне совсем не нравится, дорогой мой, – улыбается она. – Лучше ты расскажи мне, кто ты! Ты дежуришь возле моего дома несколько дней, а потом еще требуешь ответов… – вот так, лучшая оборона – это нападение. Иначе она и сама не знает, с чего начать.
Он ударяет себя кулаком в грудь, как бы говоря: «Я такой, каким ты меня видишь». Делает еще один глоток и провозглашает:
— Маттиа Ланца, родился в Милане 21 июля 1977 года. Профессия: рекламный агент. – Он вытягивается на стуле. – Что еще ты хотела бы знать, Бланка?
— Пока достаточно… Исчерпывающая информация, – заговорщицки улыбается она. Рекламный агент. Должно быть, этот его сумасбродный вид – следствие профдеформации.
— Теперь твоя очередь!
— Ну, раз ты так настаиваешь… – Она выпрямляется на стуле, для важности. – Бьянка Колли. Родилась в Бассано-дель-Граппа, 25 марта 1979 года. Профессия… – Она на секунду задумывается. – Танцовщица?
— Да еще какая! – подхватывает он, беря блинчик с лососем.
— Ну, ты видел только одну сторону. – Она принимается за блины. Он откусывает.
— В каком это смысле? – Уж ее-то он разглядел со всех сторон. Сторона А: не слишком пышная, как раз в его вкусе, как фужер для шампанского.
Сторона Б: превосходная, маленькая и упругая, как сердечко. Отличный вид.
— В том смысле, что я – из мира классического танца. И столько лет танцевала его и преподавала. – Бьянка машет рукой, как будто речь идет о далеком прошлом. – Но здесь, на Ибице, со мной как будто что-то произошло. Не знаю, как объяснить… Но вдруг ни с того ни с сего я начала танцевать на дискотеке. И это было как освобождение! – при этих словах глаза у нее загораются. – Когда я двигаюсь под эту музыку, в этом ритме, то чувствую себя совершенно свободной…
— Вот почему ты так прекрасна: кажется, будто ты родилась для этого.
— Для танцев в ночном клубе? – Она медленно жует, глядя искоса. Черт, похоже, обиделась. Или решила, что он полный идиот. По лицу непонятно.
— Не пойми меня неправильно, – поспешно добавляет Маттиа. – Я не вижу ничего плохого в этой работе… к тому же ты… ты не такая, как другие девчонки, которые танцуют в клубах.
— И почему же? Ну-ка, ну-ка? – не отступает она.
— Не знаю, но в тебе есть что-то особенное.
«Ты способна покорить не только телом, но и душой». Во всяком случае, на него она произвела неизгладимое впечатление. Но сейчас еще рано ей об этом говорить – чего доброго, сбежит.
— Знаешь что? – отвечает она. – Мне хорошо, когда я там танцую. Я счастлива. Очень счастлива!
— И тот, кто смотрит на тебя, это чувствует. Я ощущаю всю исходящую от тебя энергию.
— Правда?
— Да. – Маттиа пронзает ее взглядом. Потом принимается листать меню. – Ты любишь суши?
— Обожаю! – по-детски воодушевленно отзывается она. – Но мы ведь на Ибице. Давай закажем что-нибудь средиземноморское…
Суши напоминает ей о Себастьяно, о той кошмарной ночи, которая перевернула всю ее жизнь. Но в то же время она рада, что Маттиа любит японскую кухню. Вторая общая черта.
— Ну хорошо, как хочешь, – соглашается он.
— Выбирай, я тебе доверяю. – Бьянка закрывает меню. – Из того, что я видела, мне все нравится.
Он снова пробегает взглядом список и наконец принимает решение.
— Что ж, если ты не против, я бы для начала заказал карпаччо из рыбы-меча. Потом – сибаса в ароматной соли, с местными травами и обжаренными овощами.
— Отлично!
— Что касается вина, думаю, нам лучше выбирать из фруктовых: розовое «Мираваль», на мой взгляд, отлично подходит к рыбе, – заявляет он с видом опытного сомелье.
— Лучшего выбора и представить себе нельзя, – смеется Бьянка и хлопает в ладоши. Рядом с ним это получается совершенно легко и естественно. Она пока не решила, довериться ему или же остерегаться. И все же есть в его поведении что-то близкое… Может быть, он напоминает ей героя какого-то романа или песни. Вдвоем они – словно на одной волне, и им очень хорошо. Она чувствует себя свободно, легко и совершенно непринужденно.
Вскоре вновь появляется Карлос и принимает у них заказ. На несколько минут исчезает, затем вновь возникает с подносом из оливкового дерева и ставит его на стол.
— Рыба-меч, кабачковый крем, баклажановый крем, гороховый крем, – поясняет он, указывая по очереди на несколько рифленых поджаренных кусочков рыбы и три маленькие чашечки с зеленым, фиолетовым и желтым кремом.
Затем кланяется, снова исчезает и появляется с бутылкой розового вина «Мираваль». Молча откупоривает его, наливает и вновь растворяется.
— Держи. – Маттиа накалывает вилкой кусочек рыбы-меча и кладет ей на тарелку. Она делает глоток освежающего розового вина. Зачерпывает ножом немного кабачкового крема, пробует. Сладковатый вкус со свежими и пикантными нотками мяты обволакивает рот. Он подносит кусочек ко рту и пробует его с закрытыми глазами. Она неуверенно режет пополам свой кусочек рыбы, не сводя с него глаз. Его карие глаза снова загораются теплым светом.
— Что ты смотришь? – Она отвечает пристальным взглядом, вся в мурашках.
— На тебя смотрю. Тебе неприятно? – Он весь охвачен энергией, пронизывающей их, и не может перестать ее разглядывать.
— Зависит от того, о чем ты думаешь, когда смотришь на меня, – в ее глазах мелькает любопытство.
— Думаю, какая ты красивая, – отвечает он совершенно искренне. Звучит глупо?
— Спасибо. – На этот раз она не краснеет, как случается всегда, когда кто-то делает ей комплимент. Лишь слегка наклоняет голову, но смотрит прямо ему в глаза. Жаркая и в то же время нежная. Он нерешительно молчит. Дело не в неуверенности в себе: у него никогда не было проблем с женщинами, даже с суперкрасотками, суперобеспеченными, супер-опасными. В том числе и с этой стервой Ларой, его последней. Но в Бьянке есть нечто большее. Что-то, присущее только ей, и ему никак не удается до конца понять ее.
Никогда в жизни он не пасовал перед трудностями, так зачем делать это сейчас? Поэтому он кладет правую руку на стол, сжимая ее запястье своими горячими, сильными и одновременно нежными пальцами. Она чуть подается назад, сглатывает; сердцебиение учащается.
Шевелит губами, как будто хочет что-то сказать, но молчит и не убирает руку. Он мягко поднимает ее, разглядывает.
— Что такого интересного в моей руке? – спрашивает Бьянка с примесью веселья и страха.
— Она многое говорит о тебе. – Помимо сторон А и Б и, разумеется, глаз, одна из самых привлекательных частей женского тела для него – это руки. И они на самом деле красноречивы: глядя на них, можно понять, какова женщина изнутри, спокойная она или взбалмошная, царит ли мир в ее душе или свирепствует буря. Разумеется, смотреть надо на все в целом. Но ему не раз случалось общаться с женщинами, которые с виду казались воплощением элегантности, а потом он замечал их руки – вовсе не неухоженные, но грубые – и все желание пропадало.
— И что же она говорит? Ну-ка расскажи, цыган, – подтрунивает она, испытывая легкую растерянность. Хорошо, что Иоланда в гримерной сделала ей маникюр и нанесла на ногти жемчужно-белый лак.
— Что ты чувствительная, – Маттиа переворачивает руку ладонью к себе, – умная.
— А еще? – Она делает глоток вина. Не она одна – они оба охвачены этой непрекращающейся дрожью.
— Щедрая. Элегантная. Чувственная. – Он проводит кончиками пальцев по ее мягкой, бархатистой коже. Она вся словно зачарована. Если подумать, это волшебство немного пугает.
Бьянка проводит рукой по завитым волосам, смеется. Вот оно, волшебство, в этом чистом свете, который она источает. Все мысли из его головы улетучиваются – в последнее время их слишком много, – как и слова. Наконец Карлос приносит сибаса с солью, запеченного с картофелем и овощами гриль.
Маттиа кладет ей рыбы и картофеля, понемножку, боясь услышать это мерзкое «ой, это много, хватит!» – как говорят некоторые женщины. Но она позволяет ему наполнить свою тарелку и после него накалывает на вилку добрый кусочек. Бьянка не из тех, кто только делает вид, что ест – она испытывает искреннее удовольствие от вкусной еды. Это видно по ее улыбке и гармоничным формам. «Она маленькая, но хорошо сложена», – думает он. И с вином долго не думает – делает глоток, как только он подливает.
Они едят и пьют, время от времени отвлекаясь от тарелок и пристально глядя друг на друга. Глаза в глаза, каждый раз чуточку дольше.
— Ты здесь надолго? – спрашивает она внезапно. Маттиа на секунду задумывается, подсчитывая в уме.
— Еще неделя. Двадцать девятого улетаю в Милан – в начале июля мне нужно закрыть важную сделку.
— Недели тебе вполне хватит для развлечений… На Ибице нужно брать от жизни все!
Она и сама не знает, зачем это говорит. Делает еще глоток вина, глядя на него одновременно разочарованно и провокационно.
— Я вовсе не за этим сюда приехал, дорогуша! – хотя сейчас ему хочется взять только ее.
Бьянка опускает взгляд, чувствуя себя немного глупо за свои слова. Может, у него дома и девушка есть. Так что она тут же исправляется:
— Отпуск и отдых, ничего больше…
— Тоже нет, – качает Маттиа головой.
Бьянка молчит, не зная, как это понимать. Он играет с ней?
— Я здесь по делам, – объясняет Маттиа.
— Снимаешь рекламу на Ибице?
— Не совсем, – улыбается он. – Долгая история. В двух словах – мне нужно продать семейную недвижимость.
— А. – Вот уж об этом она думала в последнюю очередь.
— Моя бабушка в семидесятых владела небольшой гостиницей на острове, – продолжает он. – Ну, не совсем гостиницей. Так, маленький пансионат на семь комнат. Она сама там всем заправляла.
Бьянка вздрагивает: на мгновение ее посещает мысль, что, быть может, ее мать и Амалия тоже бывали в этом пансионате. Это лишь фантазия, абсурдная и невероятная, но от этого Маттиа становится ей еще ближе.
— Потом, в восьмидесятых, она вернулась в Милан, и с тех пор помещение закрыто, практически заброшено. Иногда, вплоть до девяностых, мы с родителями ездили туда в отпуск или отправляли туда друзей. Вот были воспоминания… Тогда мои еще были вместе! – Голос у Маттиа чуть срывается, он поднимает взгляд вверх. – Поэтому пять месяцев назад, когда бабушка умерла, эта собственность досталась мне. Она хотела, чтобы я был ее наследником.
— Какая прекрасная история, – у Бьянки нет слов. – То есть… соболезную по поводу твоей бабушки, – торопливо прибавляет она.
— Не волнуйся. Она прожила насыщенную жизнь! И умерла уже в глубокой старости. – Маттиа смеется, чтобы снять напряжение. – Хотел бы я дожить до восьмидесяти семи, как она!
— Ты уже решил, что будешь делать с пансионатом?
— Честно говоря, пока не знаю, – разводит руками он. – Лучше всего было бы продать его как есть, вместе с правом собственности. Он полуразрушен, на ремонт потребуются деньги, сейчас для меня это было бы обременительно…
— Ясно.
— Знаешь что? Можем съездить вместе, и я тебе его покажу, – предлагает Маттиа тоном, не предполагающим никаких скрытых намерений. – Тут недалеко.
— Конечно! С удовольствием. – Она и сама не знает почему; может, все дело в связи с островом, которая в каком-то смысле их объединяет, но она чувствует, что ему можно доверять.
— Закажем десерт, чтобы завершить наш чудесный вечер?
— Конечно, но на этот раз ты выбирай.