Глава 7. | «Чёрная весна»
1:42
Я сидела на пустующем побережье. Вдалеке раздавались восторженные вопли, что затмевались шумом прибоя. Я воззрела в бескрайнее море. Набегающие волны колебали остывший песок, а после отпрыгивали назад, дабы циклично повторить это вновь.
Запрокинув голову назад, я впилась взглядом в необъятный космос.
Из-за того, что я находилась в поселке городского типа, световое загрязнение было в наименьшем количестве, позволяя разглядеть сквозь беспросветное полотно яркие звезды, что складывались в созвездие Геркулеса.
А быть может — его отнюдь и не было. Ведь находясь в состоянии алкогольного опьянения, мне многое могло показаться.
Просочив ладонь в холодный песок, я сжала руку в кулак, нащупав в его недрах небольшой, плоский камень. Оглядев найденный предмет, мне тут же пришла идея.
Оказавшись на шатких ногах, я, встав боком, с размаха бросила камешек в прозрачную воду.
Плоская галька разрезала морской бриз, а затем трижды отскочила от водной глади, прежде чем оказалась на дне.
Так я повторила еще раз.
И еще.
И еще.
И еще.
Вдруг за спиной послышался неестественный смех.
Обернувшись, я встретилась взглядом с Кисой, что находился в компании Марины — она же любимица школы. Он убрал руку с её плеча.
Кислов.
— Марин, ты это, иди к костру. — Тихо сказал я. — Я ща приду.
Девушка нахмурилась.
— Но ты же сам ...
Алиса.
— Иди, я сказал! — единственное, что мне удалось услышать, прежде, чем Марина обиженно ушла восвояси.
Ко мне подошел Кислов.
— Я вам помешала? — Спросила я, не отрывая взгляда от спокойного моря.
— Немного.
Я взяла продолговатую гальку.
— Я могла не утруждать вас своим присутствием, если бы ты просто сказал мне об этом. — Я пустила камешек в воду.
Он четыре раза отскочила от водной глади, прежде, чем залечь на дно.
— Зачем ты пришла? — Его голос был грубым.
Я перехватила холодный взгляд брюнета.
— Меня пригласили. — Я вновь пустила блинчик.
На сей раз, он отскочил два раза.
— Анжела? — Подбоченившись, предположил он.
Я шмыгнула носом, подняла с побережья горстку «развлечения» и распределив её по широким карманам дутой куртки, сыронизировала:
— Какой догадливый.
Я бросила камень в черное море, он отскочил от воды три раза, и я язвительно добавила:
— А с виду и не скажешь.
— Знаешь, как говорят: внешность обманчива. — Он подступил ближе.
— В твоем случае это не канает.
Снова блинчик и снова три отскока.
— Почему? — Нахмурился он. — Неужели ты с виду можешь определить, что у меня хуй большой?
Мои сухие губы тронула усмешка, и я взглянула ему в расширенные зрачки, озадачившись:
— Ты чё, под кайфом?
Кислов не стал лукавить и жестом показал на чуть-чуть. Преисполнившись осуждением, я запустила гальку в море.
Провал! Всего один блинчик.
— Зачем ты сюда пришел?
— Ну как зачем? Когда потрахушки наклёвываются, любой придет! — Он усмехнулся и тут же изменился в лице. — Но заметив тебя, планы изменились.
— Теперь я — твои планы? — Зыркнула я.
— Да нет же. — Он отвел взгляд. — Я извинится хотел.
— Извинится? — Удивилась я.
— Ну да. — Он виновато склонил голову. — За то, что утром произошло.
— А-а ... — Поняла я, запустив очередной блинчик. — Да, не надо извиняться.
Всего три раза. Нужно больше!
Я снова пустила гальку и она предательски отскочила два раза.
— Подумаешь, чуть не убил. — С иронией добавила я.
— Я не хотел тебя убивать.
Мы бегло переглянулись.
— Просто ... припугнуть хотел. Но эмоции взяли вверх и я, чёт ... — Он неосознанно пожал плечами и со вздохом продолжил: — переборщил.
— Забей. — Отрезала я. — Я не в обиде.
Я запустила камешек в воду, он отскочил лишь один, чёртов раз и Кислов, заметив, оживился:
— И это ты называешь «лягушонком?»
Я пришла в недоумение.
— Это «блинчики» вообще-то!
— Да насрать. — Он стянул с себя темную куртку. — Всё равно одно и тоже.
Он выискал идеально ровную, гладкую гальку. Подойдя к берегу, брюнет расправил плечи, размял светлую шею, а после подпрыгнул на месте пару раз, уверенно заявляя:
— Смотри как это делается.
Кислов с размаху пустил камешек в водную гладь. Он отскочил лишь три жалких раза и я, хмыкнув, колко произнесла:
— Нашел чем повыебываться.
Я шагнула ближе к берегу, намеренно задев брюнета плечом. Я достала случайный камушек из широкого кармана, подбросила его в воздух и, поймав, надменно произнесла:
— Смотри и учись.
Я встала боком, сделала рывок и пустила гальку в морское полотно. Удача оказалась на моей стороне и камушек отскочил пять раз, прежде, чем оказаться на дне. У парня аж глаза округлились.
— На слабо меня берешь? — Прищурился он.
— Типа того. — Улыбнулась я.
— Лады! Тогда спорим, что ты не сможешь сделать то, что сделаю я?
Мое лицо преисполнилось сомнением.
— Смотря что. И на что спорим?
— Сама увидишь. — Ответил он, разведя руками. — А спор ...
Кислов пожал плечами.
— А разве обязательно на что-то спорить?
— Спор ради спора. — Я поджала губы и покачала головой. — Неинтересно.
— Ну ... я даже не знаю.
Он воззрел в спокойное, ночное море, а после безрассудно выдал:
— Давай на поцелуй.
Я пришла в изумление.
— На поцелуй?
— Не, ну а чё ты хотела? — Он шмыгнул носом. — Мы бы могли поспорить на отсос, но ты же, сука, не согласишься.
— Да ты «Шерлок»! — Сыронизировала я.
Он недовольно закатил одурманенные глаза.
— Критикуешь — предлагай.
Не знаю, что именно сыграло в тот момент: азарт, алкоголь или же желание доказать, что я не слабачка, но я согласилась.
— Ну хорошо. Сыграем! — Мои обветренные уста тронула ухмылка. — Спор ради спора.
Он попятился назад, похотливо хмыкнул и тихо переспросил:
— А может всё же на отсос?
— Довольствуйся меньшим!
— Ладно. — Он шмыгнул носом и остановился в паре метров от меня. — Готова?
Я ответила молчаливым кивком. От кудрявого я могла ожидать чего угодно: сальто, стойку на руках или чего-то еще, что требовало хорошей физической подготовки. Но я никак не ожидала того, что он начнет раздеваться. Он снял через голову черный свитер, вынуждая меня смущенно отвернуться.
— Чё? — Усмехнулся он. — Я настолько ослепил тебя своей красотой, что ты даже смотреть на меня не можешь?
— Кислов, — Я скрестила руки на груди. — я ожидала от тебя чего угодно, но точно не то, что ты эксгибиционист.
— Кто, блять?! — Он возмущенно развел руками.
— Эксгибиционист.
— Ты это ... в абсурд, сука, не уходи! — Взъелся он. — Они вон, письками на людях трясут, а я в воду просто полезу.
— В воду?
Я обернулась.
— Там же не больше семнадцати градусов. — Я пыталась не глазеть на полураздетого парня, но выходило это с трудом.
— Ну да. — Он подбоченился. — А ты что думала? Что я что-то легкое придумаю?
— Допустим.
— Например?
— Ну, не знаю. — Я отвела взгляд. — Сальто или стойку на руках.
Кудрявый хмыкнул, стягивая с себя спортивные штаны. Я склонила голову, услышав следующее:
— Это было бы слишком легко.
Кислов.
Оказавшись в один боксёрках, я взглянул в бескрайнее море.
— Ну ... я пошёл. — Переминаясь, произнес я.
— Ага. — Она даже не взглянула на меня. — Вперед и с песней.
Подойдя к хладному берегу, набегающая волна окатила ноги ледяной водой, вызывая зябкие мурашки по всему телу. Только сейчас я понял, на что подписался. Но, к сожалению, пути назад уже не было.
Алиса.
За спиной послышался возбужденный вопль. Обернувшись, я заметила восторженного брюнета в объятиях холодного моря. Я подступила ближе к берегу.
— Как водичка?
— А?! — Не расслышал он.
— Говорю: вода как? — Крикнула я.
— А! Неплохая! — Его зубы застучали. — Т-теплая.
Я усмехнулась.
— По тебе видно!
Окатив леденящей водой одурманенное лицо, кудрявый подловил на себе мой пристальный взгляд.
— Теперь твоя очередь! — Воскликнул он. — Или ты уже забыла, что мы поспорили?
«Точно ... Мы ведь поспорили»
Я изменилась в лице. Протягивая звонки буквы, я предложила компромисс.
— Может разойдемся на том, что ты победил, а я оказалась слабачкой?
Он усмехнулся.
— Тогда ты должна мне будешь поцелуй.
— Мы ведь ни на что не спорили! — Возразила я. — Спор ради спора.
— Это ведь неинтересно! — Припомнил он. — И вообще довольствуйся меньшим, я мог потребовать отсос, но я же его не требую.
«Вот же говнюк»
Я безнадежно вздохнула, согласившись:
— Ладно! Только отвернись.
— Не обольщайся. Твоя нулёвка меня не удивит.
Я поставила ультиматум.
— Либо ты отворачиваешься, либо я ухожу.
— Окей, ладно. — Цыкнул он.
Как только Кислов отвернулся, я сняла дутую куртку, сомневаясь в правильности решения.
— Ты только это ... — Я замялась. — не подсматривай. Хорошо?
— Да блять. Раздевайся уже! — Рявкнул он. — Смотреть то не на что.
Недовольно фыркнув носом, я повиновалась.
Хоть он и сказал, что «смотреть у меня не на что» — он, вопреки своим словам, пару раз да взглянул на меня через левое плечо, стараясь не попасться с поличным. Но, к его большому сожалению, было уже поздно. Я это заметила.
Оставшись лишь в нижнем белье, я смущенно побрела к берегу, в глубине души упрекая себя за то, что именно сегодня я надела трусы с маленькими клубничками, что выглядели излишне невинно.
Черно-морская волна просочилась между лодыжек, вызывая дрожь.
— У-уф ... — Мои зубы застучали. — Как ты в-вообще т-туда залез?
Кислов обернулся.
— Милые трусики. — Заметил он.
«Боже, какой стыд!»
Мои щеки покраснели.
— Я же попросила: не подсматривай!
— Да ладно тебе. — Он подплыл к берегу. — Чё я там не видел?
Брюнет протянул мне руку, а я бездумно ответила на милый жест.
— Много чего! — Огрызнулась я, всё глубже заходя в воду.
Каждый последующий шаг становился всё сложнее, из-за чего я все крепче сжимала его руку. Все таки я слабачка. Остановившись по пояс, я заявила:
— Я дальше не пойду!
— А чё так? — Усмехнулся он. — Слабо?
— Да, слабо! — Я перевела дыхание. — Я не настолько без-збашенная как т-ты.
Впившись взглядом в его темно-миндальные глаза, я подметила характерную игривость, что вылилась в небольшую проделку. Он расцепил наши руки и окатил меня хладной водой, вынуждая зажмуриться.
— Ты совсем д-д ...
— Д-д ... Кто? — Осклабился он.
— Д-дебил! — Мое лицо покраснело то ли от злости, то ли от смущения.
— Не жалуйся, могло быть и хуже.
— Да к-куда еще х-хуже? — Он вновь обдал меня студёными брызгами.
— Харэ! — Я окатила его в ответ.
Не смотря на мою просьбу, Кислов не унялся. Мы начали бултыхаться в черном море, окатывая друг друга солёными всплесками, словно резвящиеся дети. Спустя время, мы оба выдохлись, а замершие тела полностью привыкли к низкой температуре.
Стоя напротив парня, мой взгляд упал на его небольшую татуировку, что была набита под левым ребром. Я робко прикоснулась к черной наколке.
— Черная весна. — Прочитала я.
Киса облизнул губы, а после поджал их.
— Что это значит?
Мы встретились взглядом, и он смущенно склонил голову.
— Э-э название клуба.
— Того самого?
Я перехватила его взгляд и он молча кивнул.
— И кто его придумал? — Поинтересовалась я.
— Мел.
— Мел?
— Ну, Меленин. — Уточнил он. — Егор. Не знаешь такого?
Я отрицательно покачала головой.
Цыкнув языком, Кислов запрокинул голову и на мгновение задумался.
— Лысого такого не помнишь? — Прожестикулировал он. — Он еще утром меня остановить пытался.
— А-а ... — Уясняющее протянула я. — Да, помню.
— Ну вот. Его была идея.
Кудрявый выдержал короткую паузу.
— Егор, он романтик вонючий. Тащится по одному фрику, что завет себя уличным поэтом. Оставляет свои стихи где попало, а Мел их собирает.
— Дай угадаю. — Невольно перебила я.
— Черная весна — это название одного из стихов, что так любит Егор?
— Можно и так сказать. — Пожав плечами, ответил он.
Я хмыкнула и мое непроизвольное внимание забрала еще одна татуировка. На сей раз, она находила у него на кисти левой руки.
— А эта? — Я коснулась его холодной кожи, указывая на маленький партак.
— Это я сам набил. — Мы встретились взглядом. — По глупости.
Над нами воцарилась неловкое молчание, что было преисполнено ещё более неловким событием. Но лишь для меня это было неловко. Для Кисы это было своего рода игрой. По крайне мере, мне так казалось. Он беспечно пустил студёную ладонь по моему предплечью, уверенно двигаясь вверх. Он дошел до веснушчатых плеч, небрежно поправляя светлую бретельку промокшего лифчика, словно желая её снять. Здравый смысл оказался сильнее возможного влечения, и он двинулся дальше. Он нежно коснулся шеи, провел большим пальцем по моему едва ощутимому кадыку, и я устала прикрыла вежды, наслаждаясь трепетной и единовременно мягкой лаской.
И тут ...