Не одна религия.

"Сердце ранит не любовь,а
человек,не умеющий любить"

В

Вместо того чтобы фокусироваться на любви как источнике боли, история показывает, что настоящую рану наносит человек, не способный на искренние чувства и уважение. Халима сталкивается с ситуацией, где её чувства и желания игнорируются, а будущее решается без её согласия. Боль ей причиняет не любовь, а её отсутствие и неуважение в действиях отца и будущего мужа. Её сердце разбивается не из-за любви, а из-за осознания, что её лишают выбора и права на собственные чувства.
_______________________
— Халима! Шайтан тебя дери! — кричала моя сестра, которая была ранней пташкой.

— Джианна, можно я посплю в свой выходной? — невозмутимо бросила я подушку в сестру.

— Тебя папа звал! Он просит тебя зайти к нему в кабинет!

Я, недовольно фыркнув, встала со своего рая. Быстро умывшись, я надела белое платье длиной миди.

Я надела черный хиджаб. В кабинет отца я не могла явиться без него. Там могут быть мужские пары глаз, поэтому я надеваю его, когда меня зовет папа.

Я аккуратно направилась к кабинету отца. Остановившись около двери, я постучала. Поступил положительный ответ: «Войди». Открыв дверь, я уставилась на три пары глаз.

Первый мужчина был с острыми скулами. Его черные глаза смотрели прямо в душу. Волосы черные, словно смоль. Накаченное телосложение. Он был одет в белую рубашку, рукава закатанные до локтей, обнажая смуглую кожу и выпирающие вены. Черные брюки были довольно широкие.

Второй же был похож на первого: такие же черные волосы, острые скулы. Но телосложение не столь накаченное.

Я поняла, что открыто изучаю первого мужчину, и тут же отвела взгляд.

— Халима, дочка, подойди-ка сюда, — прозвучал властный голос папы.

Я маленькими шажками подошла к папе. Отец встал со своего кресла.

— Спешу вас познакомить. Халима, знакомься, Арслан Эмирхан, — говорил папа, указывая на первого мужчину. — Маттео Эмирхан, — закончил папа, указывая на второго мужчину.

— Рада знакомству, — сказала я, легонько кивнув.

— Взаимно, — разнёсся голос Арслана. Его голос был хрипловатый, спокойный и такой властный.

Чего это я? Обычный парень, который живет за счет наследства родителей. Наверняка избалованный парень, меняющий женщин каждый день.

— Хали, не люблю томить. Ты выходишь замуж за Арслана, — голос отца эхом разнёсся в разуме.

Мир словно замер, а в нем осталась лишь я и мое сломанное сердце. Внутри что-то треснуло и разлетелось на тысячи осколков. Боль… В детстве было больно, когда я падала с велосипеда, разрывая кожу на коленке до крови. Но сейчас настоящая боль была в том, что меня не спросили, не спросили, готова ли я. По традициям, мужа выбирают родители.Я это понимаю, но я не готова. Тем более он не нашей религии.

— Но мы же разной религии, — единственное, что произнесла я.

— Арслан родился в Стамбуле, но сейчас проживает в Нью-Йорке. Он временно вернулся сюда. Хали, мы уже всё обсудили. Свадьба через три недели.

— Почему так рано?! — воскликнула я.

— Мы хотели через неделю, но Арслан решил дать тебе время подготовиться, — говорил отец, садясь обратно в кресло.

Как любезно с его стороны!

Я вышла из кабинета, громко хлопнув дверями. Аллах,Аллах! Я выхожу замуж через неделю, так ещё и непонятно за кого! Как несправедливо!

ARSLAN
EMIRKHAN.

Сегодня я прибыл в родной Стамбул. Мне предстоял разговор с Ахмедом Суханом. Этот человек некогда не вызывал у меня восхищения. Пока я, в свои 23 года, добился власти. Он же может только предлагать сотрудничество с подобными мне людьми.

Я жил по принципу: "Слабые люди ищут поддержку, сильные люди воюют одни". И как же мне это помогало!

Чёрная тонированная машина подъезжала к двухэтажному дому. Ни цветов, ни фонтана во дворе не было. В моём особняке живёт лишь одна девушка — это моя сестра. Но наш двор украшен самыми красивыми цветами.

Мы с братом вышли из машины. Мои волосы, как всегда, были взлохмачены. Я закатал рукава белоснежной рубашки, обнажая руки по локоть. Интересно даже, что этот старик хочет от меня на этот раз. Мы вошли в дом, и в нос ударил незнакомый аромат. Мы с Маттео пошли прямиком к кабинету Ахмеда. Не соизволив постучать, я рывком вошёл в кабинет. Старик от неожиданности даже подпрыгнул.

— Здравствуй, Арслан. Здравствуй, Маттео, — встав из-за стола, здоровался старик.

— А ты всё ещё не близок к смерти, — проговорил мой брат с усмешкой.

— Скоро помру, не волнуйся, — с горькой улыбкой сказал старик.

— Это ты не волнуйся. Гарантирую отличные похороны, могу даже аниматоров заказать. Кого больше хочешь: Машу или Медведя? — с улыбкой проговорил Маттео.

Дай Бог мне сил.

— Перейдем к делу, — мой хрипловатый голос разнёсся по тихому помещению. — Зачем ты отвлёк меня от моих дел? Я, чёрт возьми, похож на тебя? На моих плечах столько дел, что тебе и не снилось!

— У меня есть к тебе предложение, — начал вдруг Ахмед. — Я хочу, чтобы Эмирханы и Суханы породнились.

— О, Ахмед! Наша Камилла не выйдет за такого старика, как ты, — ленивым тоном ответил Маттео.

Он придурок?

— Что?! Я не про неё. Я хочу, чтобы Арслан женился на моей дочке Халиме, — вдруг заговорил Ахмед.

— Старик, у тебя всё в норме? Может, тебе и от дел отойти, а то твоя голова в последнее время не варит, — проговорил жестоко Маттео.

Неужели он про милую девушку, с которой он приезжал на день рождения одного мужчины? Как её там звали? Хадиджа? Халима? Вроде Халима.

— Я согласен, — резко и неожиданно ответил я. Неожиданно даже для себя.

-В таком случае свадьба состоится через неделю, - с улыбкой говорил Ахмед.

-Я не смогу. Я улетаю в Италию. Смогу только через три недели, - сказал я, смотря на старика.

-В таком случае, хорошо, - ответил Ахмед.

В кабинет зашла девушка. Она была хрупкой и невинной: белое платье, волосы скрыты под хиджабом.

Ангел.

Первое, что я подумал, когда увидел ее. Она медленно подняла взгляд на меня. Она изучала меня, каждую часть моего тела, точно так же, как и я.

Глаза блестели. Но когда её отец сообщил ей о свадьбе, блеск в глазах потух.

И держите меня семеро! Я хотел подойти к ней и обнять так сильно и нежно. Дерьмо.

Любовь — это как алкоголь: вроде знаешь последствия, но веришь в лучшее, и поэтому сначала тебе хорошо, а потом, как всегда, хреново.

Это брак поневоле, ничего больше.