Глава 35
На полу валяется одежда, своего рода дорожка из хлебных крошек в сказке для взрослых. Мой взгляд следует по ней. Перевернутые туфли на высоких каблуках. Мужские кроссовки по обе стороны от них. Футболка, платье, белье... я закрываю глаза, как будто это сотрет открывающуюся передо мной картину, но когда открываю их, ничего не меняется. Черное кружевное белье - белье, которое я бы никогда не надела - валяется там, где его кинула владелица, прежде чем лечь в кровать.
Мой взгляд скользит выше, по накачанным икрам, коленям, рукам, лениво свисающим между ними, по голому, рельефному животу. Задерживается на свежей царапине на груди слева, в районе сердца. Наконец наши глаза встречаются.
- Где Тэхён? - спрашиваю я первое, что приходит в голову. Мой разум отказывается воспринимать увиденное. Я скорее поверю в ложь, чем в то, что сейчас наблюдаю. Например, я случайно забрела в комнату Тэхёна, и Чонгук, пьяный, тоже попал сюда по ошибке.
Но он лишь смотрит на меня с каменным выражением лица, провоцируя потребовать объяснений.
«Не может быть, чтобы Чонгук обходился без секса», - нашептывает мне на ухо голос Намры.
- А парни, с которыми вы пили пиво? - в отчаянии бросаю я.
Чонгук получает все шансы рассказать мне свою версию, отличную от той, что сейчас открывается моим глазам. Соври мне, черт подери! Но он упрямо продолжает молчать
Из-за его спины, словно привидение, поднимается Миён. Мир вокруг рушится. Время тянется нарочито медленно, когда она проводит рукой вдоль спины Чонгука, по его плечу, а потом растопыривает пальцы на его груди. Нет никаких сомнений, что она голая.
Миён, глядя прямо на меня, целует Чонгука в шею. А он даже не сопротивляется. На его лице не дергается ни один мускул.
- Чонгук... - Его имя звучит не громче шепота, до боли царапая горло.
- На тебя жалко смотреть. - Голос Миён кажется лишним в этой комнате. - Тебе лучше уйти. Если только... - Она вытягивает свою голую ногу и закидывает на Чонгука, на котором еще остались спортивные штаны. - Если только ты не хочешь остаться и наблюдать.
Боль в горле становится нестерпимой, а Миён продолжает обвиваться вокруг Чонгука, и он не делает никаких попыток избавиться от нее.
Её ладонь скользит вниз по его руке и когда достигает запястья, он дергается - едва заметное, почти бессознательное движение. Я с тревогой наблюдаю, как ее пальцы двигаются по его животу, но прежде чем она успевает взять то, что, как я думала, теперь принадлежит только мне, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты.
Я ошибалась. Я ошибалась в стольких вещах, что мой разум не может переварить их все одновременно.
Когда мы постоянно переезжали, мне хотелось обосноваться в одном месте. Когда очередной мамин ухажер слишком долго смотрел на меня с вожделением, мне хотелось, чтобы у меня был отец. Когда я оставалась ночью одна, а она работала, обслуживая столики, танцуя в клубах и занимаясь еще бог знает чем, чтобы я была сыта и одета, мне хотелось брата или сестру. Когда же мама заболела, я молилась о деньгах.
Теперь у меня все это есть, но я еще никогда не чувствовала себя так отвратительно, как сейчас.
Я бегу в свою комнату и запихиваю в рюкзак чемоданчик с макияжем, две пары старых джинсов, несколько футболок, нижнее белье, костюм из «Мисс Кэнди» и мамино платье.
Я сдерживаю слезы, потому что это не поможет избавиться от этого кошмара. Надо просто поскорее убираться отсюда.
В доме царит мертвая тишина. Смех Миён, когда я сказала ей, что должен же здесь быть хотя бы один порядочный мужчина, эхом раздается в моей голове.
Моё воображение рисует сцены между Миён и Чонгуком. Как он целует её, как его пальцы касаются её тела. Выйдя из дома, я, шатаясь, заворачиваю за угол, и меня рвёт.
Не обращая внимания на желчь во рту, я шагаю вперед. Машина сразу же заводится. Трясущимися руками я переключаю передачу и выезжаю на подъездную дорожку. Я все жду и жду, когда, как это случается в кино, из дома выбежит Чонгук и будет кричать, чтобы я вернулась.
Но этого так и не происходит.
Не будет никакого воссоединения под дождем, и единственными каплями на щеках оказываются мои слезы, которые я уже больше не могу сдерживать.
Монотонный голос навигатора направляет меня к пункту моего назначения. Я глушу мотор, достаю документы на машину и засовываю их в книгу Одена. Оден писал, что когда мальчик упал с небес, его все-таки где-то ожидало его будущее, так что незачем переживать о чьих-то потерях. Но чувствовал ли он то, что сейчас чувствую я? Написал бы он эти строки, пожив моей жизнью?
Я опускаю голову на руль. Плечи сотрясаются от рыданий, а к горлу снова подступает тошнота. Я вылетаю из машины и на дрожащих ногах иду ко входу на автовокзал.
- Ты в порядке, милая? - обеспокоенно спрашивает меня кассирша. Из-за ее сочувственного доброго взгляда я снова начинаю рыдать.
- М-моя бабушка умерла, - вру я.
- О, мне так жаль. Похороны, значит?
Я отрывисто киваю.
Она начинает печатать на компьютере, и длинные ногти клацают по клавиатуре.
- Обратный билет?
- Нет, только в один конец. Не думаю, что вернусь сюда.
Её руки зависают над клавишами.
- Ты уверена? Будет дешевле, если купишь билет туда и обратно.
- Здесь мне больше нечего делать. Нечего, - отвечаю я.
Наверное, это боль, отразившаяся в моих глазах, заставляет ее перестать задавать вопросы. Она молча печатает мой билет. Я забираю его и залезаю в автобус, который, к сожалению, не сможет увезти меня отсюда быстро и далеко.
Рид Ройал разбил мне сердце. Я упала с небес и вряд ли смогу встать на ноги снова. Только не в этот раз.
что будет дальше узнаете во второй части истории « Сломленный принц» 💋