Не друзья

Для Ду Юя Чжун Ли стал неожиданностью.

Он не думал, что спустя столько лет снова встретит его, и уж тем более не ожидал, что узнает его с первого взгляда.

Конечно, Чжун Ли внешне почти совсем не походил на того ребенка, каким был в детстве. Теперь он был высоким, еще более загорелым, с большими глазами. Казавшийся в детстве приплюснутым нос вырос в ровный, гордый профиль, и в целом его лицо можно было назвать весьма привлекательным.

Но, несмотря на это, Ду Юй почему-то сразу понял, что это именно он. Да он и сам поразился этой странной, но безошибочной интуиции.

Позже, вспоминая, он решил, что, возможно, все дело было в той неизменной глуповатости, которая так и веяла от этого парня.

Ду Юй всегда считал Чжун Ли недалеким. Тот был простодушным и прямолинейным, во всем шел напролом, как бульдозер. Поэтому иметь с ним дело было слишком легко так же, как знать маршрут человека, который ходит на работу и домой одной и той же дорогой. Чтобы его перехватить, достаточно просто подождать где-то посередине.

В свободное время Ду Юй зашел на концерт их группы. Выступление было не то, чтобы выдающимся, даже на твердую восьмерку не тянуло.

Но ему понравилось.

Ду Юй не занимался подписанием контрактов с яркими, уже раскрывшимися музыкальными талантами. Если человек сияет так, что его невозможно не заметить, то какой смысл в его «открытии»? Разве слепой не увидит такого блеска?

Процесс вырезания неотшлифованного нефрита — самый замечательный. Когда Сюй Ян только собирался войти в шоу-бизнес, многие говорили, что у него «совершенно нет голоса», и советовали ему просто продавать свою внешность, не пытаясь петь. А сегодня его называют прирожденным вокалистом.

Янь Кэ и вовсе считали в музыкальной индустрии «мусором, годным разве что на переработку», но разве это помешало ему стать популярным уже в зрелом возрасте? Превратить гнилое дерево в изящный бонсай — вот что приносило Ду Юю настоящее удовлетворение.

То же самое и в любовных делах. Он всегда выбирал тех, на кого уже повесили ярлык «невозможно», и ни разу не проиграл. Но он только нападал, никогда не оборонялся. Завоевав один город, он сразу же двигался к следующему, попросту бросая захваченные территории. Если говорить прямо, он пользовался и бросал.

Поначалу Ду Юй и правда не планировал вовлекать Чжун Ли в эту игру. Тот казался ему милым, даже симпатичным, но такие недалекие люди никогда не были его типом. Какое удовольствие можно получить, если противник падает после двух ударов?

Он искренне хотел помочь Чжун Ли с музыкой. Хотя того и затоптали к тридцати годам, Ду Юй знал, что он обязательно пробьется, создаст что-то, от чего у слушателей пробежит ток по коже и сон как рукой снимет.

Помимо еще не раскрывшегося до конца музыкального таланта, у Чжун Ли было и другие достоинства. Он был как большая собака — мог и дом охранять, и хозяина защитить, при этом ел мало и был неприхотлив. Дашь ему немного тепла, и он уже сияет от счастья. Да и умом не блещет, так что приручить его — проще простого. Держать такого питомца для забавы была неплохая идея.

Но постепенно у него к Чжун Ли начало просыпаться желание. Виной тому была его глуповатая, наивная натура, еще никем не тронутая, просто невозможно было не захотеть попробовать.

Глупость, доведенная до крайности, может стать формой сексуальности.

Благодаря глупости Чжун Ли его пробная дегустация прошла даром, и ему даже не пришлось извиняться, проблема была сама решена.

Когда же он наконец полностью «съел» его, то заплатил небольшую цену, но она все равно была смехотворно низкой. И он не удержался от второго раза.

После второго раза разум подсказывал ему, что пора остановиться.

Обычно он никогда не связывался с друзьями. В конце концов, если потом придется разрывать отношения, это будет слишком неловко. Но этот глупыш оказался редким исключением: даже после столь грубого «поедания» он продолжал с ним общаться. Если зайти дальше, это могло стать по-настоящему опасным.

И все же он не смог удержаться.

Прежде чем он осознал это, он уже вовсю обстреливал крепость своих принципов.

Его самого поражала собственная бесстыдность. Пускаться на такие аферы с другом — это уже за гранью, это нарушало все его моральные устои.

Но когда самоконтроль окончательно иссякал, он утешал себя мыслью, что, возможно, вообще не считает Чжун Ли другом.

Если не друг, тогда все в порядке.

Период ухаживаний за Чжун Ли стал для него самым насыщенным и приносящим удовлетворение. Казалось бы, перед ним был такой простодушный, такой доверчивый человек, но заполучить его оказалось на удивление сложно. Он едва не потерпел поражение.

Возможно, когда глупость достигает определенного уровня, она перестает быть просто глупостью, а становится чем-то вроде мудрости. Или даже обаянием.

Когда при всех его перекинули через плечо, у него перед глазами потемнело от унижения. Он просто не мог поверить в происходящее.

Это чувство было неописуемым, он никогда раньше ничего подобного не испытывал, и в результате полностью потерял контроль над ситуацией. Все хитрости и расчеты улетучились, а после пары лишних рюмок он и вовсе выпалил всю неприглядную правду прямо в лицо Чжун Ли.

Протрезвев, он едва не дал себе пощечину.

Как теперь можно было продолжать ухаживания, если он натворил все, чего обычно избегал?

Никогда еще он не чувствовал себя так униженно. Оставалось только вернуться домой и с позором занести в свой список первую неудачу.

Но на следующий день, к собственному удивлению, он не смог удержаться и поцеловал этого дурака.

Этого точно не было в планах.

Раз уж все пошло наперекосяк, а планы все равно не работали, он решил больше не тратить силы на расчеты.

Пусть все идет своим чередом. Он будет делать то, что хочет.

И в итоге Чжун Ли позволил себя «съесть», добровольно и без сопротивления.

Так что этот парень, без сомнения, был для него полнейшей неожиданностью.

Время от времени Ду Юй ловил себя на мысли, что хорошо было бы, если бы на этом всё и закончилось.

Тогда ему не пришлось бы испытывать того, чего он никогда не знал и знать не хотел.

Растерянность, ревность, страх и даже боль.

Это странное сжимающее чувство в груди было отвратительным.

Ему было больно.

Незаметно пролетело уже немало времени с тех пор, как они стали с Чжун Ли парой, и Ду Юй задумался, что может, пора заканчивать?

По его привычке, давно уже следовало бы найти другого. Этот мужчина был полностью покорён, в нём не осталось ничего неизведанного. Если не расстаться сейчас, что он будет делать дальше?

И тогда он обратил внимание на Николаса. Отличный вариант, полностью соответствующий его вкусу. Красивый, гордый, умный, с дерзким острым языком.

Но слова расставания так и не срывались с его губ. Каждый раз, когда он собирался их произнести, в груди вновь возникала та странная боль, и язык будто немел.

Чжун Ли был до глупости простодушным, безыскусным, совершенно неспособным причинить вред. Откуда же тогда бралась эта боль? Ду Юй не понимал.

Может, когда глупость достигает определённого предела, она тоже становится оружием?

Не успев как следует порвать с Чжун Ли, он уже начал ухаживать за Николасом. Ещё один принцип, рухнувший прахом.

Он даже не вручил прощальный подарок. Вместо этого однажды ночью он разбудил спящего рядом мужчину и надел ему на палец своё кольцо.

Настоящим подарком на расставание были эксклюзивные часы за почти миллион долларов, которые так и остались лежать в его ящике.

Когда Чжун Ли вручил ему грубо обработанного нефритового Будду, боль снова сдавила грудь, перехватывая дыхание.

Это чувство было ужасным. Всегда он играл чужими сердцами, сжимая и дёргая их по своему усмотрению. Но когда дёргали за его собственное — это ему категорически не нравилось.

Он решил, что лучше поскорее порвать с Чжун Ли. Николас подходил ему куда больше.

Николас был умён, умел ловить возможности и карабкаться вверх, понимал его привычки и правила игры. Их отношения напоминали шахматную партию, доставляя Ду Юю удовольствие. Конечно, Николас вовремя выторговал для себя немало выгод.

Ему нравились такие бойкие и хитроумные, как Николас, каждый момент с ними был вызовом и страстью, и лишь спустя долгое время появлялось пресыщение. А простодушные и глуповатые — разве не скучны до зевоты?

И семья ему тоже не была нужна. Он терпеть не мог никаких оков.

Но посреди ночи он вдруг просыпался с ощущением пустоты. Рядом лежал не Чжун Ли.

Ему хотелось обнять его, уткнуться носом в его волосы, впитать их мягкий аромат, ощутить тепло и знакомый запах его кожи. Как же так вышло, что ему этого всё время не хватало, даже когда он держал его в объятиях каждый день?

Ду Юй даже самому себе начинал казаться пугающим.

Он никогда не был таким. Он не страдал ностальгией, для него в чувствах не существовало понятия «привычка», было только «пресыщение». Он не мог привязаться к кому-то лишь потому, что привык.

Он так любил всё новое и будоражащее.

Однажды, спустя долгое время, Ду Юю приснилось, будто они с Чжун Ли спят на лугу. Погода была прекрасная, Чжун Ли лежал у него на груди, как они часто делали, а вокруг бегали и шумели дети. И он почувствовал себя... невероятно счастливым.

А затем резко проснулся.

Чжун Ли не было. На его груди лежал лишь лунный свет, проникающий из окна.

Он больше не мог заснуть. Боль сдавила грудь так сильно, что он не мог даже подняться.

Он всегда гордился тем, что умел видеть людей насквозь.

Но самого себя разглядеть так и не смог.