13
Одно дело - предполагать, другое - знать правду. У меня были подозрения, что Чимин является отцом Чонгука, но этот факт все равно ввел в потрясение, когда фраза прозвучала напрямую, отпечатываясь в голове. Допустим, у этого человека были стычки в прошлом с Кимом, и теперь этот Чимин хочет ему отомстить. Но неужели родной отец может так поступить с собственным сыном, лишив его зрения? В голове не укладывалось.
- Неужели отец мог сделать такое с тобой? - С дрожью в голосе произнесла я, после чего легонько коснулась повязки возле виска.
- Я тоже не думал, что он на это способен, но это произошло, - в голосе Чонгука сквозила горечь.
- Что случилось?
- Приготовься слушать эту долгую историю, - и Чонгук начал свой рассказ.
Как оказалось, Ким Намджун и Чон Чимин когда то учились вместе. Как раз в то время начал зарождаться проект, где изучались методы воздействия на энергию, а также способы разрушения и избегания этих воздействий. Намджун и Чимин прекрасно учились и имели высокие способности, превосходящие многих других учеников. Заинтересовавшись проектом, они, не раздумывая, тут же подали заявки на участие в нем, после чего были успешно приняты. Завершив обучение в университете, парни захотели продолжить научную деятельность и развивать проект, но случился какой то разлад. Чонгук пояснил, что не знает точную причину, но отец его уверял, что Намджун стал мерзким человеком.
- Отец говорил, что Намджун предал его, - пояснял Чонгук, - и работа над проектом осложнилась. Я спрашивал у него, что же случилось, но отец никогда не отвечал. Было видно, что ему неприятно об этом вспоминать, и он не горел желанием делиться со мной. Но он уверял меня, что Намджун только вредил проекту. Я не совсем понимал, что же такого Ким сделал, что отец резко невзлюбил его, ведь раньше они общались нормально. Да не то, что общались, они дружили! Когда то мы часто приходили с отцом в гости к Намджуну, и он всегда был приветлив и гостеприимен, всегда был добр ко мне. Да и сам Ким у нас частенько бывал. Поведение Намджуна и рассказы о нем от отца у меня вызывали диссонанс. Казалось, что настоящий Ким и тот, о котором говорил отец, - это два разных человека. «Но ведь отец не может врать своему ребенку» - думал я тогда. Сделал вывод, что Намджун просто надевает маску передо мной.
Позже ректор университета, при котором учились Чимин и Намджун, покинул пост, и возник конкурс на его место. Молодые люди приняли участие и шли на выборах на равных, но, по словам отца Чонгука, Намджун что то подделал в голосах и несправедливо выиграл, подставив Чимина. Кроме того, позже Чона отстранили от проекта.
- Отец редко посвящал меня в подробности проекта, хотя утверждал, что в будущем мы с ним вместе возьмемся за него, - продолжал Чонгук. - Я тогда не понимал, зачем заниматься наукой, скрывая это от других, но со временем стал замечать, что помыслы моего отца отнюдь не чисты. Проект по изучению методов воздействий на энергию, он же ИМВЭ, был нацелен больше на то, чтобы изучать и знать, как защищать энергию. То есть они рассматривали способы влияния, но это нужно было для того, чтобы в дальнейшем понимать, как можно этого избежать, обезопасив себя. Мой отец не одобрял безобидный подход. Он считал, что надо применять более жесткие методы. Например, напрямую рассматривать, как можно повлиять на органы чувств через энергию.
Отстранившись от проекта, Чимин продолжил разработки сам, но ему хотелось заполучить и те документы, что хранились в университете в закрытом доступе. Помимо этого, Чон постоянно злился на Кима за то, что тот забрал место ректора, которое, по его мнению, Чимин заслуживал больше Намджуна. Чон решил отомстить и подумал, что Чонгук, как единственный сын, у которого, к тому же, имеется дар телепатии, как и у самого Чимина, поддержит отца.
- Я был в шоке от того, что говорил мне отец, - признался Чонгук, - он сказал, что намерен свергнуть Кима и вообще желает ему смерти. Я понимал злость отца, но никак не мог это поддержать. Я хорошо относился к Намджуну, что бы ни говорил отец. Тем более я стал подозревать, что он мог врать мне, говоря про Кима гадости. Я уверял отца, что нельзя так поступать, особенно совершать убийство, но отец не слушал меня. Из него посыпались упреки, что я неблагодарный сын, ведь он так старался помогать мне развивать телепатию, чтобы в дальнейшем уже я ему помогал, а я отказался. Но я точно не мог пойти на преступление. К тому же, осознавал, что и проект нельзя отдавать отцу в руки, ведь это может иметь плохие последствия. И тут произошла моя самая большая ошибка.
Чонгук сглотнул, выдержав паузу. Его руки то сжимались, то разжимались, никак не могли найти себе место. Я покорно молчала, ожидая, когда Чонгук продолжит, но в горле уже стоял ком от всего услышанного.
- Я сказал отцу, что, если он действительно сделает это, я его остановлю, - Чонгук издал нервный смешок, - дурак. Если бы я этого не сказал, возможно, у меня все еще осталось бы зрение. Но после моих слов отец напал на меня. Я не смог отбиться и потерял сознание. Пока был в отключке, отец что то сделал с моей энергией, и я очнулся без зрения. Это были самые тяжелые дни в моей жизни. Он оставил меня, и я был вынужден учиться жить заново. Я обращался к целителям, думал, что они смогут вернуть зрение, но все пожимали плечами и не знали, что с этим делать, ведь с глазами ничего не произошло, они не повреждены. Все дело именно в энергии, которая каким то образом влияет на физическое состояние, блокируя зрение. Лишь пелена выдает, что со мной что то не то, но о ней я уже от других и услышал.
В груди все сжалось, и я, не выдержав, взяла руки Чонгука в свои, крепко сжимая, в то время как он сделал очередную паузу. Как же мне хотелось его поддержать. Парень никак не отреагировал на мои касания, полностью погрузившись в рассказ.
- Иногда я думаю, как бы было проще, если бы я просто тогда промолчал. Возможно, нужно было сделать вид, что я согласен с ним, подробнее узнать, что он задумал, и уже тогда строить план, как помешать. Но, нет, я выбрал самый тупой вариант, из за которого только создал еще больше проблем. Вот всегда так получается: осознаешь свои ошибки, уже совершив их. В моменте трудно проанализировать все варианты событий и принять решение, как лучше поступить. Лишь потом в мыслях появляется большое дерево вариантов, которые могли привести к наилучшему исходу. И осознание того, что ты выбрал далеко не лучший путь, терзает душу. Но изменить ничего уже нельзя. Приходится только придумывать новые варианты действий, отталкиваясь от того, что уже сделано.
- Не вини себя, пожалуйста, - тут я уже не смогла промолчать. - Ты поступил так, как считал нужным в тот момент. Так, как тебе подсказала совесть. Ты не стал хитрить, а был честен, и совесть должна быть чиста перед тобой. А вдруг, соврав отцу, что то пошло бы еще хуже? Вдруг, узнав о твоем предательстве, он бы вообще тебя убил? Никто не знает, что могло произойти. Если выбирать между тем, потерять зрение или жизнь, лучше уж остаться слепым, но живым.
- Ты так говоришь, потому что сама подобное никогда не испытывала. Я, конечно, не желаю тебе такого, не подумай. Просто очень тяжело, когда мир был, а потом словно погас.
- То есть ты бы предпочел умереть?
Чонгук задумался, но все же отрицательно покачал головой, сжимая челюсть.
- Ну и вот. У тебя хоть и нет зрения, но есть шанс его вернуть. А вот жизнь вернуть ты бы никак не смог. Так что прекращай себя винить. Сам же сказал, что нужно отталкиваться от того, что уже произошло. Просто прими это и двигайся дальше. Ты уже молодец, ведь не сдался, а поступил сюда. И я уверена, что твой отец врал про Кима. Я за прошлый год несколько раз убеждалась, что наш ректор замечательный. Уверена, что он поможет. Мы обязательно все расскажем Киму и найдем способ вернуть тебе зрение.
Лицо Чонгука, которое только что было печальным, вдруг смягчилось от легкой улыбки.
- Опять мы? - мягко уточнил Чонгук.
- Ты думаешь, что после всего, что ты мне рассказал, я просто так останусь в стороне и буду ждать, что же произойдет? - возмутилась я. - Ну уж нет! У тебя свои понятия по поводу того, как нужно поступать, а у меня свои.
Я уже и забыла, что все это время держала руки Чонгука, и вспомнила об этом лишь тогда, когда почувствовала, что он большими пальцами водит по тыльным сторонам моих ладоней. От этих ненавязчивых ласковых движений перехватило дыхание. Я вспомнила, что в день нашего знакомства Чонгуку не очень понравилось, что я его взяла под руку. Сейчас же этот человек спокойно касался меня и, кажется, был совсем не против. От этой мысли уголки губ сами собой поднялись вверх. Чонгук не видел мою улыбку, что одновременно печалило и радовало в данный момент, ведь, если бы увидел, как я реагирую на его касания, я бы смутилась.
В этот раз Чонгук не стал убеждать меня в том, чтобы я не лезла в его дела. Он по прежнему не одобрял мое рвение помочь, но понял, что запрещать бесполезно. Чонгук попросил лишь быть осторожной, а если так случится, что я где то увижу Чимина, стараться тут же прятаться и ни в коем случае не сталкиваться с ним.
Пока мы сидели, уже начало темнеть, и нужно было отправляться домой. До общежития мы шли вместе, и по дороге я вспомнила, что не все рассказала, что хотела.
- Слушай, я же была у Джен сегодня. Поинтересовалась, знает ли она что то о проекте и где над ним работают. Оказалось, что в архивном кабинете, но не совсем. Там есть еще один какой то скрытый кабинет, но от него ключ только у мистера Кима.
- Когда я был в архиве, я на ощупь пытался понять, что там вообще есть и как устроено. Да, какую то дверь я почувствовал, но не был уверен, что это то, что мне нужно. Сперва хотел изучить, что лежит в архиве, а потом уже планировал попробовать пробраться туда. Но на осмотр мне нужно много времени, так как приходится применять на каждый взятый документ заклинание объемного шрифта, а потом отменять его. Отец не говорил мне, где именно находятся документы, но упоминал архив. Вот я и подумал, что стоит проверить все.
Как же это муторно - вот так просматривать каждый документ вслепую. Со мной изучать документы будет гораздо быстрее. Но сам архив рассматривать теперь не имело смысла. Вполне логично, что для проекта отведено отдельное место, в которое доступ закрыт для посторонних, а проникнуть не так просто.
- Как думаешь, а ключ может находиться в кабинете самого Кима? - задалась вопросом я.
- Не думаю, - покачал головой Чонгук, - иначе его тоже было бы просто забрать. Мне кажется, что этот ключ у него.
- И что же нам делать?
- Или ждать Намджуна, или попытаться проникнуть без ключа. Вторая идея мне не очень нравится, но и сколько ждать - неизвестно, а надо что то делать.
Мне и самой эта идея совсем не нравилась. Мало того, что в моей голове отсутствовали варианты, как возможно проникнуть в кабинет, так еще и нас могли серьезно наказать, если кто то это увидит. Наши намерения чисты, но сможем ли мы это доказать?
Подходя к воротам общежития, я поймала себя на мысли, что не хочу расходиться с Чонгуком. Хоть между женским корпусом и мужским есть проход, входные двери для удобства разные.
Мы встали друг напротив друга, и я разглядывала Чонгука без прежней непонятной стеснительности. Его темные волосы слегка трепал ветер, хотелось пригладить их. Мой взгляд случайно упал на губы. Промелькнула мысль, что мне бы хотелось сейчас поцеловать их, но я тут же отогнала это мимолетное желание.
- Пора расходиться, - напомнил Чонгук.
- Да, пора, - с сожалением признала я, - неплохая выдалась прогулка. Спасибо, что рассказал мне о себе. Извини, что я вынудила тебя это сделать.
- Иногда приятно разделить с кем то то, что скрыто от всех, - Чонгук скромно улыбнулся.
Эти слова согрели. Для меня было особенно важно, чтобы он не жалел ни о чем.
- Ну, я тогда пойду, - неуверенно произнесла я.
- Да, конечно. До завтра, Лиса.
- До завтра.
Пересилив себя, я направилась в сторону входа женского корпуса, но, сделав пару шагов, все таки обернулась, поддаваясь неведанному притяжению. Чонгук все еще стоял, и возникало ощущение, что он смотрел мне вслед, хотя, конечно, это невозможно. Внезапно он махнул мне рукой, от чего мои брови поползли вверх от удивления. Как он понял, что я обернулась? Он же не видит! Не выдержав, я снова подошла к нему.
- Как ты узнал, что я посмотрю? - недоумевающе спросила я.
- Я просто почувствовал, что ты еще рядом, - пояснил Чонгук, - решил помахать, но не знал наверняка, увидишь ты или нет. А ты увидела. Значит, обернулась.
Его лицо было довольным, и настал черед смущаться мне.
- Это что, проверка была?
- Может быть, - загадочно произнес он, улыбаясь, после чего развернулся и медленно зашагал, ведя тростью перед собой, - теперь точно до встречи.
Несколько секунд я стояла в ступоре, провожая Чонгука взглядом, наблюдая, как развевается на ветру его плащ, и лишь потом направилась к себе.
Нужно было заняться учебой, ведь до этого я пропустила несколько занятий, но мысли были совершенно о другом, сосредоточиться на изучении магии никак не получалось. Я постоянно прокручивала в голове историю Чонгука, невольно перенося его переживания на себя. Представляла, каково это. Когда видишь, а потом слепнешь. Когда родной человек превращает твою жизнь в ад. Когда не верится, что такое возможно. Когда приходится одному справляться со всеми трудностями. Когда постоянно прокручиваешь в голове развития событий, которые могли бы быть, если поступил бы по другому. Когда идешь к цели, но вокруг много препятствий. Когда не знаешь, есть ли способ решить проблему. Когда поджидаешь опасность на каждом шагу. Когда не можешь никому доверять. Когда раскрываешься человеку, с которым не так давно знаком.
Смогла бы я на его месте вот так рассказать о себе кому то? Трудно сказать. Но мне нравилось, что я каким то образом смогла завоевать доверие Чонгука. Я не должна разрушить его, ведь эта вещь хрупка, как стеклянная ваза. Разбив, обратно не склеишь, останется только получать болезненные раны от осколков.