28. Не-конец
Удивительно, но дышать почему-то получается, а значит можно и попытаться приоткрыть глаза, чтобы захрипеть от ужаса, когда получается сфокусироваться.
Нет.
Нет!
НЕТ!!!
Пожалуйста, нет!
Только не это!
Ван Ибо не понимает как, но подползает к Кощею, который лежит в метре от него в такой кошмарно неестественной позе, что выть хочется. Что, собственно, он и делает, когда дрожащими руками обхватывает бледное окровавленное лицо:
- Нет, нет, нет! Пожалуйста! Пожалуйста!
У него даже нет сил гаркнуть на Мэн Яо, который потрясенно падает на колени рядом, скуля:
- Я не хотел! Не хотел! Учитель!
Но злобно рычит, когда парень тянет свои руки к его колдуну:
- Что ты сделал?! Как ты хотел убить меня?!
Парень смотрит на него с животным ужасом, словно боится опустить глаза на своего учителя:
- Это должен был быть ты! Ты! Все из-за тебя!
- Что. Ты. Сделал, - дыхания еле хватает, чтобы выталкивать из себя слова.
Мэн Яо становится совсем белым от осознания:
- Ты должен был умереть в муках после того, как у тебя будут переломаны все кости и повреждены все органы. Но учитель умеет от такого защищаться! Он сам учил меня ставить щиты!
Кровь отливает от лица, а холодеющие губы с трудом шепчут:
- Но он не успел поставить щит, потому что бросился защищать меня. Меня! Это я во всем виноват!
Теперь Ибо полностью согласен с этим аргументом, потому что на его руках еле слышно дышит тот, кого он поклялся защищать даже ценой своей жизни. Он с ужасом всматривается от расширенные от боли зрачки, боясь даже шевельнуться, чтобы не сделать еще хуже, чтобы затем с отчаянием бросить взгляд на бледного как мел колдуна-недоделку:
- Ты можешь его спасти?! Можешь же?!
Мэн Яо становится уже даже не белого, а сине-зеленого цвета:
- Я не могу.
- Ты!.. - он сначала дергается в попытке разорвать на части того, кто принес столько горя и боли, а потом в последнюю секунду останавливает себя. - Ваши магические штучки - ну же, вспоминай все, чему он тебя учил! Ты сам хвалился, что превзошел своего наставника!
Тот с отчаянием мотает головой:
- Есть кровавый ритуал, но учитель не доживет до него! Я просто не успею собрать столько людей, чтобы их убить и передать их силу ему до того, как...
Ибо переводит отчаянный взгляд на бледное-бледное лицо, где смертельно-красиво выделяются кроваво-красные губы, которых он еле касается дрожащими пальцами:
- Мой хороший, потерпи немного. Сейчас все будет. Еще чуть-чуть.
Потому что в этот момент он пытается другой рукой нашарить кинжал за голенищем сапога.
Потому что знает, что Сяо Чжань не проводил кровавый ритуал с жертвоприношением, чтобы вернуть свои силы.
Потому что кровь царевича, который связан кровными узами с колдуном, все еще при нем.
И Ван Ибо очень надеется это исправить.
Надеется успеть.
Хотя нет никакой гарантии, что это вообще сработает вот так без магического кинжала.
Но без малейшего сомнения полосует себя по запястью, которое тут же прижимает к этим нежным губам, которые еще совсем недавно целовал:
- Забирай, забирай все до капли! Только живи!
Он почти не слышит, как шокировано ахает Мэн Яо:
- Что ты делаешь?!
Только смотрит на бледное и искаженное от боли любимое лицо и молится всем богам, чтобы те приняли его кровавую жертву и спасли того, кто дорог ему больше жизни.
- У вас кровная связь! Кровная связь!
У него нет сил отвечать на незаданный вопрос, нет желания смотреть на того, кто разрушил жизнь Кощея и кто в очередной раз пытался того убить. Его губы кривятся в горькой улыбке, когда рука начинает неметь от кровопотери, а щеки Сяо Чжаня становятся чуть розовее:
- Вот так. Вот так, мой хороший. Все для тебя.
Ван Ибо с трудом умощается рядом так, чтобы рука все еще прижималась к неподвижным губам, и прикрывает глаза, чтобы чуть передохнуть.
Ведь когда кровь свернется и перестанет идти, нужно будет порезать вторую руку, а для этого нужно будет собраться с силами.
Но когда он через мгновение открывает глаза, то задыхается от страха, потому что Сяо Чжаня рядом нет. Ван Ибо испуганно озирается, потому что боится увидеть рядом хладное тело того, чью смерть он точно не переживет, но и комната ему незнакома, как и кровать, на которой он сейчас лежит.
Несколько секунд он тупо пялится на свою перевязанную руку, чтобы потом тут же рвануться, запутаться в одеяле и рухнуть с постели со стоном - блядская слабость! И затем удивленно пялиться на Вэнь Цин, которая влетает в комнату с огромными удивленными глазами:
- Ты куда собрался?!
У него один ответ на все вопросы в этом мире:
- Сяо Чжань!
Девушка закатывает глаза и помогает ему подняться, пихая обратно на кровать:
- Да что ему будет!
Ван Ибо тут же начинает задыхаться от воспоминаний, скребя пальцами по груди, словно пытаясь выцарапать оттуда болящее сердце:
- Он умирал у меня на руках! Умирал! А я...
Ладонь почти невесомо ложится на его трясущуюся руку, успокаивая:
- Он жив. И даже слишком, я бы сказала.
Ему совсем не стыдно за этот позорный невнятный писк, а также за слезы, что катятся из глаз, когда он всхлипывает, хватаясь за Вэнь Цин:
- Жив! Жив!
Девушка смягчается и садится рядом, даже неловко приобнимая в ответ:
- Живее всех живых. Не зря его зовут бессмертным.
- Но как?..
Тонкие пальцы сжимают его руку, вынуждая замолкнуть и выслушать.
- Сделка: ты выпьешь лекарство, отдохнешь немного, а я приведу тебе твоего Сяо Чжаня, чтобы тот тебе сам все рассказал. А то я не переживу, если еще и ты мне истерику закатишь.
- Еще? - но покорно кивает, откидываясь назад на подушку: ради такого он готов не только глотать горькую настойку, но и заключить сделку с дьяволом, хотя бывшая царевна явно на него не тянет несмотря на непростой характер.
- Вот и чудненько, - Вэнь Цин дает ему воды запить лекарство. - Постарайся поспать пока.
Глаза почти сразу начинают слипаться, но Ибо успевает пробормотать, отключаясь:
- Ты обещала.
Девушка еле слышно хмыкает, но от своих слов не отказывается. И ему даже мерещится нежная прохладная ладонь, что касается его лба:
- Я сдержу свое слово.
Он с трудом открывает глаза, но видит уже не Вэнь Цин, а Сяо Чжаня, который сидит рядом и смотрит так, что остатки сердца рвутся на части. И снова ему не стыдно за этот скулящий звук, который Ибо издает, когда цепляется за руку, что бережно гладит его щеку:
- Ты!..
И, совсем обезумев от радости, лезет целовать эти уже не такие алые, но все еще самые сладкие в мире губы:
- Ты жив, жив!
В этот раз Кощей даже не смущается и не шикает на него, а отвечает так яростно и голодно, что Ван Ибо верит: на самом деле жив. Поэтому отрывается от чуть распухших губ, чтобы взглянуть прямо в глаза, все еще задыхаясь:
- Я так боялся, что ничего не выйдет! Потому что я совсем не знаю про эту вашу магию.
Сяо Чжань смотрит на него с совершенно невероятной смесью любви, жалости и тревоги:
- Какой же ты у меня все-таки дурачок.
Царевич с готовностью кивает:
- А я никогда это и не отрицал, - и тянется снова, чтобы убедиться губами и руками, что это не сон и не видение. - А все-таки что я опять сделал не так?
Кощей чуть прикусывает его нижнюю губу, завершая очередной поцелуй:
- Ты сам чуть не умер, идиота кусок! Как ты мог вообще додуматься напоить меня своей кровью?! Особенно когда я был без сознания и не мог проконтролировать процесс передачи сил!
Ван Ибо удивленно приоткрывает рот:
- Все-таки получилось их передать!
- Получилось, но я чуть не сгорел от их количества!
- А я откуда знал, сколько надо! - он обижается, что его благие намерения вызывают претензии. - Ты мне ничего об этом не говорил!
- Не говорил, - Сяо Чжань обреченно стонет, явно желая стукнуть по одному упрямому лбу. - Потому что не мог и представить, что кто-то мог додуматься при имеющейся кровной связи попытаться провернуть это безумие!
Ибо все еще расстроенно дуется:
- Я готов был жизнью пожертвовать, если было бы надо, а ты не ценишь!
Кощей все-таки не выдерживает и отвешивает ему болезненный щелбан, чтобы потом бережно поцеловать тут же покрасневший от удара лоб:
- А ты не сообразил, что если ты умрешь в процессе, то из-за кровной связи я долго не протяну? Ммм?
Он растерянно хлопает глазами, все-таки соображая в итоге:
- Эээ...
Потому что напрочь забыл о том, как сильно они связаны друг с другом, и реально даже не подумал об этом, когда спасал свою умирающую любовь. А сейчас его черед обвиняюще тыкать пальцем в грудь:
- А сам! Кинулся защищать меня, живота своего не жалея! И не подумал о том, что я тоже не переживу твою смерть, хоть ты и Кощей Бессмертный!
Его палец ловят, делают профилактический "кусь", а затем целуют:
- Признаю: мы оба дураки.
Ван Ибо довольно улыбается:
- То-то же! - и уже готовится расслабиться в бережных объятиях, как его память подгружает все остальное, заставляя начать испуганно озираться. - А Мэн Яо?! Вэнь Жохань?!
Сяо Чжань неожиданно отводит взгляд и молчит, вынуждая беспокоиться еще сильнее:
- Что с ними? - и еще один вопрос. - И где мы?
- Давай, расскажи своему жениху, что случилось, - это Вэнь Цин заходит к ним в комнату явно после того, как убедилась, что тут не происходит ничего неприличного. - Чего молчишь?
Высокие скулы алеют красными пятнами, а Кощей все еще старательно избегает зрительного контакта, заставляя Ибо замереть от очередного приступа паники:
- Ты заключил с ними сделку за наши жизни, да?! Ты теперь у них в магическом рабстве?! - и снова дергается в попытке встать с кровати. - Пусти меня, я разберусь!
И теряется под испуганно-виноватым взглядом:
- Они... эммм... сейчас несколько неспособны кому-то угрожать.
Вэнь Цин тут же с готовностью подтверждает:
- Как и все солдаты во дворце.
Ван Ибо медленно переводит взгляд обратно на свое смущенное магическое недоразумение:
- Сяо Чжань?
Тот смотрит так, словно его сейчас оттолкнут или ударят - и очень боится этого, но все-таки тихо признается:
- Когда я очнулся и понял, что случилось, то несколько... не мог себя контролировать.
Царевич пораженно выдыхает:
- Ты их всех убил?! Но как?! Ты же был один!
Кощей еле слышно шепчет:
- Во мне было так много силы и ярости, что я просто себя не контролировал. И да: многие погибли - это правда. Прости.
Ван Ибо медленно тянется, чтобы коснуться рукой бледного лица, которое кажется смертельно белым на контрасте с горящими стыдом щеками:
- За что ты извиняешься?
Сяо Чжань вздрагивает под его ладонью, но взгляд не отводит:
- Я снова убил людей, много людей. Я - чудовище, и ты...
- И я в восторге, какой великий и могущественный у меня жених, - Ибо тянется, чтобы мазнуть губами по побледневшим губам. - Я просто сам себе завидую иногда, если честно: красивый и такой нежный, но при этом порубит врагов на фарш за меня.
Тот растерянно быстро-быстро моргает:
- Что?.. Но ты...
- Я люблю тебя. И я знаю, кто ты и на что ты способен. И по-прежнему люблю тебя - веришь?
Сяо Чжань как-то невероятно растерянно выдыхает:
- Верю.
И целует его так трепетно сладко, что сердце заходится в груди от нежности. Ван Ибо только надеется, что Вэнь Цин все-таки деликатно удалилась, потому что он просто не может сейчас себя сдерживать, когда его счастье сейчас прямо в его руках. Но все-таки вспоминает, когда удобно устраивается на вздымающейся груди щекой, переводя дыхание:
- Так какое обещание ты имел в виду?
Кощей под ним тут же напрягается, но все же признается:
- Пять лет. Я обещал тебе пять лет в обмен на твою помощь.
Ван Ибо недоуменно хмурится:
- Почему вдруг ты это вспомнил? Мне казалось, что мы давно забыли этот договор.
Грудная клетка под его головой не движется, словно человек рядом с ним вообще не дышит.
- Я не был уверен, что ты захочешь быть со мной после того, что я сделал. Поэтому сказал, что сдержу первоначальное обещание помочь тебе.
Вот теперь напрягается уже царевич, приподнимаясь и прикидывая в голове:
- Знаешь, а ты прав.
Кощей практически каменеет:
- Понимаю, ты передумал.
Ибо с готовностью кивает:
- Да, передумал! Я хочу внести изменения в наш договор со своей стороны: мы не будем рвать нашу связь, потому что только она, как мне кажется, удерживает твою буйную головушку от дурной удали. А так ты будешь беспокоиться, что я помру вслед за тобой, поэтому начнешь более бережно относиться к своей жизни. Ну, как тебе идея? И учти: отказа я не приму!
Его сжимают в объятиях так сильно, что царевич неволько крякает, а потом радостно смеется, шлепая по вновь дышащей груди:
- И кто из нас больший дурак? Ты и правда поверил, что я тебя брошу? Фиг я кому отдам такого потрясающего мужика! И вообще: у нас с тобой столько дел, что некогда мне тут разлеживаться.
- Дел? - на него смотрят светящиеся счастьем глаза.
Ван Ибо с готовностью начинает загибать пальцы:
- Именно! Нужно познакомить тебя с маменькой - она так хотела с тобой поговорить, когда мы вернемся, и теперь я точно знаю, что мои чувства взаимны. Нужно раз и навсегда объяснить моему брату, что я не претендую на престол - пусть развлекается сам с этой всей политикой, а мне и колдуна под боком хватит для задорного досуга. Нужно помочь Вэнь Цин привести все в порядок после узурпатора. Я вот вообще думал предложить тебе усыновить маленькую редисочку Юаня, если ты не против - ему точно нужны родители в такое непростое время. А мне кажется, что ты многому можешь его научить, а я неплохо с мечом обращаюсь... Агхм!
Договорить не получается, потому что его жарко-жарко целуют, а потом шепчут, глядя прямо в глаза:
- Я тебя люблю.
Ибо расплывается в ответной шальной улыбке, не в силах удержать внутри чувства.
Потому что у этой легенды все-таки счастливый не-конец.
Ведь их совместное счастье только начинается.
Спасибо за поддержку этой работы!Буду очень рада вашим комментариям, если она вам понравилась 🥰