ᦓꪊꪀ ꪖꪀᦔ ꪑꪮꪮꪀ
И вот опять, глаза Ченоа снова открываются под мёртвую тишину. Но, на этот раз её безмятежный сон прервали тихие шорохи конюшни. Её взгляд обратил внимание на деревянные стены. Их, как и из прошлой конюшни невозможно сломать, что успела проверить лошадка. В ход пошли мысли о плане побега. От этого места не было хороших мыслей. Воздух грязный, пахло какой-то гнилью. Когда кобыла повернулась к проходу, в открытой на верху дверце она заметила серый коридор. Напротив неё стояла точно такая же лошадь. Вся грязная, мокрая, никакого ухода за животным. Жуткие глаза, словно пуговки, так и бегали с одного места на другое. Что же это за место такое?...
– Что мы здесь делаем? – попыталась пробормотать она, но издала лишь жалобное ржание, из-за чего лошадь напротив не смогла понять её.
Эта лошадь была такой же безупречной масти, в ней словно отражалось всё детство Дишес, когда она была ещё маленькой, красивой и способной кобылкой. Эта же масть была саврасой, с чёрным ремешком на спине. Хрупкая натура, а в глазах - пуговках отражался весь мир, который так и не заметил никто... Сейчас эта лошадь стояла на против неё и разочарованно склонила голову, покорно поджидая финал своей коротенькой истории.
– Да, она уже очнулась, – донёсся из конюшни голос какого-то парнишки. - Ты глухая?
Но голос этот был ей очень знаком, стоило только вспомнить, кому он принадлежал...
– За мясо выручим на ней больше денег. Ты видел, какая она была? Вот и не кричи на меня.
Наконец из прохода показалось тело маленького пухлого мальчика. На вид ему было за десять, может больше. Да, наконец Ченоа смогла узнать в нём того отвратительного Вильяма, про которого не раз рассказывала ей Изабель. К тому же, её голос сейчас тоже доносится из прохода. Вероятнее, они разговаривают по телефону.
– Мы продадим его кавказцем. Они могут заплатить кругленькую сумму за такой деликатес. У нашей мамы есть один такой на уме. Ммм! На половину этих денег я куплю себе новый телефон! – потом мальчик затих, слушая упрёки и слёзные возгласы своей старшей сестры. – Ой, какая ты зануда. – На этом слове их диалог резко оборвался, а из трубки послышались жуткие гудки.
С тоненьким скрипом открылись железные ворота конюшни. В помещение зашёл ещё один человек, при котором Вильям не осмелился разговаривать дальше.
– Что ты здесь делаешь, шкет? – пробубнел мужской голос.
– Мне тоже нужно увести одну из лошадей, - тихо буркнул он, убирая телефон в карман.
Ченоа видела, как этот же мужчина подошёл к её собеседнице и открыл дверь стойла, затем поволок лошадь на выход за собой. В это время саврасая начала тревожность взвизгивать, рваться обратно в загон, всеми силами не желала идти. Но, к сожалению, она скрылась за ближайшим стойлом, когда угол обзора Ченоа стал меньше, но и тогда мольбы о помощи не прекратились. Эти мольбы заставляли всех лошадей начать биться в панике, что стало довольно жутко. Будто все знали, куда её увозят и мысленно соболезновали.
"Куда её отвозят? Почему все так дёргаются?" – только и думала Ченоа, пока очередь не дошла и до неё.
Как только Вильям заметил уход рабочего, он с ухмылкой подошёл к загону Ченоа и достал из-за спины чомбур. Оказывается, на морде лошади, уже висел старый, потрёпанный недоуздок. Только сейчас от него начало отдавать вонью и ржавчиной.
– С одной стороны, ты бы могла стать лучшей лошадью в упряжи. Возможно, это твоя вина, что тебя не захотели взять.
"Что он хочет от меня?" – Вопросы Ченоа так и не прекращались. Как вдруг дверца загона с шумом отворилась, а из-за неё показалась фигура. Он прицепил его на кольцо недоуздка Ченоа, потом начал тянуть на выход, тычя в глаза керосиновую лампу.
Но кобыла того не хотела, она вдруг увидела, какие лошади находились рядом с ней: это были страшные, облезшие кони, которые все, как один покрыты какой-то красной жидкостью. Они висели на тугих канатах... Без головы... Головы валялись либо на обилках, либо их вообще не было...
Белые, впалые глаза... Совсем без радужек и зрачков, что, казалось, придавали им живучести. А вокруг скучковалось множество мух, залезающие в разные отверстия на вспоротом брюшке. Некоторые части тела оторваны, некоторые на оборот пришиты. И всюду лились водопады алой крови. Бедные животные были измучены, зверзко истерзаны. Все органы выняты, а оставшиеся кости просто болтались на кусках кожи.
На момент всё в глазах Ченоа потемнело, голова закружилась а в мыслях надолго засела эта мрачная картина. Ей было страшно... Впервые... Не тогда, когда она впервые увидила тело Нока. Это чувство было сильнее, чем какое-либо другое. Когда ты так беспомощен, и уже ничего тебе не может помочь от этого кошмара.
– Глупое животное! – вдруг воскликнул мужчина, после чего сильнее потянул за верёвку.
Вместе с ним воскликнул и Вильям, отбирая у мужчины чомбур.
- Даже ты не можешь её угомонить, какой позор! - с воскликом он выхватил из его рук верёвку.
Ченоа теперь так же, как и лошадь на против расставила копыта и держалась ими, дабы не переступить через порог.
"Нет, нет! Всё не должно закончится так же! Я не буду такой же!" – начала визжать кобыла, слёзно моля о пощаде.
Наконец к лошади пришла мысль: "Нет, я буду бороться!"
Она встала на дыбы и начала раскидывать копытами в сторону Вильяма, затем козлила, старалась разворачиваться крупом к мальчику и ударять раз за разом. Одно из копыт попало на керосиновую лампу, от чего та разбилась и упала на бетонный пол, вонзая свои стеклянные осколки в руки обезумевшего от страха мальчика.
Так, как тяжёлые дверцы конюшни были закрыты, он уже не успел их открыть, Ченоа его быстро настигла. Её глаза горели яростью. Ворота, окрасившиеся в кроваво - красный цвет остались приоткрытыми. Мальчик отчаянно защищался руками. Из его цепких когтей выскользнул телефон, и с громким треском он повалился на пол, а позже Ченоа разбила его обезумевшим копытом.
Тогда кобыла оглянулась на ту лошадь, что с лёгкой радостью на душе смотрела в её озверевшие глаза. Хвост незнакомки уже покрывал слабенький слой пламени. Теперь ей казалось, что она уже и не хотела свободе. Её смерть всё равно настигнет здесь, в конюшне, полной бесчеловечности и мрака.
Но Ченоа была не согласна, она подбежала сзади и со злостью ущепнула её за круп, принуждая идти на выход. В последствии саврасая скрылась за воротами, полные ярко - красного огня, оставив после себя воспоминания с её тёплым взглядом, который она бросила в самый конец, успевая выбраться из огня. Вся конюшня уже прогорала насквозь, заметая свои грязные следы, полные крови.
"Это ли не счастье?" - с довольной улыбкой в душе подумала Ченоа.
По правде говоря, это имя и правда прижилось к ней, запомнилось намного больше, по настоящему описывая её историю и особенной характер. Ей нравилась та жестокость, с помощью которой она поставила на место всё человечество. Это прозвище въесться в головы человечества сильнее, чем какое-либо другое.
Дишес была слаба, опускала голову при первой же возможности, но Ченоа... Она была той, кто по настоящему оставляла яркие воспоминания в памяти девственно чистой кобылки... Но теперь она другая. Теперь она — Ченоа.
***
Всего через пару минут в конюшню забежала толпа народу. Но эти люди тоже были эгоистами в подсознании лошади, оставили все и убежали обратно к выходу, застав последние слова Вильяма, прежде чем он уснул навечно:
– Это она, она!... – предсмертно вопит мальчик. – Ченоа!
В это время кобыла была уже на краю той самой конюшни и смотрела на картину издалека, где её уже никто не сможет увидеть... В пруду рядом она без труда нашла источник воды, в котором успела замаскировать всё водой с грязью, освежить себя. Затем жажда сразу пропала. Ветерок сразу высушил белоснежный мех от капель воды, а грива, наконец, приобрела своё былое, но уже не девственное изящество. Теперь уже никто не сможет снять с Ченоа маску новой, жестокой лошади, не прощающей ни одну людскую глупость.
***
– Кристал, – представил Калеб кобылу. – С Аляски.
Изабель выпрыгнула из седла. Она оставила Бранко на месте, не привязав его, и прошла мимо Зои через калитку.
– Этого не может быть, – пробормотала Изабель.
– Всё в порядке? – тихо спросила она.
Что за вопрос? Определённо, ничего не было в порядке.
– Это Ченоа, – прошептала Изабель, но Зои покачала головой.
– Нет, её зовут не так...
Вдруг девочка начала говорить, что кобыла опасна, и всячески уводить людей от неё. В её глазах явно появился страх.
– Ей нельзя доверять!
– С ней всё в порядке, ты же видишь? – твёрдо произнёс Калеб.
– Он прав, – сказал Киприан, подойдя к ним. – Иди сюда, Изабель. – Он положил руку ей на плечо и потянул к себе.
Но Изабель оттолкнула Киприана от себя.
– Вы должны мне поверить, – задыхаясь от волнения, сказала она. – Я знаю эту белую ведьму! Она чуть не убила моего брата!
Когда все тихо посмеялись, девочка с раздражением ушла, тогда, как за ней увязался и Киприан.
Но никто так и не заметил, как голубые глаза Кристал игриво сверкнули. Определённо, ей нравится своё новое имя и то, какая будет история с её новой личностью...