агония[V.Tsygankov]

Сегодня пятница. У меня отличное настроение. Это была хорошая неделя.

 Витя каждый день подвозил меня на работу и отвозил домой, как и обещал. 

Он даже провожает меня до моей квартиры, когда отвозит домой, как будто думает, что Миша выскочит из-за стены и заберет меня. 

С той ночи от Миши не было никаких следов, и это хорошо. 

Мы с Витей хорошо ладим. Он больше не огрызается и не говорит гадости. 

Мы разговариваем как нормальные люди. И я обнаружила, что у нас больше общего, чемя могла бы подумать. 

Ну, не так много общего. Но нам нравятся одни и те же фильмы и музыка. 

Ладно, вот и все. Но он мне нравится. Мне нравится то, что он говорит. Мне нравится слушать, как он говорит.

 Я обнаружила, что с нетерпением жду наших разговоров в машине. 

И за эту неделю у меня не было ни одного плохого момента. Не поймите менянеправильно: потребность в алкоголе всегда присутствует в глубине моего сознания. Простоона была не такой сильной. 

Витя ни разу не упомянул, чтобы мы снова вместе посмотрели «Декстера». И я не хочубыть той, кто спросит его. Я не хочу навязывать дружбу тому, кто этого не хочет. Так чтомяч на его стороне. 

Хотя я умираю от желания посмотреть больше серий «Декстера», и я думаю, не стоитли мне посмотреть его в одиночестве. Днем, конечно.

 Я видела Рони несколько раз на этой неделе, и это было весело. Она мне оченьнравится. 

Мы обедали вместе в воскресенье. Она позвонила через несколько часов после ухода Вити и пригласила меня на обед. Мы встретились в милом маленьком кафе на .Она извинилась за то, что пропустила кино, на что я сказала, что ей не нужно было этогоделать. Ведь у ее подруги были роды; это было гораздо важнее. Она рассказала мне, что у ееподруги, Кати, родился мальчик по имени Влад. Рони показала мне фотографиюребенка на своем телефоне. Такой чертовски очаровательный. 

Затем она спросила меня о Мише. Она сказала, что Витя рассказал ей. То есть, япопросила его не говорить моему отцу, и он не сказал, но я не подумала о других людях.Думаю, то, что Рони знает, не проблема, и она сказала мне, что он рассказал ей толькопотому, что она живет у него в данный момент, и она только что вернулась домой избольницы рано утром, когда он вернулся от меня. 

Рони никогда не упоминала о картине, которую я подарила Вити для его крестнецы Миланы, такчто кое-что он держал при себе. И я благодарна ему за это. Я не хочу сейчас ни с кемговорить о своем искусстве — или о его отсутствии. 

Мисси также сказала мне, что она училась на режиссёра в Америке. Она приехаладомой на лето и живет у Вити, как обычно. 

 Она рассказала мне кучу всего. 

Но я заметила, что она никогда не упоминала о своих родителях. И я никогда неспрашивала. 

Я не хочу, чтобы она спрашивала о моей маме, поэтому я не собираюсь задавать ейвопросы о ее родителях.Но я знаю, что Витя оплачивает обучение в колледже для нее, так как мой отецоднажды сказал мне об этом. Значит, либо их родители не в состоянии финансово помочьим с образованием, либо их нет рядом. 

Что-то подсказывает мне, что это может быть последнее. 

Во вторник вечером мы с Рони наконец-то сходили вместе в кино. Только я и она,никакого Вити на этот раз. Мы снова пошли смотреть «Величайшего шоумена». Для меня— снова, для Рони — впервые. 

Но я была более чем счастлива посмотреть его во второй раз.

 У меня была довольно напряженная неделя, по моим меркам, и она была действительнохорошей. 

Сейчас я направляюсь в комнату для собраний игроков, чтобы подготовиться кеженедельному командному собранию. 

Комната для собраний находится на другой стороне спортзала.

 Я как раз прохожу мимо, когда слышу, как произносят мое имя — ну, или егоразновидность — и останавливаюсь возле частично открытой двери.

 — Итак, Циганков... ты и дочь тренера Реброва.

 Я не узнаю голос, но это один из игроков команды. Они единственные, кто пользуетсяспортзалом. 

— Я и Ари, что? — этот голос я действительно знаю. 

Именно его я полюбила слушать вего машине каждое утро и вечер. 

— О, Ари, — поет голос. — Значит, ты с ней в первых рядах. Думаю, так и должно быть, когда ты ее трахаешь. 

Что? 

— Я не трахаю ее, придурок. И я не называю ее дочерью тренера Реброва, потому чтоу нее есть гребаное имя — Ари.

 Всего неделю назад он называл меня Уголовницей. Он и сейчас так говорит время отвремени, но теперь я воспринимаю это как нечто, превратившееся из колкости в наглость. 

— Эй, парень, я бы тебя не винил, если бы ты трахал. Она чертовски сексуальна. 

— Я уверен, что твоя жена была бы рада услышать это от тебя. 

— Эй, может я и женат, но я не слепой, блядь. А у Арианны Ребровой впечатляющиеизгибы. — Затем пауза. — Ты не считаешь ее сексуальной? 

— Она нормальная, я думаю. Если тебе нравиться такой тип.

 Если тебе нравиться такой тип. 

Вау. Спасибо, вингер. 

— Хм... симпатичное лицо, отличная задница. Конечно, она не огромная, но там естьопределенная выпуклость.

 — У тебя проблемы. Серьезно, тебе стоит поговорить с врачом.

 Усмешка. 

— Слушай, я только слышал, что ее часто видели в твоей машине на прошлой неделе, иесли я слышал, то и тренер тоже. 

— И что? Все, что я делаю, это подвожу ее домой. 

— Именно так сейчас говорят детишки, да? 

Настала очередь Попов смеяться. 

— Не будь придурком, Томпсон. — А, так это защитник, с которым он там. — У Арибольше нет прав, и она ездила на автобусе. Я живу в городе, недалеко от нее, поэтому япредложил подвезти ее. 

Наступает пауза. Затем:

— Значит, ты действительно не приударяешь за ней? 

— По-твоему, я выгляжу глупо?

 И комплименты продолжают сыпаться. 

— Это вопрос с подвохом? 

— Да пошел ты. — Витя усмехается. — И нет, я не увиваюсь за ней. 

— Тогда ты такой же придурок, каким и выглядишь. Потому что, если бы ябыл холостяком, я бы отхватил ее в мгновение ока. 

— Неа. Она дочь тренера. Это само по себе рецепт для катастрофы. И все то дерьмо,которое произошло с ней в начале этого года... у нее багаж в милю шириной. А багаж меняне интересует.