31
Драко казалось, что он не умеет плакать. Мальчишки ведь не должны? Отец учил так.
Но когда ровно в полночь в его день рождения в гостиной зазвучали голоса, в унисон поющие «С днем рождения!», Драко едва сдержал рвущиеся наружу слезы. Мама всегда поздравляла его в полночь, ласково перебирала его волосы пальцами и целовала в лоб.
«С днем рождения, сынок. Я люблю тебя.»
Сдержанно, почти холодно, но Драко всегда чувствовал любовь в этих словах. Но когда его крепко обнимали родители Гермионы, говорили слова поздравления, пожелания, а следом и Гермиона, в конце целуя его в щеку и крепко обнимая, Драко впервые почувствовал себя... любимым по-настоящему.
Первый кусок шоколадного торта оказался во рту младшего Малфоя, и он едва не зашелся в сладком удовольствии. Его лицо было измазано шоколадом, а он счастливо улыбался, смотря на семью Грейнджеров.
Когда ему вручили подарок, Драко опешил. Он смотрел на странную обувь в своих руках, также странно обводил взглядом всех присутствующих, ожидая, что ему объяснят. И на утро ему в красках объяснила Гермиона. Она надела страшную обувь на колесах сначала на себя, а затем и на него, закрепляя плотно на ногах.
— Это ролики, — начала Гермиона, вставая с лавочки в парке недалеко от дома, — они очень похожи на...
— Коньки, — закончил Драко, смотря на свои ноги.
— Да, — радостно хлопнула в ладоши Гермиона, — ты умеешь кататься на коньках?
Драко согласно кивнул, но страх из его глаз никуда не исчез.
— Нет ничего сложного, — продолжила Гермиона, а затем отъехала назад, немного петляя, — видишь?
На самом деле, Драко видел. Видел ее светящиеся восторгом глаза, когда она кружилась, легко двигаясь на роликах. Видел ее широкую, почти сумасшедшая улыбку, когда она потянула его за руки на себя, и Драко сделал первый маленький проезд вперед.
— Вот! Ты молодец! — он отъезжала спиной, не сводя глаз с Драко.
Чуть позже она отпустила одну руку и уже ехала рядом, придерживая Драко и сопля глазами за его движениями, лицом и тем, как расширялись в страхе его глаза.Она держала его настолько крепко, что когда ноги Драко стали уезжать вперед, а он норовил вот-вот упасть, Гермиона удержала его.
— Я всегда удержу тебя, Драко, — она подъехала ближе к нему, а затем отпустила руки, чтобы в следующую секунду крепко обнять.
Драко улыбался, так широко и счастливо, что сводило щеки. Ролики, коньки, метла или
велосипед — неважно — он готов был делать что угодно, лишь бы она была рядом и звонко смеялась в удовольствии проводить с ним время.
— Я всегда поймаю тебя, — в один день сказал Драко, когда упал на спине, а Гермиона — на него во время очередной прогулки на роликах.
И эти два признания, запечатанные нежными поцелуями, были отпечатаны где-то на сердце, под веками и глубоко внутри. Настоящие, чистые, сильные — такими были их чувства, и совершенно точно ничего не изменится. Они оба знали это, чувствовали.