Наследие Лýны

Pov. Jimin

– Спи спокойно, милая! – шепчу уже закрывшей глаза Лýне. Она едва заметно улыбается, проваливаясь в сон. Бедная моя, ты настолько слаба, что спишь большую часть времени. Говорят, сон лечит. Надеюсь на это. Осторожно поправляю одеяло, борясь с желанием обнять. До сих пор не могу поверить в происходящее. Неужели мы вновь встретились? Я столько лет надеялся увидеть ее хотя бы издали, где-то в толпе, но она как сквозь землю провалилась. Сколько бессонных ночей я провел, воскрешая в памяти ее образ, сколько слез пролил украдкой! И не сосчитать! Встреча в ее агентстве была словно гром среди ясного неба. И радостно и горько одновременно. Радостно, что она не исчезла навсегда, но горько от упущенного времени и возможностей. Умом прекрасно понимаю, что скорее всего нам пришлось бы расстаться, но сердце все же рвется из груди, лелея призрачную надежду. Вздыхаю и неотрывно смотрю на ее бледное личико. Красивая до умопомрачения. Даже несмотря на болезненный вид, ее черты лица все такие же привлекательные, сводящие меня с ума. – Ли Лýна, как же я без тебя скучал! – наклоняюсь к ее ладони и оставляю легкий поцелуй. Кожа немного прохладная, поэтому беру ее руку в свои и согреваю. 

Сегодня был сумасшедший день. Я разрывался между клиникой и работой, держал руку на пульсе в отношении семейства Го. Я не понимаю их намерений и не могу просчитать дальнейшие ходы, что безумно напрягает. Они ни разу так и не удосужились навестить невестку. С одной стороны, я этому несказанно рад, иначе разорву их на куски. С другой стороны, такое пренебрежительное отношение к невестке говорит об их жестокосердии. Как можно было вообще ударить ее? У меня не укладывается в голове такая манера поведения! Кто дал им право применять физическое насилие к другим людям? Даже если они считают, что Лýна предала их сына, это не повод распускать руки! Как подумаю об этом, все внутри закипает. 

Кроме здоровья Лýны я переживал за Минджи и Чонгука. Мне пришлось спрятать дочь в чужом доме, причиняя неудобство другу. Чон, конечно, всегда рад помочь, но не на данном этапе своей жизни. Он сейчас не в лучшей форме после расставания с девушкой, а я тут ему забот подкидываю. Минджи и без того сейчас тяжело, ей бы кого-то родного рядом, чтобы обнял, утешил и вселил надежду. Но приходится жить в доме малознакомого мужчины, прячась ото всех. Мало приятного. Кстати о мужчине. Что-то странное происходит. Макнэ периодически зависает, словно в его голове атомные взрывы. Может все еще тоскует по своей японке? И угораздило же его влюбиться в такую эгоистку! С Чоном порой бывает не просто. Он не может усидеть на месте, ему постоянно нужно куда-то бежать. Он излишне суетиться, и может быть немного навязчивым из-за переживаний. Но он надежный и серьезный парень, особенно если это касается отношений. Для него семья очень много значит. И создать он ее хочет раз и навсегда. Но видимо он не настолько хорошо разбирается в девушках, раз его выбор пал на ту, которая не готова к семейной жизни. Мама часто говорит, что брак – это не только любовь и уважение, но и уступки. Каждый из партнеров чем-то жертвует ради другого. Порой эти жертвы незначительные, а порой слишком серьезные. В некоторых случаях люди жертвую карьерой ради любимого человека. Смог бы я так? Даже не знаю. На момент нашего романа с Лýной, наверное, да. Я был без ума от нее. Не представлял и дня без ее улыбки, глаз и голоса. Когда она неожиданно исчезла, чуть с ума не сошел. Но сейчас, когда пройден такой тяжелый и длинный путь по карьерной лестнице... Трудно принимать такие решения. Очень трудно! На данный момент я бы сделал все от меня зависящее, чтобы усидеть, как говорится, на двух стульях. И карьеру не загубить, и любовь сохранить. В прочем, я сейчас именно этим и занимаюсь. Изо всех сил стараюсь не сорвать съемки и не разорвать контракты, но в тоже время, пытаюсь как можно больше времени проводить возле Лýны. 

– Беглянка моя, – в очередной раз целую ее ладошку и прислоняюсь к ней лбом. Голова тяжелеет с каждой секундой, а глаза закрываются сами собой. Усталость накатывает не просто волной, а девятым валом. Поворачиваю голову на бок и прикрываю глаза. Пять минут отдыха мне не помешают. Под веками моментально возникает образ восемнадцатилетней Лýны с лучезарной улыбкой. Ты мое сокровище!

– Тише, она спит, наверное, - слышу сквозь сон. Макнэ? Я так по нему соскучился, что он мне во снах является? Ну надо же! Хотя, у нас всегда были близкие отношения. Я люблю этот «энерджайзер» наравне с младшим братом Чихёном. С огромным трудом приоткрываю одно потяжелевшее веко и вижу две пары ног. Огромные бутсы явно принадлежат младшему, их невозможно ни с чем спутать! А вот эти кроссовки... Минджи! Резко принимаю сидячее положение, распахивая глаза.

– Айгу! Напугал! – вздрагивает на месте Минджи, отшатываясь назад и буквально падая на макнэ спиной. Тот молниеносно реагирует, подхватывая и чуть приподнимая. 

– Какого хрена! – выкрикиваю, тут же прикрывая рот ладонью. Идиот, Лýна же спит!

– Очень радушный прием, - моментально надувает губы Минджи, бросая на меня уничтожительный взгляд. Взгляд мой, а вот манера обижаться досталась от Лýны. Так странно видеть свою копию, да еще и в женском обличии. 

– Хён, ну ты чего? – растягивает губы в своей кроличьей улыбке Гук. Знает, зараза, что против этого приема устоять невозможно! Всю жизнь пользуется этим без зазрения совести, добиваясь своего. Осматриваю обоих. Минджи явно плакала, глаза и нос покраснели и припухли. Бедный ребенок! Нелегко тебе сейчас! Замечаю руки макнэ, находящиеся все еще на талии дочери. Приподнимаю вопросительно бровь, встречаясь с ним взглядом. – Уступи место пострадавшему ребенку, – выдает этот засранец, и глазом не моргнув. С огромным трудом встаю, так как из-за неудобного положения все тело превратилось в камень. Хочется потянуться как кот после долгого сна, но не решаюсь в присутствии дочери. Чонгук приподнимает Минджи и усаживает на стул рядом с Лýной. Малышка не сводит глаз с матери, а я в это время цепляю Чона за локоть и отвожу в сторону. 

– Какого хрена! – повторяю только что заданный вопрос. – Почему вы здесь? Я же запретил. Ты же прекрасно понимаешь все последствия!

– Она хотела сбежать в больницу без меня, – шепчет Чонгук в самое ухо, перебивая. – Хорошо, что я не спал и услышал. А так бы она прискакала на одной ноге. Она вообще ее не бережет. Знаешь сколько приходится с ней спорить, – заявляет макнэ. Мы оба оборачиваемся к кровати. Лýна мирно спит, а малышка, согнувшись пополам, уткнулась в ее ладонь и плачет. Чонгук дергается первым в ее сторону, но я его торможу. Ишь, прыткий какой! Хоть Минджи и не принимает мою заботу в качестве отца, я ее единственный родственник. Тихо подхожу и опускаю ладонь на девичье плечо. Поначалу Минджи не реагирует, пока я не сжимаю. Оборачивается, но уголки ее губ моментально опускаются вниз, когда она понимает, что за спиной я. Видимо, рассчитывала увидеть Чона. Здесь что-то нечисто. Они спелись за моей спиной? Он настраивает ее против меня? Не может макнэ со мной так поступить! Нет! Что между ними происходит? Она доверяет ему больше, чем мне? Почему? Я не внушаю доверия из-за того, что поздно узнал о ней? Но я не мог раньше! А может быть она ревнует меня к Лýне? Ведь именно я провожу с ней все время, а не Минджи. Ей обидно, что кто-то другой заботится о ее больной маме, а не она? Я бы с удовольствием позволил ей проводить все свободное время возле кровати матери, если бы чета Го не объявила на нее охоту. И чего им только от нее надо? Неужели готовы пойти на все ради своей выгоды? Мысли мечутся в еще не проснувшемся мозгу, подбрасывая все более идиотские версии. Вся эта ситуация слишком напряженная, но если Лýна спокойно реагирует на мою заботу и бесконечно благодарит, то между мной и дочерью постоянно искрит. Не хочу, чтобы эти искры опалили и без того слабую Лýну. Ей сейчас нужен покой и поддержка, а не ссора между мной и дочерью. 

– Хён, пойдем что ли кофе возьмем? – раздается возле самого уха. Минджи тут же переводит взгляд на Гука, заметно теплея. Да! Я явно проигрываю ему. Больно и горестно. Я понимаю, что ворвался в их жизнь, как ураган, перевернув все с ног на голову, но... Но если бы я знал о существовании дочери, о том, в каком положении находится Лýна, я бы однозначно появился раньше. Однако я даже понятия не имел, где искать сбежавшую возлюбленную. Сейчас я готов восполнить недостающую любовь и тепло, но Минджи сопротивляется. Ее можно понять, и я даже пытаюсь это сделать. Но как же тяжело! Вздыхаю и отвожу взгляд от малышки, а затем, задевая макнэ плечом, направляюсь к выходу из палаты. Я взрослый человек, я могу подождать. Могу перетерпеть эту, разрывающую грудную клетку, боль. Могу. Наверное...

– Чимин~щи, – совсем тихо произносит Минджи, когда я уже открываю дверь и намереваюсь хоть на несколько минут вырваться из этого клубка эмоций, придавливающих меня к полу. Застываю, как вкопанный. Велит не возвращаться?

– Опять встаешь на больную ногу, – слышу недовольный шепот Гука и оборачиваюсь. Макнэ стоит со стороны травмированной ноги малышки и поддерживает ее за локоть. Минджи пристально смотрит на меня, но я не могу разобрать ее чувств. Что это? Жалость? Сочувствие? Возможно. Но есть что-то еще в ее взгляде, за что я никак не могу уцепиться. Щурю глаза, пытаясь разобрать. Минджи делает шаг ко мне навстречу, заметно морща нос от боли. Упрямица! И как мелкий еще не покусал ее с его то нетерпением. Краем глаза вижу, как он поджимает губы, желваки гуляют. Сердится, но молчит. Минджи делает еще один шаг, но тут не выдерживаю я. Быстро подхожу практически вплотную. Глаза малышки увеличиваются вдвое. Не ожидала. Думала, я обижусь и сбегу? Не дождешься, моя маленькая принцесса! Никогда!

– Простите меня, Чимин~щи, – потупив взгляд, бормочет Минджи. – Я была не права. Я так по ней скучаю, но не могу ее видеть, а Вы можете, – поднимает глаза, полные слез. Хрусталики бегут по бледным девичьим щекам, беззвучно падая вниз. Чувствую, как в груди лопается последний нерв, на котором держалось все мое самообладание. Слезы заполняют и мои глаза. Сгребаю в охапку малышку, утыкая ее лицо в область своего сердца. Жжет неимоверно! 

– Тише, маленькая моя, тише, – срывающимся голосом шепчу Минджи. Глажу ее растрепанные волосы, утыкаясь в них носом. – Я рядом с тобой и буду рядом всегда. Чтобы не случилось... – не могу больше и слова вымолвить, горло сжимает сильнейший спазм. А тело сжимают огненный руки Чонгука. Макнэ всегда был слишком чувствительным, поэтому не удивительно, что сейчас он рыдает вместе с нами. Минджи прислоняется ухом к моему сердцу и смотрит на Чона. А этот обормот медленно, но верно движется к ней. Все-таки я был прав, эти двое уже спелись. Чонгук своими бесконечными ручищами умудряется обнять нас обоих, вставая сбоку. Минджи дышит более размеренно и, кажется перестает плакать. – А с тобой я потом поговорю, – одними губами шепчу Чону, неотрывно смотря в глаза.