за его спиной

Дом встретил их тишиной.На стенах висели старые фотографии,мебель дышала временем,а воздух пах чем-то домашним,успокаивающим.Санеми вошёл внутрь вместе с Гелией и Саной,и каждый его шаг отзывался глухим эхом в груди.Всё здесь было для Соры привычным,но для Санеми чужим и непривычным.

Они открыли дверь в комнату.

За столом сидела женщина в очках.Перед ней ноутбук,а тонкие пальцы медленно перебирали клавиши.Она казалась поглощённой своим занятием,но в её позе чувствовалась усталость.

Санеми остановился на пороге.Сердце сбилось с ритма.

Женщина...она выглядела как Наоки.Лицо было тем же-нежные черты,голубые глаза,только теперь потускневшие,окружённые морщинами.Волосы-светлые,с посеребрёнными прядями.Руки дрожали от возраста.Но выражение лица,знакомое до боли.

На секунду Санеми подумал,что это действительно она,только прожившая долгую жизнь и дожившая до этих лет.

—Бабушка.—негромко позвал Гелия.

Слово,прозвучавшее так просто,разрушило его иллюзию.Это не Нао.Женщина подняла взгляд.Её глаза засияли теплом.

—Нанами Шинадзугава...—машинально повторил Санеми про себя,вспомнив имя бабушки.

Сана с радостью подбежала и крепко обняла её.Нанами рассмеялась,в её голосе была неподдельная радость.Гелия склонился в вежливом поклоне.

Затем её взгляд скользнул к Соре.Санеми почувствовал,как эти глаза-нежные,старые,родные-задержались на нём дольше,чем следовало.В них было ожидание.Ведь Сора всегда первым бросался к ней.А сейчас он лишь стоял,не двигаясь.

Женщина слегка нахмурилась,но решила не показывать тревоги.

—Я слышала,у тебя есть разговор ко мне?—осторожно спросила она.

—Да.—ответил он ровно,потом повернулся к Сане и Гелии.—Оставьте нас.

—Хорошо.Мы будем на кухне.—отозвались они,ещё раз взглянув на него и вышли.

Санеми сел на диван.Через несколько секунд Нанами медленно поднялась из-за стола.Её шаги были неспешными,но уверенными.Она подошла и присела рядом,выдохнув так,будто сбросила с плеч тяжесть.

Она посмотрела на внука и сказала:

—Ты и правда изменился,Сора.

Санеми отвёл взгляд и после паузы произнёс:

—У меня есть вопрос.

—Слушаю.—кивнула она.

—Кто вы?—Нанами удивлённо приподняла брови.

—Что ты имеешь в виду?

—Я хочу понять...—он на секунду закрыл глаза и уточнил:—Как вы связаны с Шинадзугава Санеми и Наоки Иоко?

Её лицо разгладилось.Улыбка появилась снова,теплая и немного лукавая.

—Ах,снова про них?Ты ведь часто спрашивал.Я уже столько раз рассказывала тебе эту историю.Снова хочешь услышать?

—Да.—твёрдо кивнул он.

—Хорошо.—она чуть улыбнулась и заговорила.—С радостью расскажу.Мои родители...

Санеми едва не вскочил.

—Родители?—переспросил он,будто не верил своим ушам.

Нанами удивлённо посмотрела на него:

—Конечно.Ты чего,Сора?Неужели забыл?—её губы тронула мягкая усмешка.—Наоки и Санеми мои родители.Ну почти.

Мир перед глазами Санеми будто пошатнулся.Он замер.Слова прозвучали как откровение.

Дочь.

Его дочь.

Их дочь.

Он слушал,не смея перебить.

—Санеми на самом деле мне не родной папа,но,он растил меня как собственную дочь.—продолжила Нанами,голос её стал тише.—Я слышала мама сошла с ума.Она получила много психологических травм из за своего жениха,забеременела от него и родила меня.После моего рождения её убили.Это случилось слишком внезапно.Никто не успел прийдти ей на помощь.—Она на мгновение прикрыла глаза,будто перед ней возникло прошлое.—Слышала,потом Санеми Шинадзугава стал одержим местью.—её глаза увлажнились,но она усмехнулась.Он отомстил,и взял меня под свою опеку,дал мне свою фамилию и растил.Я была окружена его любовью.Го,иногда я замечала печаль в его глазах.Он скучал по маме.Мне много кто рассказывал о его чувствах к моей матери.—Губы дрогнули.Она улыбнулась,но в улыбке была боль.Санеми смотрел на неё,и сердце сжималось.Перед ним сидела его дочь уже взрослая,постаревшая,но в её чертах жила Наоки.И в ауре,и во взгляде.Она на миг замолчала.В комнате стало тише.

Потом она снова заговорила,чуть улыбнувшись:

—Но однажды папа рассказал мне эту историю.—Санеми напрягся.—Мама была главой деревни.—продолжила Нанами.—Тогда случилась беда.Чтобы спасти людей,она решила выйти за того мужчину.Папа пытался её остановить,даже украл со свадьбы...но этим всё только ухудшил.Когда мама вернулась,мужчина стал еще более жестоким.Он не рассказывал подробностей.Только сказал,что если бы мама не согласилась на брак,её близкие могли погибнуть.Она боялась подвергнуть кого-то опасности.Так и не смогла выбраться и умерла.Но папа тоже недолго прожил.Он всегда носил в себе боль по двум моей маме.Никому ничего не рассказывал.Очень винил себя в её смерти.Он заболел и не смог больше встать.Умер прикованным к постели.—Её голос дрогнул,но она собралась и продолжила.—К тому времени я уже встречалась с человеком,который стал моим мужем.Помню,как за день до смерти папа вызвал моего парня к себе и долго о чем-то с ним говорил.Думаю,он знал,что скоро уйдет,хотел проверить,надежного ли человека я нашла.—Она улыбнулась,но уже сквозь слёзы.—На следующий день его не стало...Если бы я знала,я бы обняла его подольше.—Голос сорвался.Слёзы всё же скатились по морщинам её лица.—Прости.—прошептала она,быстро вытирая глаза.—Не сдержалась.—И снова улыбнулась,мягко,хрупко,будто ничего не было.

Санеми сидел молча.В груди было столько чувств,что он не мог их выразить.Перед ним сидела его дочь,рассказывающая о родителей...о них.И в каждой её фразе он слышал отголосок той женщины,которую любил.

Всё это было настоящим.И всё это было бесконечно трогательным.

Санеми сидел на диване,опустив взгляд,тяжело дыша,будто каждое слово Нанами вытягивало из него силы.Он не знал,как справиться с внезапным грузом открытой правды.В это время Нанами поднялась,тихо прошла к старой тумбочке,и,открыв нижний ящик,достала из глубины маленькую бархатную коробочку.

Она подошла к нему и протянула её.

Санеми взял коробочку и открыл.Его пальцы дрогнули.Внутри лежал кулон.

Тонкая золотая цепочка держала изящную бабочку,вырезанную из рубиново-красной эмали.Крылья её казались живыми в каждом изгибе отражался свет,будто это были не камни,а застывшие в полёте крылья настоящего существа.По краям сверкали мелкие прозрачные камни,похожие на росу на утренних лепестках.Из нижних кончиков крыльев свисали две алые капли,как слёзы или капли крови.

Санеми не мог отвести глаз.Он знал этот кулон.Он слишком хорошо помнил его.

—Это...—голос его дрогнул,и слова застряли в горле.

В коробке лежал тот самый кулон,которую Наоки подарил её отец,которую она хранила у себя,как воспоминания.

Нанами с грустной улыбкой кивнула:

—Да.Это мамино.Папа подарил её мне,как единственное,что осталось от мамы.

Санеми не ответил.Он сжал кулон в ладони так сильно,будто хотел слиться с ним.Его взгляд затуманился,и в памяти зазвучали слова дочери:

«Она умерла...»

Эти слова разрывали его.Мысли о Наоки и том,что мог сделать с ней Итсуки,не давали дышать.Что если прямо сейчас,пока он здесь,тот человек причиняет ей боль?Что если она зовёт его,а он не рядом?

Санеми поднялся и,не говоря больше ни слова,вышел.

⸻

Он стоял на краю высокой скалы.Под ним бушевал океан,вздымая пену.Позади темнел густой лес,впереди только бездонная бездна.Ветер бил в лицо,свистел в ушах,словно звал.

Санеми поднял кулон.
«Если в будущее я попал тогда,когда был на грани смерти...значит,и сейчас я смогу.Я должен.Иначе я никогда её не спасу».

Он надел кулон на шею и спрятал под футболку,будто вшивал в себя саму Наоки.Сделал глубокий вдох,зажмурился и прыгнул.

Мир перевернулся.Камни и пена мелькнули мимо.Удар о воду выбил воздух из лёгких,и ледяные волны сомкнулись над ним.

Он тонул.Вода рвалась в горло,дыхание сбивалось,сердце било всё слабее.Он обеими ладонями сжал кулон сквозь ткань футболки и впервые в жизни начал молиться.Слова не имели формы,это был лишь крик души:

«...прошу...только разок...»

Ничего.Лишь гул воды и жгучая пустота в лёгких.Санеми боролся,но силы уходили.Глаза начали закрываться.

И вдруг перед ним,сквозь толщу воды,мелькнула фигура.Чьи-то руки тянулись к нему.Он успел разглядеть лицо Гелии,того,кого он только что оставил наверху.
«Нет... не ты...»,хотел крикнуть Санеми,но губы не слушались.

Сознание уходило.И в последний миг,когда всё стало тёмным,в его мыслях прозвучало одно имя:

«Наоки...»

⸻

Когда он очнулся глаза ослепил тонкий солнечный свет.Он лежал на жёсткой больничной койке.Двигаться было тяжело,словно всё тело налито свинцом.Он не смотрел по сторонам,просто уставился в потолок.Мысль была одна:«Не получилось.Я снова здесь».

Вдруг дверь открылась.В палату вошёл юноша.

—Братец...ты что...проснулся?Как я рад!—Голос дрогнул,и он едва сдерживал слёзы.

Санеми едва повернул голову.

—Гелия...ты меня заебал со своим няшечным характером.Просто оставь меня в покое.—выдохнул он с привычной грубостью.

Юноша нахмурился.

—Братец...я,конечно,ничего другого от тебя и не ожидал,но почему ты называешь меня чужим именем?Ты что,башкой ударился?

Санеми прищурился.Внутри что-то щёлкнуло.Голос,черты лица...Это не Гелия.

—...Генья?—хрипло произнёс он.

Юноша замер,потом улыбнулся:

—Да.Кто же ещё?

Санеми рывком сел на постели.

—Генья Шинадзугава...—дыхание сбилось.—Тогда...я...Санеми...Я Санеми!

—Да.Ты мой брат.—сказал младший уверенно.

Санеми осмотрелся вокруг в растерянности.Затем резко потянулся к груди,под футболку.Кулон был там.Холодный металл,алые крылья бабочки.Он вытащил его и сжал в ладони.

—Оно переместилось вместе со мной...—Но его мысли тут же оборвались.Он резко повернулся к Генье.—Что с Наоки?Где она?

Глаза младшего потускнели.

—Наоки...понимаешь,братец...—он замолчал,делая долгую паузу.

Санеми уже начал срываться:
—Говори!!

—Она исчезла в тот день.—тихо сказал Генья.—Мы нашли тебя у дома,весь в крови,без сознания.Но её нигде не было.Мы искали Итсуки,обшарили все места,но ни его,ни Наоки не нашли.

Санеми побледнел.

—Сколько прошло?

—Больше месяца.—Эти слова ударили сильнее любого удара.Санеми сорвался с койки,пошёл к двери.Генья пытался его удержать.—Подожди,братец,тебе ещё нельзя вставать!

Но Санеми оттолкнул его.Глаза пылали.

—Почему?Почему вы её не нашли!?Она жива!Она не могла умереть!Она с этим ублюдком!—голос его дрогнул.—Он может мучить её прямо сейчас...а вы...вы сидите и ждёте!

Он сорвал с плеч больничную одежду,достал из шкафа свою форму,резко начал переодеваться.

В его глазах горела только одна мысль.Найти её.Во что бы то ни стало.

.