ГЛАВА 1. Вельмат
Крики, взрывы, слёзы, беготня, топот, запах дыма, пота, сгоревшей плоти и испражнений. Война. Она не щадит никого. Если на тебе не будет видимых повреждений, коль останешься жив, то внутренние шрамы... нет, внутреннее уродство останется с тобой на века, будет проявляться в момент, когда ты этого вовсе не ждёшь.
Мне повезло... Или нет? Я умер, но остался жить. Не стал призраком, умертвием и прочей нежитью. Воскрес. Кто-то скажет, что это чудо, восхитится, увидит в этом нечто божественное. Этот кто-то не посмотрит на обратную сторону медали. Великолепная работа некромантов и тяжёлые последствия для воскресшего. В моём случае исключается некромант. Высшим силам я зачем-то нужен.
Уже прошла неделя, как я воскрес. Что я чувствую? – Боль. Тело восстанавливается несколько дней, в течении которых тебя скручивает от боли, пока запускаются в работу все органы и возобновляются повреждённые ткани. Магия будет восстанавливаться долго. Нет точного ответа, когда всё придёт в норму, так как всё зависит от внутреннего резерва мага. Я чувствую, как силы возвращаются ко мне, но пользоваться ими просто не могу, чтобы ненароком никому и ничему не навредить.
Я пытаюсь быть полезным даже в этом состоянии. Анализ сил противника, помощь с ранеными, заполнение документов и связь с вышестоящим начальством напрямую. Это всё нужно и важно, но мне бы в бой. Там ощущения другие, вместе с другими магами, воинами действовать как единый организм, нанося удары по противнику. Иной раз, кажусь себе холёным аристократом, который боится руки замарать, но вспоминаю, что ранен, только воскрес, в бою буду лишь обузой.
— Лелям [Старший брат]! Так и будешь тут лежать? — Живой голос полный сил заполонил палатку.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Сатый – мой верный помощник, опора, но и заноза, младший брат во всей красе. Ему всего двадцать один, но время сделало из юнца взрослого, повидавшего многое мужчину. Высокий, крепкий, с уродливым шрамом, что пересекает его лицо.
— А я всё гадал, когда же ты явишься на мои похороны? И вот, ты здесь. — Я сел на своей койке. — Но если серьёзно, что ты здесь забыл? Кажется, я отправил тебя в мирную жизнь после последнего случая.
— Я забираю тебя в эту самую мирную жизнь, Вельмат. Восстановишься и делай всё, что душе будет угодно, а до этого тебя ждёт император для личного разговора, — Сатый поморщился, — ну и место он тебе временное подготовил.
— Чую, что, не смотря ни на что, ты этим не доволен. — Усмехнулся я.
— Не доволен. — Уже взревел брат. — Меня Его Величество к тебе приставил! Подумать только! Буду бегать как нянька за тобой.
Я рассмеялся, что вызвало боль в груди, куда ранее прилетел зачарованный кинжал, но это того стоило. То, как Сатый скривил лицо, возвращало меня в беззаботное время, где было место веселью без оглядки.
— Тебе смешно? — Возмутился Сатый. — Посмотрю на твою физиономию после того, как потаскаюсь за тобой пару деньков.
— Успокойся. — Вымолвил я, просмеявшись. — Мы просто поменяемся местами на время.
В глазах брата я увидел непонимание и активную мыслительную деятельность. Ничего, ему полезно подумать. Я, несмотря на всю его крепкость и профессионализм, думал о его целости каждое совместное сражение. Трудно биться плечом к плечу с младшим братцем: чувствуешь на себе ответственность за его жизнь и здоровье больше, чем за других, хоть и остальных сослуживцев воспринимаешь как братьев, закрываешь глаза на все ссоры и препирательства.
— Я пока ничего не понял о смене ролей, лелям, но нам пора выдвигаться, если до темна хотим добраться до ближайшего постоялого двора.
Приказ императора не обсуждается, даже если это твой друг и боевой товарищ. Делать нечего, через боль я начал собирать вещи. Прощание с воинами было коротким, но лишь по причине их усталости, да и я не намерен на долго уезжать от сюда. Таким образом, мы уже через полтора часа были в пути.
* * *
Дорога вдоль леса была очень долгой, был бы я впечатлительной дамой, сказал бы, что ещё и страшной, а так, обычная дорога. Лошади под нами устали, это было видно. Останавливаться сейчас смысла не было, совсем скоро появится постоялый двор, где мы уже переночуем. Раньше, до моей службы, я очень любил ночную дорогу. Тишина, прохлада... моя юношеская уверенность в том, что если кто и нападёт, то я смогу защититься. Глупый был, молодой. Сейчас я также скажу, что смогу защитить тех, кто со мной едет, сделаю это ценой своей жизни, но у меня появились навыки, умения, горький многолетний опыт.
— Лелям, расскажи мне, всё-таки, как это? — Спросил Сатый.
— Что как? — Не понял я.
— Воскреснуть... — Прошептал он.
Этот вопрос мне задавали уже сослуживцы, им я отвечал со смехом, старался меньше показывать то, как мне больно. А брату... Ответить ли ему правду, соврать ли снова?
— Больно, ялаксом [Младший брат], это очень больно. — Голос мой приглушён, а тело будто вновь ощутило всё с самого воскрешения. — Знаешь, не за чем тебе знать это. Старайся сделать всё возможное, чтобы пережить это не пришлось.
Сатый поёжился будто, от сильного ветра, больше завернулся в плащ. Я лишь ухмыльнулся. Редко такое увидишь: Сатый серьёзный, задумчивый... Удивительно, что виной этому я. Тетям [отец] как-то сказал, что своей серьёзностью я никогда не заражу ялаксома даже на секунду, даже с возрастом. Жизнь – удивительная штука, а тетям оказался не прав.
— Не понимаю... Я счастлив, что ты жив, лелям, но... Такой ценой? — Голос ялаксома был наполнен болью. — Прости, но лучше бы ты отправился к Идемевсю [Антипод Чам-Паза (бога создателя). Пылает ненавистью ко всему миру. Ему принадлежит человеческое тело].
— Отправить душу к создателю тела тоже не лучшая затея. — Попытался я пошутить, но не вышло.
— А боль эту пережить хорошо? — Уже взревел брат.
— Сатый, хватит. — Не дал я ему разбушеваться. — Я жив, чтобы это изменить, нужно меня убить. Не знаю как ты, а я не хочу похерить работу сильнейших некромантов.
— Прости...
— Расскажи мне лучше про императора. — Решил перевести тему. — Здоров ли?
— Здоров и, почти, доволен. — Хмыкнул брат. — Ты же знаешь, что не нравится ему эта война. Император мало спит, много рычит, но не может быть не доволен успехами нашего войска...
Успехами... Как же! Да, мы не отстаём по мощи от врага, но это не отменяет того, что мы несём слишком большие потери. Сейчас я отношусь к смерти хладнокровно: да, жаль убитых, но это война, где каждую минуту, если не секунду кто-то умирает. Сатый не такой. Каждая смерть сослуживцев его подкашивала, не закаляла, а будто бы размазывала. Не смотря на весь профессионализм в бою, после ему было очень плохо.
— Ты меня слушаешь? — Вырвал меня из раздумий брат. — Нет, я могу и в пустоту говорить...
— Да, слушаю, просто речь твоя натолкнула на некие размышления, — не нужно разочаровывать Сатыя. Эта привычка со мной с детства, где ялаксома лишний раз обижать было нельзя.
— Даже спрашивать не желаю, на какие именно! — Воскликнул Сатый, а я рассмеялся. Не взрослый мужчина, а ребёнок сейчас ехал рядом на лошади.
За разговором мы не заметили, как доехали до постоялого двора. Сняв две комнаты, дав распоряжение разместить лошадей, мы решили отужинать и отправиться спать. Добраться скорее до кровати я мечтал, потому что тело не просто болело, а превратилось в один комок адской боли, но брат знать об этом не должен. Если узнает Сатый, то дорога продлиться слишком долго.
Завтра новый день, путь до ближайшего города, где найду я мага, который перенесёт нас порталом, хотя лекари сказали, что они мне противопоказаны. Нет у меня желания тратить ещё кучу дней и силы лошадей на дорогу. При других обстоятельствах, возможно, но не сейчас.