31. Мой спаситель
Регулус Блэк скользил по идеально отполированному паркету поместья Лестрейнджей, каждый его шаг отдавался тихим эхом в величественных залах. Воздух был пропитан холодной, почти осязаемой напряженностью, характерной для собраний Пожирателей Смерти. Лорд Волдеморт, как всегда, вызывал своих приспешников, и его присутствие ощущалось даже до того, как его увидишь.
Парень быстро поднялся по широкой, резной лестнице, ступени которой были холодны под его ногами, несмотря на тёплую погоду на улице. Каждый шаг приближал его к неизбежности. Он прошел в конец длинного, тускло освещенного коридора, где тяжелые дубовые двери выглядели как врата в другое измерение. Регулус распахнул одну из них, и его тут же окутал плотный, незнакомый запах — смесь дорогого табака, магии и чего-то более темного, неуловимого.
— Вот и мистер Блэк, — прошипел голос, острый и змеиный, выворачивающий душу наизнанку. Это был голос Волдеморта, звук, который Регулус научился ненавидеть всей душой, но которому был вынужден подчиняться. — Проходи, Регулус.
Регулус не ответил. Он лишь склонился в глубоком, выверенном поклоне перед темноволосым мужчиной, властно восседавшим во главе огромного, полированного стола. Том Реддл, Темный Лорд, был воплощением холодной, жестокой силы. Его красные глаза, казалось, проникали сквозь душу, оценивая, вынося приговор.
Реддл молча указал на пустое место рядом с Рабастаном Лестрейнджем, чье лицо было скрыто в тени. Регулус беззвучно занял указанное место, стараясь сделать так, чтобы его присутствие было минимальным. Он замер, готовясь слушать, его сердце колотилось где-то в горле.
— Министерство стало умнее, — начал Волдеморт, его голос нарастал, словно пробуждающийся змей. — Сразу же отправляет мракоборцев в места нападений. Они неведомым образом узнают, где и когда мы нападем. Кто-то дает им эту информацию.
Темный Лорд медленно обвел всех присутствующих взглядом, его красные глаза остановились на каждом, словно выискивая малейший признак слабости или предательства. В комнате повисла гнетущая тишина. Регулус ощущал, как напряглись мышцы у других Пожирателей, но сам он оставался невозмутимым. Он ничего не знал, никому ничего не говорил, поэтому ему нечего было бояться. Его невиновность была единственной броней.
— Господа, можете расслабиться, — продолжил Волдеморт, на его губах появилась легкая, зловещая усмешка. — Я уверен, что среди нас нет предателей. Их бы заметили сразу же. Министерство просто напросто отправляет отряды в каждый уголок Британии — безмозглые.
Том фыркнул, и этот звук эхом прокатился по комнате. Несколько Пожирателей, включая Беллатрису, захихикали, их смех был нервным и зловещим.
— Сегодня вы отправитесь в почти пустую деревню грязнокровок, — произнес Волдеморт, его голос стал ниже, наполняясь ледяной решимостью. — От них нужно избавиться. Мы избавим мир от таких, как они.
— Конечно, милорд, — проворковала Беллатриса Лестрейндж, ее голос был подобен шелку, вымоченному в яде. От ее тона, полного фанатичной преданности, Регулуса чуть не вывернуло. Белла ни с кем так не говорила, кроме Темного Лорда. Только ему была удостоена такая честь, которая вызывала у Регулуса лишь отвращение.
— Приступайте, господа! — отдал приказ Волдеморт, и по поместью прокатилась волна темной энергии. Пожиратели начали трансгрессировать, растворяясь в черном дыму, оставляя за собой лишь ощущение холода и пустоты.
Регулус, услышав название деревни, которую ему предстояло атаковать, благо, он знал её и мгновенно представил деревушку. Следующий миг — и он трансгрессировал. Но перемещение в этот раз получилось не очень удачным. Его вырвало на магла, который лежал у его ног с пустыми, стеклянными глазами. Регулус отшатнулся, чувствуя, как его охватывает тошнота.
Он быстро натянул маску на лицо, скрывая свои черты, и принялся за дело. Его палочка двигалась с отточенной точностью, заклинания летели одно за другим. Он атаковал магглов, и иногда — других Пожирателей, стараясь сохранить как можно больше жизней незаметно, чтобы потом не оказаться на их месте. Каждый спасенный он был его личной победой, тихим актом неповиновения.
Регулус не заметил, в какой именно момент появились мракоборцы. Следующее, что он осознал, — это летящее в него заклинание, от которого он едва успел увернуться. На него тут же накинулись двое. Одного он не знал, но второго видел в Хогвартсе. Кажется, это был Фрэнк Долгопупс. Значит, где-то рядом и его девушка.
На помощь Регулусу пришла его кузина, Беллатриса. Для нее это было настоящим удовольствием — метать непростительные заклинания в мракоборцев. Те, в свою очередь, с ошарашенными глазами успевали ставить щиты и атаковать в ответ. Напряжение нарастало.
Мракоборцев становилось все больше, и Регулус с Беллатрисой, прижавшись спина к спине, отчаянно отбивались от них, казалось, Лестрейндж это не напрягало. Воздух наполнился вспышками заклятий и криками.
Регулус даже не заметил, как их вызвали обратно. Он понял это, когда Беллатриса растворилась в черном дыму, уходя вверх. В тот же миг в него прилетело "Коньюктивитус", и его тут же ослепило. Следующая секунда — и на него обрушилось "Эверто Статум". Его отбросило так, что его перевернуло в воздухе, и Блэк врезался в полуразрушенный дом. Обломки посыпались на него. Коленку и руку ужасно заломило, на голову что-то упало сверху. Он до сих пор ничего не видел перед собой, но знал, что его могут схватить в любую секунду. Поэтому он представил себе дом своего дяди Альфарда и тут же трансгрессировал.
Регулус рухнул на землю. Он почувствовал, как защитное поле поместья затрепетало, ощутив его появление. Он попытался подняться, но не смог. Нога отдала болью по всему телу.
Дождь обрушился на него ливнем, холодный и безжалостный. Где-то рядом сверкнула молния, сопровождаемая раскатистым громом. Регулус стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Покрутив головой в разные стороны, он убедился, что заклятие слепоты все еще действует, и он ничего не видит.
— Кофер! — прохрипел он сквозь зубы.
— Мастер Регулус! — эльф появился перед ним, склонившись в глубоком поклоне, его нос почти касался земли.
— Доставь меня в дом, — отдал приказ Блэк, хватаясь за влажную землю.
Кофер выполнил приказ, аккуратно с помощью магии поднял Регулуса и перенес его в гостиную, осторожно уложив на кожаный диван.
Регулус поморщился, когда тело коснулось обивки. И где-то рядом он услышал чьи-то шаги.
— Что случилось?
Девушка с копной каштановых волос, непокорных локонов, вбежала в гостиную, ее взгляд метался между окровавленным Пожирателем Смерти, который медленно сползал по спинке дивана, и перепуганным домовиком, чьи большие глаза выдавали его страх. Кофер, верный слуга дома Блэков, растерянно метался рядом, не зная, как одновременно помочь хозяину и защитить его от посторонних глаз.
— Мисс не должна здесь находиться! — воскликнул Кофер, его голос дрожал от волнения.
— Да он же весь в крови! — ахнула Лоретта, ее голос сорвался на крик. Забыв о страхе и предосторожностях, она бросилась к дивану, присев рядом с своим спасителем. Ее пальцы осторожно коснулись его помятой, пропитанной кровью одежды. Она разглядывала раны, понимая, насколько серьезно все это.
Лоретта пристально взглянула в его глаза. Взгляд был расфокусирован, зрачки расширены настолько, что серые радужки почти полностью скрылись, превращая его глаза в две черные бездны. Регулус был на грани, медленно ускользая в темноту.
Девушка, движимая инстинктом, потянулась, чтобы снять маску, скрывающую его лицо. Регулус, почувствовав ее прикосновение, попытался воспротивиться, издать звук, остановить ее. Но сил не хватило. Тело было слишком слабым, боль слишком сильной. Он почувствовал, как маска соскользнула, и мир вокруг него окончательно померк. Он потерял сознание.
Дальше для Регулуса все было как в тумане, калейдоскоп смутных образов и ощущений. Он приходил в себя несколько раз, каждый раз ненадолго, погружаясь обратно в сон.
Первое. Ему казалось, что его рука пульсирует от боли. Он слышал приглушенные звуки, голоса, чьи-то руки, умело и быстро вправляющие кости. Острый, пронзительный крик боли вырвался из его горла, прежде чем снова погрузиться в забвение.
Второе. Более резкая, пульсирующая боль отдавала в колене. Снова слышались чьи-то шаги, вздохи. Кто-то со всей силы надавил на его коленную чашечку. На этот раз он лишь застонал, не имея сил кричать.
Третье. Самое тяжелое. Его горло горело, словно обожженное. Кто-то вливал в него что-то горькое, обжигающее. Он почувствовал, как по пищеводу стекает жидкость, обволакивая внутренности. По всей видимости, это были два зелья. Первое, зелье «для сна без сновидений», окутало его сознание мягким, убаюкивающим забвением. Второе, «крововосполняющее зелье», начало медленно, но верно восстанавливать силы, возвращая жизнь в его израненное тело.
А после наступило умиротворение.
***
Лоретта не знала, что такое спокойствие. Последние месяцы её разум был захвачен одной навязчивой идеей: кто скрывается под безмолвной и пугающей маской Пожирателя Смерти? Кто этот таинственный спаситель, чей жесткий, но спасительный шаг вырвал её из лап неминуемой гибели?
Теперь вопрос был решен. Но реальность оказалась куда более сокрушительной, чем её догадки.
Он лежал перед ней — изломанный, бледный, почти прозрачный в свете догорающих свечей. Дыхание его было тяжелым, прерывистым, а по лицу, запятнанному запекшейся кровью, невозможно было прочесть ни единой эмоции.
Регулус Блэк.
Это имя эхом отдавалось в её мыслях. «Слизеринский принц» — так шептались в коридорах Хогвартса, затаив дыхание. О его круге общения ходили легенды: многие девушки мечтали хотя бы на мгновение оказаться в его тени, если, конечно, он вообще позволял кому-то называть себя другом. О его близости знали немногие, но его семейное древо было известно каждому. Сириус Блэк — его мятежный старший брат, и Ригель Бёрк...
Лоретта резко встряхнула головой, отгоняя нахлынувшую путаницу. «Не Бёрк. Блэк», — одернула она себя, чувствуя, как к щекам приливает жар от собственной невнимательности. Она машинально ударила себя по лбу, стараясь прогнать дурацкую ошибку. Июльская жара и стресс делали её мысли вязкими. Она вспомнила: Сириус месяц назад связал свою судьбу с Ригель Бёрк. Семья была для Регулуса единственным якорем, единственным смыслом, ради которого он был готов на всё.
Она почти не отходила от его постели, словно боялась, что если отведет взгляд, он исчезнет, как видение. Впервые оказавшись в его комнате, Лоретта почувствовала, как пространство вокруг давит своей безупречностью.
Интерьер был пропитан духом старой аристократии и холодным величием Слизерина. В комнате царили глубокие изумрудные и серебристые тона. Массивная кровать, вырезанная из темного, почти черного дерева, напоминала алтарь: причудливые узоры в стиле XIX века переплетались на спинке, словно застывшие ветви ядовитых растений. Единственное окно, выходящее на задний двор, открывало вид на пустую, заросшую тенью беседку. В этом пейзаже не было жизни — только застывшее одиночество.
Лоретта опустилась на край стула, не сводя глаз с его лица. В голове роился хаос из противоречий.
Зачем?
Весь Хогвартс был уверен в его взглядах. Если Сириус открыто покровительствовал маглорожденным, то Регулус был воплощением их кошмара. Его ненависть была легендарной, почти осязаемой. И всё же... он не просто спас её. Он закрыл её и её семью невидимым щитом, спрятал в этом холодном поместье и окружил защитными заклинаниями такой силы, что даже смерть, казалось, не решалась переступить порог.
Он был монстром в глазах мира и ангелом-хранителем для неё одной. И теперь, глядя на его беспомощное тело, Лоретта понимала: она не просто узнала его личность. Она попала в ловушку, из которой не захочет выбираться.
***
Ригель полулежала на широкой кровати, безучастно глядя в потолок. В комнате стояла тягучая, почти осязаемая тишина, которую лишь раздражающе прерывало монотонное тиканье напольных часов. Каждый удар маятника отдавался в висках. По углам бесшумными тенями сновали эльфы: их крошечные ладошки судорожно протирали поверхности, вычищая несуществующую пыль, словно пытаясь заглушить нарастающее напряжение в воздухе.
Внутри у Ригель клокотала глухая, едкая злость на Сириуса.
Всего полчаса назад этот покой был разрушен. Блэк метался по спальне с такой энергией, будто в него вселился демон или он опаздывал на казнь. Ригель наблюдала за этим хаосом с ледяным спокойствием, лишь одна бровь была вызывающе изогнута, а руки плотно скрещены на груди.
— Любимая, ну где моя черная футболка с «Queen»? — Сириус резко замер у шкафа, развернувшись к ней.
Его вид был воплощением беспорядка: волосы, ставшие заметно длиннее, диким вороньим гнездом спадали до ушей; джинсы были расстегнуты, а обнаженный торс так и подрагивал от возбуждения и спешки.
— Эльфы забрали её в стирку, — невозмутимо бросила Ригель, демонстративно отвернувшись к окну. Она смотрела на заходящее солнце, но видела лишь собственное раздражение.
— Что-то не так? — голос Сириуса смягчился. Он закрыл дверцу шкафа, наконец почувствовав, что холод в её тоне — не случайность.
— Да нет, всё прекрасно, — она медленно повернула голову, встретившись с ним взглядом. — Просто мой муж решил, что может даже не соизволить предупредить меня о своих планах. Когда я прошу тебя выкроить хотя бы час, чтобы просто побыть со мной, ты находишь тысячу причин для отказа. А тут — раз, и тебя нет.
— Я иду отдохнуть с Сохатым, ты довольна? — в его голосе промелькнула привычная беззаботная легкость, которая сейчас лишь подлила масла в огонь.
Ригель рывком поднялась с кровати.
— Подожди-ка, — она подошла к нему вплотную, и её голос задрожал от негодования. — То есть наш медовый месяц был перинесен в жертву твоей бесконечной работе, но стоит Джеймсу щелкнуть пальцами — и ты уже несешься к нему на задних лапах?
— Не начинай истерику, Ригель! — Сириус закатил глаза, раздраженно выхватил из шкафа первую попавшуюся футболку и начал натягивать её через голову, на ходу застегивая джинсы.
— Я еще даже не начинала! — вскрикнула она, и её голос сорвался на высокой ноте. — Почему ты всегда так делаешь? Со мной у тебя нет ни минуты, а с ним — всегда найдется!
— С тобой я вижусь каждый божий день! — рявкнул Сириус. — Мы спим в одной постели, едим за одним столом... А с Сохатым я нормально не виделся со дня нашей свадьбы!
В комнате воцарилась мертвая тишина. Ригель смотрела на него, и в её глазах застыла горькая решимость.
— Я поняла. Джеймс всегда был на первом месте. Друг важнее жены.
Её тон, пропитанный ядовитой обидой, подействовал на него лучше любого крика. Сириус тяжело, со свистом выдохнул, чувствуя, как гнев сменяется виной. Он подошел к ней и осторожно, почти невесомо, обнял за талию.
— Не обижайся, пожалуйста, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу и целуя в висок. — Я просто... я заказал тебе подарок. Даже два. Сюрприз.
— Какие? — вспыхнувший интерес на мгновение победил обиду. Она начала было расспрашивать, но он лишь отнекивался с лукавой улыбкой.
— Молчу. Это будет сюрприз. А теперь — мне пора.
— Если ты вернешься пьяным и Арктурус или Поллукс увидят тебя в таком виде — я не стану тебя защищать!
— Понял, любимая, — Сириус озарил её своей самой обезоруживающей улыбкой, быстро чмокнул в губы и исчез за дверью, оставив после себя лишь шлейф одеколона и пустоту.
— Госпожа Блэк... — тихий, дребезжащий голос заставил Ригель вздрогнуть.
Перед ней, склонившись в глубочайшем поклоне так, что кончик носа едва не касался зеркального паркета, стоял эльф. Его руки дрожали, а глаза были полны первобытного ужаса.
— Прибыл важный гость. Госпожа Вальбурга ожидает вас в приемной, — пролепетал он.
Ригель резко села на кровати, чувствуя, как сердце пропустило удар. Холодный пот выступил на ладонях.
— Какой гость?
— Это... «Он», Госпожа, — эльф задрожал всем телом, едва сдерживая рыдания. Казалось, само упоминание этого существа отравляло воздух в комнате.
— Почему зовут меня? Где Регулус? — Ригель нервно сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мысль о встрече с Темным Лордом парализовала волю.
— Мастер Регулус не появлялся в поместье уже третий день, госпожа, — эльф замолчал, боясь поднять глаза.
У Ригель не оставалось выбора. Она медленно поднялась, чувствуя, как тяжесть фамильного величия давит на плечи. Подойдя к зеркалу, она увидела в нем не ту влюбленную девушку, а женщину, которой предстоит выжить после встречи с Волан-де-мортом.
Она взяла палочку. Магия послушно скользнула по лицу, исправляя мелкие несовершенства, делая черты лица более точеными, а макияж — безупречным и строгим. Прическа была собрана в идеальный, собранный узел, не позволяющий ни единой пряди выбиться из общего строя.
Теперь — наряд. В этой игре внешность была единственным щитом. Перед Волан-де-Мортом нельзя было выглядеть слабой или неопрятной.
Она выбрала блузку цвета кипенно-белого снега. Объемные «колоколообразные» рукава создавали величественный силуэт, завершаясь каскадом многослойных рюшей у запястий. Высокий воротник с пышным бантом придавал образу почти аристократическую закрытость.
Низом стала тяжелая юбка-русалка из плотного черного шелка. Высокая посадка подчеркивала тонкую талию, а облегающий крой на бедрах плавно переходил в сложную драпировку и асимметричный подол. Многослойные воланы придавали юбке монументальность, словно она была высечена из камня.
Завершили образ классические остроносые туфли на высокой шпильке.
В последний раз взглянув на свое отражение, Ригель убедилась: она выглядит безупречно. Холодная, статная, воплощение аристократического достоинства. Но внешняя броня была лишь половиной дела. Настоящая битва должна была произойти внутри.
Разум нужно было не просто защитить — его нужно было спрятать в глубочайший бункер, запереть на тысячи замков, чтобы Лорд не смог вырвать из него ни единой опасной мысли.
Ригель глубоко вздохнула, закрыла глаза и позволила сознанию расслабиться, входя в состояние глубокого ментального транса. Она представила свой разум как бесконечный, залитый тусклым светом книжный зал. Каждое воспоминание здесь было отдельной книгой в тяжелом переплете. С методичностью хирурга она начала расставлять их по полкам.
Опасные воспоминания — о Сириусе, о страхах, о Ордене Феникса — она задвигала в самые темные, дальние ниши, за фальшивые ширмы. Туда, куда даже самый искусный легилимент не захочет соваться из-за скуки. На передний план, на свет, она выставила бесполезную шелуху: рецепты соусов, детали вышивки, скучные светские беседы.
Закончив, она возвела вокруг этого зала непроницаемую стену, гася любые вспышки эмоций. Внутри стало пусто и тихо.
Ригель сделала глубокий вдох, расправила плечи и, чеканя шаг, вышла из комнаты. Она спустилась на второй этаж. Ступеньки под ногами казались слишком громкими в этой мертвой тишине поместья. Подойдя к массивным дверям приемной, она на мгновение замерла, а затем коротко, официально постучала.
— Войди! — голос, донесшийся изнутри, был подобен шелесту сухой чешуи.
Ригель отворила дверь и вошла, натянув на лицо маску бесстрастия.
Картина, представшая перед ней, заставила бы любого другого человека упасть в обморок. В центре комнаты, на диване из изумрудно-зеленой кожи, сидел Волан-де-Морт. В последний раз она видела его на бале, где он сновал возле покойной Вероники Блэк. Его бледное, лишенное носа лицо казалось высеченным из холодного мрамора в приглушенном свете. У его ног, лениво и угрожающе, кольцами свернулась огромная змея, чей язык постоянно мелькал в воздухе, пробуя на вкус страх присутствующих. Вальбурга Блэк застыла рядом с ним, словно каменное изваяние, неподвижная и напряженная.
— Миссис Блэк, — протянул Темный Лорд, и этот звук отозвался холодом в позвоночнике Ригель. — Вы заставили меня ждать.
— Прошу прощения, мой Лорд, — ответила она.
Каждое слово давалось ей с трудом. Ей хотелось вырвать этот титул из собственного рта; само произнесение «мой Лорд» вызывало тошноту, но она лишь сильнее выпрямила спину. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
— Я очень хотела предстать перед Вами в наилучшем виде. Мне искренне жаль, что Вам пришлось ждать, — солгала она, и голос её звучал пугающе искренне.
Внутри неё всё кричало от ненависти и желания сбежать. Ни черта ей не жаль.
— Где же Ваш супруг? — продолжал Волан-де-Морт, наблюдая за ней. Змея у его ног скользнула вперед, её чешуя неприятно шуршала по ковру. — Я надеялся, что Лорд Блэк почтит меня своим присутствием.
— Уверяю Вас, мой муж глубоко сожалеет, что не смог быть здесь, — Ригель чеканила слова, не давая себе проколоться. — У него возникли неотложные дела, и он покинул поместье еще час назад.
— Какие дела могли помешать ему явиться ко мне? — в его голосе прорезались опасные, стальные нотки.
Ригель почувствовала, как в её сознание вонзились невидимые щупальца. Лорд начал прощупывать её разум, как ищут брешь в крепостной стене. Она почувствовала ментальное давление — тяжелое, удушающее. Она стиснула зубы, усиливая барьер, возводя ментальную стену до тех пор, пока давление не стало почти невыносимым.
— Не могу знать, — ответила она, используя единственный щит, который признавали чистокровные — социальный. — Жены не лезут в дела своих мужей. Это приличия нашего круга.
— Хорошо, — прошипел он, и это было похоже на предупреждение. — Я явился сюда не за этим. Ответь мне: где Регулус Блэк?
Волан-де-морт медленно поднялся и подошел к окну, повернувшись к ней спиной. Это был жест превосходства. Ригель украдкой взглянула на Вальбургу. Лицо свекрови стало мертвенно-бледным, губы сжались в тонкую белую линию. Она выглядела так, будто сама была на грани краха.
Последний раз Ригель видела Регулуса три дня назад за ужином. С тех пор он исчез, и в поместье не появился.
— После последней миссии я его не видел! Этот мальчишка посмел не явиться ко мне! — голос Реддла внезапно стал грубым, в нем зазвучала чистая, первобытная ярость.
— Мой деверь вернулся в ужасном состоянии, — Ригель быстро сообразила, используя его же гнев против него самого. — Он едва держался на ногах. Сейчас он в своей постели. Он пытался прийти к Вам, мой Лорд, но едва очнувшись, снова рухнул в беспамятство.
Лорд резко обернулся. Его красные глаза, похожие на раскаленные угли или змеиные зрачки, впились в её лицо. Ригель не отвела взгляда. Она знала: если она моргнет или дрогнет, она мертва. Она заставила себя смотреть прямо в эту бездну, выжидая, пока он насытится её мнимой уверенностью.
— Покажи мне, — выдохнул он, и это было не просьбой, а приказом. — Воспоминания.
Сердце Ригель совершило болезненный кувырок. Как она может показать то, чего не было?
— Да, милорд, — твердо произнесла она и позволила ему войти.
Она открыла ментальные шлюзы, но не те, что за спиной, а те, что она подготовила заранее. Она выстроила фальшивый коридор из ложных образов.
Как только сознание Волан-де-Морта захлестнуло её разум, она начала транслировать «кино». Вот она вбегает в комнату Регулуса, видит его бледное, изрытое ранами лицо, видит, как он заваливается на подушки. Вот мелькают кадры: суетящиеся эльфы, подносящие целебные зелья, тихие стоны, полумрак спальни. И, наконец, образ Вальбурги, которая входит в комнату с лицом, полным скорби, и сообщает, что мальчик снова потерял сознание.
Процесс был мучительным. Ригель чувствовала, как чужая, темная воля скребет по её нейронам, словно когти. Вены на лбу вздулись, в глазах потемнело от невыносимой, пульсирующей боли, будто в череп вбивали раскаленные гвозди.
Но затем наступила резкая, оглушительная пустота. Он ушел.
Ригель едва не осела на пол, но удержалась на ногах, сохраняя лицо. В голове всё еще гудело, но она знала: она победила в этом раунде, но поверил ли Лорд?
В комнате воцарилось тяжелое, давящее молчание. Оно длилось лишь мгновение, прежде чем Темный Лорд, не проронив больше ни слова, и в следующую секунду он растворился в клубах густого, неестественно черного дыма, который оставил после себя лишь запах озона и застоявшейся смерти.
Как только он исчез, маска Ригель разбилась.
Дыхание сбилось, став коротким и рваным. Она судорожно хватала ртом воздух, словно после долгого пребывания под водой, чувствуя, как легкие горят от нехватки кислорода. Колени мелко дрожали, а перед глазами всё еще плыли красные пятна от ментального удара.
— Ригель, милая! Боже, как ты? — Вальбурга подскочила к ней, ее голос дрожал от смеси испуга и облегчения. Она подхватила девушку под локоть, пытаясь удержать ее на ногах. — Ты действительно это сделала... Ты действительно показала ему эти воспоминания..?
— Пришлось... пришлось выстраивать их на ходу, — выдохнула Ригель, прижимая ладонь к виску, где пульсировала тупая боль. — Каждое движение, каждый блик света... я строила это в уме, пока он рылся в моей голове.
Она заставила себя выпрямиться, хотя мир вокруг всё еще слегка покачивался.
— Где Регулус? — голос Ригель стал тверже, хотя в нем всё еще слышалась хрипотца. — Если он не в постели, как я сказала...
— Я не знаю, — Вальбурга отвела взгляд, и в ее глазах мелькнула тень того же ужаса, что терзал Ригель. — Я ответила ему так же, как и ты. Надеялась, что его взор не заметил ни единой трещины в нашем послушании. Надеюсь, Лорд ничего не заподозрил.
Блэк нервно поправила складки своего темного платья. Ее лицо, обычно суровое, сейчас выглядело постаревшим на десять лет.
— А где же Сириус? — вдруг с горечью спросила она, и в этом вопросе прозвучала не только тревога, но и глубокая обида. — Почему они оба исчезают именно тогда, когда в них нуждается семья? Когда на кону стоит всё?
Ригель посмотрела на свекровь. Ответ был простым.
— Он отправился к Джеймсу Поттеру.
Вальбурга удовлетворенно, почти обреченно кивнула, словно этот ответ оправдывал всё происходящее.
Их разговор прервал сухой, резкий звук. Из тени угла, словно соткавшись из самой темноты, появился Кикимер. Его лицо, изборожденное морщинами, выражало привычную смесь пренебрежения к окружающим и безграничной преданности дому.
— Маленький господин Корвус проснулся, — проскрипел эльф, низко склонив голову. — Он плачет и зовет мать.
Лицо Вальбурги мгновенно изменилось. Маска ледяной леди соскользнула, обнажив тревогу матери.
— О боги, — прошептала она. — Мне нужно быть с ним.
Не прощаясь и не оглядываясь, она поспешила к выходу, оставляя Ригель одну в опустевшей, зловеще тихой приемной.
Ригель осталась стоять посреди комнаты. Тишина, воцарившаяся после ухода Лорда, не принесла покоя. Она была тяжелой, наполненной призраками и невысказанными страхами. Девушка медленно опустилась в кресло, чувствуя, как ледяной холод начинает медленно пробираться под кожу. Она была одна. И это было самое опасное состояние из всех возможных.