Ты - приоритет

Сидя в раздевалке перед первой игрой финала плей-офф, в моей голове крутиться нескончаемый поток мыслей. Полина.

Я не мог не думать о том, как мне хорошо с ней. Каждый момент, проведенный вместе, наполнен теплом и искренностью. Мне в кайф, что я могу больше не скрывать своих чувств к ней, могу целовать ее, когда захочу, обнимать и слышать ее смех. Я поплыл, и сам того не заметил, но то, что происходит между нами сейчас - не сравниться ни с чем. Впервые, мне так хорошо и спокойно рядом с девушкой. Малышка умеет слушать, понимать меня, даже когда я молчу. Она всегда рядом, умеет поддержать меня одним лишь взглядом и мягкой улыбкой. Я уверен, когда я выйду на лед, Полина будет смотреть на меня с трибун, и в ее глазах будет светиться гордость, а в сердце - волнение за меня.

А с другой стороны, команда.

Финал чемпионата вот-вот начнется, и я должен быть счастлив, что мы с парнями так далеко прошли, но внутри все равно неспокойно. Семь дней без игр сильно сказываются на нас. Каждодневные тренировки не могут заметить эффект и результат, которые дают настоящие матчи с соперником.

Я понимаю, что возможно стоит сосредоточиться на том, что наша команда уже достигла значительного успеха, но кубок - это не просто награда; это символ наших стараний, единства и настойчивости. Все, что нам нужно, сделать, это перевести чувство уверенности в финал. Доказать, что мы не так просто оказались на этом месте.

– Я буду краток, – Николаич прокашливается. – Впереди нас ждет минимум четыре, а максимум семь игр. Давайте, получил удовольствие от этого финала и покажем всем, что «Ястребы» не просто команда, а настоящая семья, объединившаяся общей целью.

Когда тренер заканчивает, парни кивают и посматривают на меня.

– Давай, капитан, пару слов, – легонько толкает меня локтем Марк.

– Да, Илья, скажи тоже пару слов, – добавляет Николич, поправляя галстук.

– Ну чего, парни, вот этот момент настал. Мы в финале. Если честно, то я сам в ах...

– Илья! – тренер мотает головой. – Не сейчас.

– Понял. Сегодня нас ждет один из важнейших матчей финала, и я хочу донести до вас одну простую вещь. Каждый из вас - это не просто игрок, а неотъемлемая часть нашей команды. Мы прошли долгий и изнурительный путь, чтобы оказаться здесь, и сейчас пришло время показать всем, на что мы способны. Давайте поддерживать друг друга, бороться до последнего свистка. Будем смелыми, будем настойчивыми, – смотрю на каждого товарища. – Помните, что на льду нет места сомнениям и страху - есть только действия. Верьте в себя, верьте в команду, и верьте в том, что вы делаете. Сегодня и всегда мы играем не только за себя, но и за каждого из нас, наших болельщиков, родных и всех тех, кто верит в нас, поддерживает, переживает и ждет нашей победы. Пусть этот финал попадет в историю, которую будут рассказывать годами! За победу! За «Ястребов!»

Тишина в раздевалке сменяется аплодисментами и решимостью в глазах каждого. Мы встаем, собираемся в круг, и, что-то екает в груди, предвкушая то, что ждет нас впереди.

– За победу! За «Ястребов!» – повторяем все вместе.

Но реальность оказывается куда сложнее.

– На связи с нами Илья Лукин - капитан команды «Ястребов», – говорит в камеру невысокий мужчина с зачесанными назад русыми волосами, а после обращается ко мне. – Илья, как всем известно, у ваших соперников, в отличии от вас, не было недели без матчевого периода. Вам не кажется, что это могло повлиять на вашу игру и результативность?

– Нет, не кажется, – смахиваю с лба пот и давлю в себе раздражение.

Видя отсутствие у меня желания отвечать, мужчина возвращает микрофон обратно к себе и задает следующий вопрос.

– Первый период для вас прошел почти без бросков. Начало выходит для вас тяжелым. Что вы собираетесь делать дальше?

– Играть. Играть в свой хоккей. Это только первый период. На то он и первый, чтобы мы смогли прийти в тонус и вкатиться в игру. Дальше будет лучше.

Корреспондент скептически смотрит на меня, явно не веря моим словам.

Да и пусть. Мне все равно.

– Какие установки вам поставил тренер на предстоящую игру?

– У нас всегда одна установка - играть первым номером, забивать голы, не давать сопернику бросать и выигрывать матч.

– А какие у вас ориентиры на второй период? – он натужно улыбается.

– Пока не знаю. Я болтаю с вами, пока тренер их раздает, – твердо произношу я. – Но думаю все тоже самое, что и на игру в целом.

Репортер слегка теряется, видя мою ухмылку, но в силу свой работы, быстро приходит в себя.

– Спасибо. Желаю успехов.

Я молча киваю и исчезаю из кадра, направляясь в раздевалку.

***

В отвратительном настроении выхожу из раздевалки. Первую игру мы проиграли. 2:4. Внутри меня бушуют злоба, разочарование и горечь. Стискиваю зубы, стараясь хоть как-то справиться с накатывающей волной, но мое сознание лишь играется со мной, напоминая о поражении.

– Илюх, подожди, – кричит сзади Белый, и я останавливаюсь. Когда наши глаза встречаются, он бросает на меня взгляд полный понимания. Друг сам расстроен результатом. – Мы еще выиграем.

Я лишь хмуро качаю головой.

– Мне нужно время, чтобы отойти от проигрыша. Вот и все.

– Понимаю, друг. Мне тоже.

Мы киваем друг другу и в тишине идем на выход.

На парковке нас встречает небольшая компания наших близких: моя мама, родители Марка, Веня, Снегирь, Моисей, Дашка и в стороне вижу удаляющую фигуры Ивана.

А где Полина? На трибунах она точно была.

Когда мы подходим ближе, мой взгляд падает на небольшую фигурку хрупкой девушки, которая стоит рядом с уличным фонарем и говорит по телефону. Все мое недовольство, все внутренние переживания на мгновение отступили стоит мне увидеть Полину. Я уже хочу сделать шаг, чтобы подойти к ней, обнять ее, поцеловать, но невидимая преграда отрезает все возможности.

Обещание, которое мы заключили, продолжает держать наши отношения в тайне. Полина настаивает, что так будет лучше, но сейчас, когда разочарование от поражения бушует во мне и я нуждаюсь в ней, это действует на меня, как красный цвет для быка. Это меня сильно бесит.

– Сынок, как ты? – с тревогой спрашивает мама, обнимая меня. Однако, эти объятий не успокаивают меня, как Полинины.

– Все нормально, – произношу я с натянутой улыбкой, но сам прекрасно понимаю, что это далеко от правды.

– Вы еще выиграете.

Я киваю, хотя внутренне все еще сомневаюсь. Мне нужно найти слова, чтобы убедить в этом не только маму, но и себя. Я чувствую ее руку на плече в знак поддержки, но самое время признать, что отсутствие игр все же сказалось на нас.

– Конечно, мам. Мы будем стараться, – отвечаю, стараясь придать голосу повседневный тон. – А чего Иван то ушел?

– Он...мы...

Мама запинается от неожиданности моего вопроса, но я просто больше не хочу обсуждать игру.

– Так он или мы?

– Мы думаем, что ты еще не готов видеть нас вместе, – говорит мама, взглянув на меня с нежностью и тревогой. – Пусть ты и поговорил с Иваном и со мной, тебе все еще нужно время...

Я киваю, она права. Внешне я спокоен, но внутри меня иногда поднимается волна недовольства. Мне нужно время, чтобы окончательно осознать все происходящее.

– Мам, лучше скажи, как прошел твой день? – предлагаю.

Она, расслабляясь, начинает рассказывать о своей работе, и я, облегченно вздыхая, стараюсь слушать, в то время как мой взгляд направлен на распущенные темные волосы Полины. Она стоит ко мне спиной. Я расплываюсь в улыбке, видя на ней джерси с моим номером и фамилией. Но, когда она поворачивается, мой желудок стягивается в тугой узел и улыбка сходит с лица. На ее лице читается смесь печали и разочарования, а глаза блестят от сдерживаемых слез. Внутри меня борются две мысли: не вмешиваться, сохраняя обещание, либо же подойти и узнать, что происходит.

Я не могу просто так стоять и смотреть, как моя, блин, девушка расстроена. Я должен ей как-то помочь.

– Прости, мам, я отойду на секунду, – родительница прослеживает мой обеспокоенный взгляд.

– Иди, конечно.

Я шагаю вперед, стараясь не привлекать внимания остальных. Даже если малышка, возможно, не одобрит мое вмешательство, но я не могу больше стоять в стороне и наблюдать, как кто-то на том конце трубки обижает ее. С каждым новым шагом я все острее ощущаю, как мое беспокойство и желание поддержать ее растут.

Когда я подхожу ближе, то вижу, как Полина крепко сжимает край своей джерси, стараясь казаться невозмутимой, но несколько предательских слез все же бегут по ее щекам.

Не дожидаясь окончания разговора, я тут же спрашиваю.

– Полина, в чем дело?

Ее мокрые глаза находят мое лицо. Все мое спокойствие и нервы рушатся от одного только ее взгляда.

Полина показывает мне телефон, и на экране высвечивается «дедуля». Я вопросительно вскидываю подбородок, искренне не понимая, чем ее может расстроить дедушка. Однако, прислушавшись, я четко слышу голос ее матери, доносящийся из телефона.

Теперь все становится ясным.

Ее мама снова скандалит с собственным отцом.

Беспокойство заполняет сердце, когда я вижу, как Полина смахивает слезу и старается не подать виду.

– Малышка, – мягко произношу я, не в силах оставаться в стороне. – Все хорошо. Хочешь, мы сбросим?

Она молча мотает головой, не произнося ни слова. Внутри меня появляется желание взять ее за руку и отвезти куда-то подальше от этого гула непонятных, резких голосов, но она продолжает стоять на месте, не зная, как реагировать на мою протянутую руку.

И в этот момент, на парковке раздается строгий голос мужчины:

– Полина! В машину.

Он выкрикивает ее имя с такой силой и требовательностью, что она вздрагивает, а у меня сжимаются кулаки. Я чувствую, как мы оба напрягаемся, словно натянутые струны, готовые разорваться.

– Это твой отец? – перевожу взгляд обратно на нее, и замечаю, как ее лицо бледнеет.

– Мой. Боже, зачем он так кричит? На нас же все смотрят, – она закрывает лицо свободной ладонью.

– Ты не должна ехать с ним, если не хочешь.

– Знаю, – она смотрит на меня со слезами на глазах. – Но я должна поехать к дедушке.

– Тогда, я поеду с тобой.

– Нет, – Полина хватает меня за руку. – Прошу тебя, не нужно. Не хочу тебя втягивать.

– Полина...

– Илья, прошу. Я благодарна тебе за твою поддержку, но я не могу позволить тебе поехать.

– Но мы же пара, и должны проходить все трудности вместе.

– Это мой груз, мои проблемы. Ты не должен...

– Малышка, позволь мне самому решать, что я должен, а что нет, – ощущаю, как внутри меня закипает недовольство. – Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь.

Я знаю, что она пытается справиться с этим сама, но с какой стати я должен оставаться в стороне?

– Илья, – говорит она тихо, – ты не понимаешь. Я должна попытаться все исправить одна.

Я замолкаю. В душе у меня разгорается настоящая борьба. Я вижу, как она подавлена, как ей тяжело.

– Полина! – резкий голос ее матери доносится уже из динамика телефона. – Я знаю, что твой отец приехал, не заставляй его ждать!

– Не разговаривай так с моей внучкой!

– Папа, она моя дочь! Я буду разговаривать, как посчитаю нужным!

Малышка закрывает глаза, словно пытаясь найти в себе силы. Не отвечая, она скидывает вызов.

– Полина, ты говорила с матерью после того, как приняла решение дать вашим отношениям последний шанс? – стараюсь говорить негромко.

– Нет, – почти шепотом отвечает она.

Я понимающе киваю.

– Может лучше не стоит даже пробовать?

Она колеблется, но потом ее губы слегка дрожат в попытке улыбки.

– С каждым ее словом, я понимаю, ты прав.

– Полина, сколько мне тебя ждать? – голос ее отца действует мне на нервы. Я не хочу отпускать ее одну, но по-другому, она не даст мне поступить.

– Позвони мне, и я приеду, прилечу, приплыву. Только позвони мне, – пытаюсь держать расстояние, но мне безумно хочется притянуть ее к себе.

– Обязательно.

– Что происходит? – сзади раздается встревоженный голос Даши. – Полина, что хочет от тебя твой отец?

– Хочет, чтобы я села к нему в машину.

Неприятное предчувствие заставляет меня не отводить взгляда от нее, словно я могу остановить этот момент, схватить ее и увести к себе, подальше от ее отца.

– Зачем? – Даша подходит ближе.

– Полина, я тебя в последний раз предупреждаю! Живо в машину! – все никак не угомониться ее отец.

Я уже разворачиваюсь и хочу ответить, но меня опережает голос дяди Димы.

– Мужчина, прекратите кричать на всю парковку, – возмущается отец Марка. – Видите молодые люди разговаривают. Сядьте в машину и подождите немного.

Не замечаю, как на это реагирует Полинин отец, потому поворачиваюсь обратно к ней.

– Я поеду, – произносит она, оглядываясь. – Не нужно заставлять их ждать.

– Их? Кого их? Он же в машине один, – Дашка спрашивает ласково.

– Мать хочет меня видеть.

– Может лучше не ехать?

– Я должна, – она сглатывает. – Должна, наконец, поговорить со своими родителями и окончательно дать им понять, что так продолжаться не может. Они не могут отравлять мою жизнь и жизнь дедушки с бабушкой.

Даша с недоумением смотрит на подругу, затем на меня, а потом снова на Полину. В ее глазах читается вопрос: почему Полина так откровенно обсуждает проблемы в своей семье в моем присутствии?

«Потому что я ее парень», – хочется сказать мне, но я молчу.

– Позвони мне, если что, хорошо? – расстроено просит Дашка.

– Конечно, – голос Полины почти неощутим. – Спасибо вам обоим.

После этих слов она уходит, и мы молча наблюдаем, как машина выезжает с парковки.

– Почему это вам? – блондинка поворачивается ко мне лицо, скрещивая руки на груди.

– Даш, – вздыхаю, пытаясь подобрать слова, а у самого в голове крутиться только одна мысль: я должен ехать за ней, но куда они поехали, я не знаю и беспомощность меня дико раздражает.

– Что происходит? – недовольно вмешивается Марк, за что я ему даже благодарен. – Почему моя девушка, так на тебя смотрит, Илья?

– Ты у нее сам спроси, – быстро тереблю Дашку по макушке. – Объясню все потом, не дуйся.

– Илья! – вскрикивает она.

– Мама, я должен ехать, – подбегаю к родительнице. – Вызвать тебе такси?

– Не стоит, мы отвезем Катюшу, – опережает мама Марка.

– Да, сынок, езжай. Я вижу, как для тебя она важна, – я быстро целую маму в щеку, и не попрощавшись, прыгаю в машину, срываясь с места.

Однако, несмотря на все мои усилия, Полина с отцом исчезли раньше, чем я смог их догнать.