глава 5
Как только они доехали до конюшни, Себастьян помог Чэннон спуститься с коня, а затем спешился сам. Он натянул кольчугу ниже, чтобы никто не заметил, как он желал женщину, стоящую перед ним.
Чэннон наблюдала, как Себастьян снял меч с широким лезвием со спины коня и закрепил его на перевязи. Она должна была признать, что он выглядел восхитительно - таким мужественным и сильным. Рукава кольчуги спадали из-под кожаных доспехов, слегка позвякивая в такт его движениям. Шнуровка кольчуги была ослаблена и обнажала дорожку волос на его груди, а девушка очень хорошо помнила часы, которые она провела, касаясь этой роскошной кожи руками и губами. Уставившись на маленький шрам на его шее, она до боли хотела провести по нему языком. У этого мужчины были тело и аура, которые следовало бы клонировать и сделать стандартным набором каждого представителя мужского пола. Гордый и опасный, он заставлял трепетать каждую ее женскую частичку. Остановись! Она оборвала сама себя. Они были в центре города и...Там было еще на кого посмотреть.
Ага, как же. Как будто они были более интересны, чем Себастьян. Он поправил меч, так чтобы эфес выступал вперед, а лезвие касалось ноги, а потом стянул кожаную сумку с седла. Мальчишка подбежал, чтобы забрать коня.
- Какой сегодня день? - спросил он парня на староанглийском.
- Вторник, сир.
Себастьян поблагодарил его и дал пару монеток, перед тем как поручить своего коня его заботе. Затем он повернулся к ней.
- Ты готова?
- Абсолютно. Я всю жизнь об этом мечтала.
Чэннон боялась вздохнуть, когда он вел ее по шумной деревне. Себастьян оглянулся, чтобы посмотреть на девушку, пока она пыталась увидеть все сразу. Она была так счастлива быть здесь. Может быть, у них все-таки была надежда. Может, он не совершил ошибки, перенеся ее сюда.
- Скажи, Чэннон, ты когда-нибудь пробовала саксонский хлеб?
- А он вкусный?
- Самый лучший из всех.
Взяв девушку за руку, он завел ее в лавку, располагающуюся через дорогу. Когда они вошли, Чэннон вдохнула сладковатый запах пекущегося хлеба. Караваи лежали рядами на деревянном прилавке и в корзинках на столах по всей комнате. Пожилая, грузная женщина стояла чуть поодаль, пытаясь сдвинуть с места большой мешок.
- Подождите, - сказал Себастьян, поспешив к ней. - Позвольте мне.
Выпрямившись, та благодарно улыбнулась.
- Спасибо, положи его вон там, под лавку.
Себастьян взвалил мешок на плечо. У Чэннон потекли слюнки, когда его кольчуга приподнялась, и сверкнул твердый, загорелый живот. Его широкие плечи и бицепсы напряглись от усилий. А, поставив мешок на пол у лавки, он одарил ее чудесным видом своего зада, обтянутого черными кожаными штанами. О да, она бы хотела кусочек.
- Чем я могу вам помочь, добрые люди? - спросила женщина.
- Что нравится тебе, Чэннон?
Это был вопрос с намеком или что?
Сделав над собой усилие, чтобы отвлечься от созерцания Себастьяна, она попыталась найти что-либо другое, во что можно было бы запустить зубы.
- А что бы вы посоветовали? - спросила девушка, испытывая свое знание староанглийского. Никогда прежде она не пробовала его в разговоре.
К ее удивлению, женщина все поняла.
- Если хотите чего-нибудь сладенького, я только что вынула из печи медовые булочки.
- Это было бы чудесно, - ответила Чэннон.
Женщина оставила их одних. Себастьян стоял позади, пока она изучала виды хлеба, имеющиеся в лавке.
- А что у тебя в сумке? - спросила она, указывая на черный мешочек, который Себастьян снял с лошади.
- Это просто одна вещь, о которой я должен позаботиться позже.
Он опять уклонялся от ответа.
- Ты поэтому вернулся сюда?
Он кивнул, но в его взгляде промелькнуло нечто очень осторожное, предупреждавшее девушку, что эта тема закрыта.
Лавочница вернулась с булкой и нарезала ее для них. Пока Чэннон жевала горячий, вкусный ломоть, женщина попросила Себастьяна помочь ей перенести несколько коробок из телеги, стоящей снаружи, в заднюю часть ее лавки. Он пошел помочь, оставив свою сумку с Чэннон.
Девушка слушала, как они переговариваются в соседней комнате, пока она ела булку, запивая ее сидром, который дала ей женщина. Ее взгляд упал на сумку, и любопытство взяло верх. Потянувшись, она открыла ее, чтобы посмотреть, что внутри. Дыхание изменило Чэннон, когда она увидела гобелен. Он действительно выкрал его. Но зачем?
Пожилая женщина вошла, вытирая руки о фартук.
- У вас хороший мужчина, моя леди.
Чэннон выпрямилась, краснея оттого, что ее застали на месте преступления. В тот момент она не была в этом так уверена.
- Он все еще разгружает телегу?
Женщина поманила ее за собой в подсобное помещение и взглядом показала выглянуть из двери. В аллее за лавками она увидела Себастьяна, играющего с двумя мальчишками, которые замахивались на него деревянными мечами и щитами, представляя, что они воины, бьющиеся против дракона. Ирония их игры не ускользнула от нее.
Некоторое время она смотрела, как он смеется и поддразнивает их. Это согрело ее сердце. Себастьян, которого она постепенно узнавала, был многогранным человеком. Таким заботливым, сочувствующим и нежным, каких она раньше не встречала. В то же время, в глубине его души жила первобытная жестокость, которая напоминала ей, что его нельзя не принимать всерьез.
И пока она смотрела на него, играющего с детьми, с ней произошло нечто странное. Чэннон представила, как он бы выглядел, играя со своими собственными детьми. С их детьми.
Видение было настолько ярким, что это испугало ее.
- Почему ты носишь маску? - спросил один из мальчиков.
- Потому, что я не такой хорошенький, как ты, - поддразнил его Себастьян.
- Я не хорошенький, - возмущенно сказал малыш. - Я красивый мальчик.
- Да, ты красивый, Обри, - сказал мужчина средних лет, передвигающий бочонок через заднюю дверь здания напротив. Затем он взглянул на Себастьяна.
Широко открыв рот, он вытер ладонь о рубашку и подошел, чтобы пожать Себастьяну руку.
- Много времени прошло с тех пор, как я видел кого-либо из вас. Это честь пожимать вам руку, господин.
Мальчики приостановили игру.
- А кто он, дедушка?
- Он охотник на драконов, Обри, как те, о которых я рассказываю тебе перед сном.
Он указал на маску Себастьяна и его меч.
- Я был в твоем возрасте, когда они появились в Линдси и сразили Мегалоса.
Чэннон было интересно, а не был ли Себастьян одним из тех, кто пришел тогда. Как будто чувствуя ее присутствие, он повернул голову и увидел ее в дверях.
- Если вы позволите, - сказал он мужчине и детям и подошел к ней. По ее лицу Себастьян видел, что девушку что-то беспокоит.
- Что-то не так?
- Ты был среди тех, кто бился с Мегалосом?
Он покачал головой, когда его душу прорезала боль. Если бы не его изгнание, он был бы с ними тогда. В отличие от других Стражей, он должен был сражаться с Катагарией в одиночку.
- Нет.
- О.
Что еще не так? Ты все еще выглядишь огорченной.
Она спокойно встретила его взгляд.
- Ты украл гобелен из музея. - Сказала она на современном английском, чтобы больше никто не понял. - Я хочу знать почему.
- Я должен был вернуть его сюда.
- Зачем?
- Потому что это выкуп за другого Стража. Если в пятницу я не отдам гобелен, они убьют его.
На это Чэннон нахмурилась.
- Зачем им гобелен?
- Не имею ни малейшего понятия. Но, учитывая, что на кону была жизнь человека, я не стал уточнять.
Неожиданно она вспомнила, что Себастьян сказал о гобелене прошлым вечером. «Он был создан в 7 веке в Британии женщиной, которую звали Антифона. Это история ее дедушки и его брата и их извечной борьбы между добром и злом». По пути в город он сказал, что это история его деда.
- Антифона - твоя сестра?
- Была моей сестрой. Она умерла очень давно.
По выражению его лица она видела, что боль потери все еще мучила его.
- Почему ее гобелен оказался в музее?
- Потому что...- Он глубоко вздохнул, чтобы притупить агонию внутри себя, такую жестокую, что она заставляла болеть все его существо. Заставляя себя ответить на ее вопрос, Себастьян почувствовал, как у него задергалась челюсть.
- Гобелен был с ней, когда она умерла. Я пытался вернуть его моей семье, но они не хотели иметь со мной ничего общего. Я не мог вынести его присутствия, поэтому я взял его в будущее, зная, что там сохранят его, и будут чтить и защищать его так, как делала бы она.
- Ты рассчитываешь вернуть его, покончив со всем этим, не так ли?
Он нахмурился от ее догадливости.
- Откуда ты знаешь?
- Я бы сказала, что я могу читать мысли, но я не могу. Мне просто кажется, что мужчина с таким большим сердцем, как у тебя, не стал бы красть ничего, не собираясь возместить убытки.
- Ты не так хорошо меня знаешь.
- Я думаю, достаточно хорошо.
Себастьян сжал зубы. Нет, она не знала. Он не был хорошим человеком. Он был глупцом. Если бы не он, Антифона была бы жива. Ее смерть была полностью на его совести. Он жил с постоянным чувством вины, с болью, которую нельзя облегчить и никогда не вылечить.
И в этот момент он понял, что должен отпустить Чэннон. Он не мог оставить ее. Не мог разделить с ней жизнь. Если с ней что-то случится... Это тоже будет по его вине. Как его пара, она будет главной приманкой для Катагарии. Даже будучи изгнанным, он оставался Стражем, и его работа заключалась в выслеживании и уничтожении любого Убийцы, которого он мог найти. Один он мог бороться против них. Но вне патрии, которая охраняла бы Чэннон, пока он исполняет свою древнюю клятву, всегда есть шанс, что она закончит, как Антифона. Он скорее останется евнухом на всю жизнь, чем позволит такому случиться. Евнухом! Нет! Он подавил возмущенный внутренний крик Дракоса. Следующие три недели он будет защищать ее жизнь ценой своей собственной, и, когда его метка сойдет с ее руки, он вернет ее домой. Вот, что нужно было сделать.
Покинув пекарню, они провели вечер, неспешно исследуя ассортимент лотков, пробуя еду и напитки. Чэннон не могла поверить во все происходящее. Этот день был самым лучшим в ее жизни. И не только потому, что она была в Англо-Саксонии, но и потому, что Себастьян был рядом с ней. Его легкие поддразнивания и открытая манера общения запали ей в душу, и она страстно желала, чтобы он остался с ней.
- Прошу прощения, мой господин...
Они обернулись и увидели человека, который стоял позади них, пока они наблюдали за акробатом.
- Да? - спросил Себастьян.
- Его Величество, Король Хенфрит, просит вас почтить его сегодня своим присутствием. Он желает оказать сердечное гостеприимство вам и вашей леди.
У Чэннон закружилась голова.
- Я встречусь с королем?
Себастьян кивнул.
- Передай его Величеству, что встретиться с ним честь для нас. Мы прибудем вскоре.
Посланец покинул их.
Чэннон нервно выдохнула.
- Что-то я не уверена насчет этого. Я соответствующе одета?
- Да. Уверяю тебя, ты будешь там самой красивой женщиной.
Потом ее галантный спутник подал ей руку. Приняв ее, девушка позволила ему провести ее через город к замку. Когда они приблизились к дверям замка, она услышала музыку, доносящуюся изнутри и смех людей, наслаждающихся ужином. Себастьян открыл дверь и пропустил ее вперед. Чэннон заколебалась на пороге, оглядываясь с благоговейным трепетом. Это было великолепнее, чем она могла когда-либо себе представить.
Королевский стол располагался отдельно от остальных, и за ним сидели четверо мужчин и трое женщин. Мужчина в короне, как она поняла, был король, женщина справа от него - его королева, а остальные должны были быть его детьми или возможно дочерьми и сыновьями вельмож.
Слуги сновали с едой туда-сюда, пока собаки кружили, ловя объедки со столов. В зале звучала возвышенная музыка.
- Нервничаешь? - спросил Себастьян на современном английском.
- Немного. Я не имею ни малейшего представления о саксонском этикете.
Он поднял ее руку к губам и поцеловал ее пальчики, пробуждая в ней теплую дрожь.
- Следи за мной, и я покажу тебе все, что тебе следует знать, чтобы жить в моем мире.
Это заставило ее приподнять бровь. Она была уверена, что за его словами что-то крылось.
- Ты же собираешься вернуть меня домой в следующее полнолуние, правда?
- Даю тебе слово, моя леди. Это единственная вещь, которую я никогда не нарушал и я, более чем определенно, не предам клятву, данную тебе.
- Я просто уточняю.
По толпе пронесся шепот, когда они пересекли зал и приблизились к королевскому столу. Чэннон нервно сглотнула, но она была здесь с самым красивым мужчиной королевства. В своих черных доспехах и маске, Себастьян являл собой потрясающе мужественное зрелище. Мужчина с царственной аурой, обещающей силу, скорость и смертельно опасную точность.
Он остановился у стола и низко, почтительно поклонился. Чэннон повторила его движения, надеясь, что ее реверанс соответствовал его.
- Приветствую, ваше Величество, - сказал Себастьян, выпрямляясь. - Я - Себастьян Катталакис, принц Аркадии.
От этого заявления у Чэннон отвисла челюсть. Принц? Было ли это правдой или просто еще одной шуткой?
Он повернулся к ней с осторожным выражением на лице.
- Моя леди - Чэннон.
Король поднялся на ноги и поклонился им.
- Ваше Высочество, много времени прошло с тех пор, как я имел честь находиться в компании охотника на драконов. Мой долг по отношению к вам больше, чем я смогу когда-либо оплатить. Прошу, проходите и садитесь. Вы и ваша леди-жена можете наслаждаться нашим гостеприимством столько, сколько пожелаете.
Себастьян провел Чэннон к столу и усадил ее справа от себя, напротив мужчины, который представился зятем короля.
- Ты и в правду принц?
- Лишенный наследства, но в остальном верно. Мой дед - Ликаон, был королем Аркадии.
- О, мой бог, - произнесла Чэннон, когда кусочки мозаики сложились, наконец, у нее в голове. - Король, проклятый Зевсом?
- И мойрами.
Ликантроп - греческий термин для обозначения вервольфов, вампиров и оборотней произошел от имени Ликаона, короля Аркадии. Пораженная, она размышляла, какие еще из так называемых мифов и легенд были на самом деле реальностью.
- Знаешь, для историка ты можешь быть полезнее, чем Розеттский камень [6].
Себастьян рассмеялся:
- Рад слышать, что я могу хоть чем-то быть тебе полезен.
Больше, чем он мог бы предположить, и не только из-за знаний, которыми обладал. Сегодняшний день был единственным из тех, что она могла припомнить за очень долгое время, когда она не была одинока. Ни одного мгновения. Чэннон наслаждалась каждой его минутой и действительно не хотела, чтобы он заканчивался.
Девушка с нетерпением ожидала следующих нескольких недель, которые она могла провести с Себастьяном в его мире. И где-то глубоко внутри, куда Чэннон боялась заглядывать, пряталась ее частичка, сомневающаяся, что она сможет оставить его, когда придет день. Как могла женщина отказаться от мужчины, заставляющего ее переживать такие чувства, какие вызывал Себастьян каждый раз, когда глядел на нее? Чэннон не была уверена, что это вообще возможно.
Себастьян отрезал кусочек от жареного чего-то, что девушка не могла определить по виду, и подал ей. Думая, что лучше не уточнять что это, она попробовала кусочек и обнаружила, что блюдо было достаточно вкусным. Они молча ели, пока остальные закончили ужин и начали танцевать.
Через некоторое время, Чэннон бросила взгляд на Себастьяна и заметила беспокойство в его глазах.
- Все в порядке? - спросила она.
Себастьян провел рукой по незакрытой части лица. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Гармония между двумя его частями была нарушена внутренними разногласиями из-за Чэннон и боль, вызванная этим, была сильнее, чем он мог вынести. Дракос желал ее, не заботясь о последствиях, но его человеческая часть не хотела подвергать девушку опасности. Борьба между ними была столь жестокой, что Себастьян не знал, сможет ли он выносить ее в течение трех недель, не разрушив навсегда одну или другую свою половину. Это напоминало ему те самые внутренние противоречия, которые вызывали сумасшествие у представителей его рода в юности. И если он не сумеет как можно быстрее восстановить равновесие, его силам будет нанесен непоправимый урон.
- Организм еще не восстановился после прыжков во времени, - ответил мужчина.
Силой заставляя дракона подчиниться, он не говорил с Чэннон, пока та ела. Себастьян дал девушке время испытать на себе свой образ жизни и красоту его времени, не мешая ей.
О, боги, как он хотел заставить ее остаться с ним. Он мог взять ее прямо сейчас и связать ее судьбу со своей до конца жизни. Это было полностью в его власти. Но он не мог так с ней поступить. Человек в нем отказывался предъявлять на нее права против ее воли. Это должен был быть ее выбор. Он не мог принять меньшего.
Чэннон нахмурилась, заметив серьезное выражение его глаз.
- Ты уверен, что все в порядке? - спросила она.
- Со мной все хорошо. Правда.
Ей все еще не верилось в это. Музыканты затихли, и толпа начала аплодировать им. Хлопая музыкантам и танцорам, Чэннон заметила нечто на своей руке. Хмурясь, она посмотрела на свою ладонь.
- Что же это?
Себастьян сглотнул. До этого момента он использовал свои силы, чтобы скрывать от нее метку. Но его мощь ослабевала.
Чэннон попробовала стереть ее.
- Что это?
Он начал было говорить ей правду, но слова замерли на его губах. Ей не нужно было это знать. Не сейчас. Он не хотел портить ей удовольствие, поднимая такую серьезную тему.
- Это от перемещения во времени, - солгал мужчина. - Ничего страшного.
- О, - сказала Чэннон, опуская руку, - Хорошо.
Музыканты заиграли снова. Себастьян, извинившись, оставил ее. Чэннон нахмурилась. Что-то в его поведении беспокоило ее. Он шагал слишком решительно с напряженной спиной, отведя плечи назад. Следуя за ним, она увидела, как он покинул замок и вышел наружу. Себастьян обошел стену замка и направился к маленькому колодцу. Чэннон держалась позади, когда он вытянул ведро воды из колодца, затем снял маску и плеснул водой в лицо.
- Себастьян, - спросила она мягко, пойдя к нему, - Скажи, что с тобой?
Себастьян пробежал рукой в перчатке по волосам, смачивая их.
- Со мной действительно все в порядке.
- Ты повторяешь это снова и снова, но...
Она положила ладонь на его руку. Ощущение ее прикосновения ударило в него с такой силой, что ему захотелось застонать. Его тело яростно ответило, когда желание рванулось сквозь него. Дракон зарычал и заходил кругами, требуя ее. Возьми ее. Возьми ее. Возьми ее. Нет! Он не достоин ее жизни. Он не подвергнет ее опасности.
- Я не должен был брать тебя сюда, Чэннон, - сказал Себастьян, направляя силу внутрь, обуздывая дракона. - Прости.
Она улыбнулась ему.
- Не извиняйся. Это не так уж и плохо. Здесь, на самом деле, очень мило.
Он закрыл глаза и отвернулся. Он должен. Зверь внутри него опять оскалил зубы, истекая слюной. Заяви на нее права. Он хотел полного обладания. И человеческая половина хотела того же. Его член напрягся еще сильнее, и он задумался, сколько еще он сможет сдерживать в узде эту его часть.
Чэннон заметила хищное выражение его глаз, когда Себастьян прожег ее алчным взглядом. Ее тело ответило на него таким сильным желанием, что это ошеломило и напугало ее. Она хотела, чтобы он всегда смотрел на нее так. Вечно.
Со срывающимся дыханием, он обхватил ее лицо руками и притянул ближе для яростного поцелуя. Чэннон застонала от неприкрытой страсти, которую она ощутила, прижавшись к нему всем своим весом. Она обвила его шею руками, чувствуя, как бугрятся и напрягаются его мышцы. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на нее. Она снова видела его обнаженное тело, двигающееся в лунном свете, и чувствовала его глубоко в своем теле.
Себастьян глухо застонал от ее вкуса, от ощущения языка, касающегося его собственного. Обезумев от страсти, он прижал Чэннон к стене ворот. Он желал ее независимо от последствий, независимо от места и времени.
Зажатая между стеной и его телом, Чэннон чувствовала его возбуждение. Будто намагниченные, ее бедра терлись о его. Она хотела снова чувствовать его в себе, чтобы между ними не было ничего, кроме обнаженной кожи.
- Что же ты такое делаешь со мной? - выдохнула она.
Себастьян отдернулся, когда ее слова проникли в его помутненный разум. И все равно, единственное, что он мог чувствовать, была Чэннон. Ее запах заполнял его и кружил голову. Мужчина снова склонился к ее губам, и едва успел остановиться.
С шипением, Себастьян заставил себя отпустить ее. Если бы он снова поцеловал ее, он взял бы ее прямо там, во дворе, как животное, не заботясь о том, что она человек, не заботясь о ее праве выбора.
Соединение было особенным моментом, и он отказывался осквернять его, словно один из Катагарии. Нет, он не возьмет ее вот так. Он не позволит Дракосу победить.
- Чэннон, - прошептал он. - Пожалуйста. Вернись внутрь.
Чэннон начала отказываться, но напряжение его тела удержало ее от этого.
- Хорошо, - сказала она.
У угла замка она остановилась и оглянулась на него. Себастьян прислонился к стене, низко опустив голову. Она не знала, что было не так, но понимала, что ничего хорошего это не сулило.
- Ха, а как тебе это!
Чэннон повернулась на звук детского смеха. Она увидела двух мальчишек с деревянными мечами, которые сражались с Себастьяном раньше. Они бегали по двору.
- Я убью тебя, гадкий дракон, - закричал один, когда они забежали в кузницу, где кузнец заругался и попытался выгнать их, говоря тому, что повыше, что он должен идти домой и поесть. Она покачала головой. Некоторые вещи оставались неизменными, вне зависимости от времени. Любопытствуя, что еще могло напомнить ей о доме, Чэннон пересекла двор.
Себастьян глубоко дышал, пытаясь призвать свои силы. Это было плохо. Если он останется с Чэннон, к тому времени, когда пятница наступит, он будет не в состоянии встретить трио Катагарии.
Себастьяну нужно было вернуть свои силы назад, целыми и невредимыми, а это означало, что ему придется либо заявить свои права на Чэннон, либо найти для нее безопасное место, так, чтобы он мог держаться от нее подальше. Потому что, если он этого не сделает, они оба погибнут.
- Бас?
Себастьян оглядел двор, пытаясь определить источник призывного шепота. Это было имя, которое никто не использовал веками. Справа блеснула золотая вспышка. К его шоку, появился Дэймос, и свалился на землю. Словно раненый зверь, его брат стоял на четвереньках, низко опустив голову. Не веря своим глазам, Себастьян подошел к нему.
- Дэймос?
Дэймос поднял голову, чтобы взглянуть на него. Вместо ненависти и отвращения, которые Себастьян ожидал увидеть, в его глазах он нашел только боль и чувство вины.
- Ты достал гобелен?
Себастьян не смог ответить, вновь увидев лицо брата. Они были почти идентичны во внешности и строении тела. Цвет волос был единственным различием. У него волосы были черными, а у Дэймоса - красновато-коричневыми.
Когда Себастьян заглянул в глаза, так похожие на его собственные, прошлое вновь промелькнуло в его голове. «Ты не больше, чем трусливый предатель. Я бы хотел, чтобы это тебя разорвали на части. Если бы на свете была справедливость, то ты лежал бы в могиле, а не Антифона». Жестокие слова эхом отражались в его сознании, и даже сейчас он мог чувствовать жалящую боль кнута, когда на его спину обрушились две сотни ударов.
Избитого и окровавленного, Себастьяна бросили в помойную яму и оставили там умирать или жить, как он сочтет нужным.
Он выбрался из ямы и кое-как добрел до леса, где в течение многих дней лежал, то, приходя в сознание, то, теряя его снова. До сих пор он не мог понять, как ему удалось выжить.
- Бас! - с яростью произнес Дэймос, болезненно морщась от попытки подняться. Он пошатнулся, и Себастьян обнаружил, что, против своей воли, помогает брату добраться до колодца и встать на ноги.
Длинные красновато-коричневые волосы Дэймоса спутались и были покрыты запекшейся коркой крови. Его лицо было разбито, а одежда изорвана.
- Хреново выглядишь.
- Ага, во время пыток тяжело сохранять приличный вид.
Себастьян испытал это на себе.
- Ты сбежал?
Тот кивнул.
- Где гобелен?
- Он в безопасности.
Дэймос скрестил свой взгляд с его.
- Ты действительно собирался обменять его на меня?
- Я же принес его сюда, не так ли?
Слезы появились в глазах Дэймоса, когда тот взглянул на него.
- Я сожалею о том, что сделал с тобой.
Себастьян поразился. Оказывается, Дэймос знает, что такое извинение.
- Катагария рассказали мне, что случилось в тот день, и как они обманули тебя.
Дэймос дотронулся до шрама на шее Себастьяна, который он получил, пытаясь спасти жизнь Антифоны.
- Я не могу поверить, что ты выжил. И я не могу поверить, что ты сделал это для меня.
- Как будто у меня было что-то лучшее, чем я мог заняться.
Дэймос зашипел и закрыл глаза рукой.
- Чертовы разведчики. Они пытаются выследить меня.
Себастьян похолодел. Без своих сил, он не мог учуять разведчиков, но если они выслали их за Дэймосом, тогда они найдут... Чэннон!
С колотящимся сердцем он понесся к замку.
Чэннон мечтала о том, чтобы с ней был ее блокнот, чтобы записать все, что она видела. Это было просто невероятно.
Зачарованно, девушка слонялась мимо лотков и хижин, заглядывая внутрь, где семьи ужинали и готовились вместе встречать вечер.
- Ты, кажется, потерялась.
Она обернулась на голос. Там были трое мужчин - красивых и высоких.
- Не потерялась, - ответила Чэннон, - Просто решила немного подышать воздухом.
Блондин выглядел, как лидер группы.
- Знаешь, для женщины бродить в одиночку может быть очень опасно.
Чэннон нахмурилась, когда волна паники поднялась в ней.
- Прошу прощения?
- Скажи-ка, Акменес. - Обратился светловолосый к брюнету, стоящему позади него. - Почему бы это аркадианину переносить человека во времени?
Паника исчезла, уступив место чистому ужасу, особенно учитывая тот факт, что мужчина говорил на современном английском. Она попыталась добежать до Себастьяну, но третий мужчина поймал ее. Он схватил ее за правую руку и показал ее своим друзьям.
- Потому что она его пара.
Тот, которого звали Акменес, рассмеялся.
- О, как это мило. Аркадианин с человеческой подружкой.
- Нет, - сказал брюнет. - Еще лучше. Страж-одиночка с человеческой парой.
Они жестоко захохотали.
Чэннон свирепо глядела на них. Она могла выглядеть безобидно, но, будучи сама по себе в течение некоторого времени, как одинокая женщина, она выучилась нескольким вещам. Тай Кван До было одной из таких вещей. Чэннон ударила плечом держащего ее мужчину и вывернулась из его захвата. До того, как другие успели поймать ее, она побежала к замку. К несчастью, катагария двигались намного быстрее девушки, и схватили ее, не дав ей возможности достичь его.
- Отпустите ее. - Голос Себастьяна прокатился по двору, словно раскат грома, когда он обнажил меч.
- О, нет, - саркастично произнес Акменес. - Вот что лучше всего. Страж, который растерял все свои силы.
Сердце Чэннон сжалось от этих слов.
На лице Себастьяна появилась недобрая насмешливая улыбка.
- Мне не нужны мои силы, чтобы победить вас.
Она не успела даже моргнуть, а Катагария уже набросились на Себастьяна.
- Беги, Чэннон, - крикнул Себастьян, нанося сокрушительный удар первому атаковавшему.
Чэннон убежала недалеко. Она не могла оставить его биться в одиночку. Не то, чтобы ему была нужна помощь. Она увидела, как они напали все вместе, и он легко откинул их назад.
- Хм, Акменес, - сказал самый молодой катагария, поднявшись с земли, судорожно дыша. - Он побеждает.
Акменес засмеялся.
- Только в человеческой форме.
С одной яркой вспышкой Акменес превратился в дракона. Люди из собравшейся было толпы в ужасе закричали и заметались в поисках убежища. Чэннон отступила назад.
Возвышаясь как минимум на шесть метров, Акменес являл собой устрашающее зрелище. Его зеленые и оранжевые чешуйки, сверкали в закатных лучах, когда он взмахивал крыльями. Он ударил шипастым хвостом, но Себастьян увернулся. Двое остальных тоже изменили форму на драконью.
Себастьян крепко сжимал в руках меч, поворачиваясь к ним. Даже если бы его силы не были бы повреждены, он не смог бы трансформироваться. Не в центре человеческой деревни. Это было запрещено. Черт бы вас побрал, Мойры.
- В чем дело, Катталакис? - спросил Акменес. - Не можешь нарушить клятву, чтобы защитить своих людишек.
Брэйсис расхохотался.
- Он просто не может, братец. Его силы слишком разрознены. Он бессилен помешать нам.
Акменес покачал большой чешуйчатой головой и вздохнул.
- Ты должно быть разочарован. Все эти годы ты преследовал нас, а теперь... - Он поцокал языком. - Когда ты будешь умирать, Себастьян, пусть тебя утешит то, что мы найдем применение твоей паре, как когда-то твоей сестре.
Неприкрытая агония рванулась через Себастьяна. Снова и снова он видел лицо сестры, чувствовал ее кровь на своей коже, сжимая ее безжизненное тело в своих руках, и рыдал.
- Убейте его, - сказал Акменес и повернулся к Чэннон.
Дракон внутри Себастьяна заревел от жажды мести. Он не смог спасти Антифону, но он не позволит Чэннон умереть. Только не так.
Подавляя свою человечность, он опустил щиты. Изменение произошло так гладко, что он даже не заметил его. Все, что он чувствовал, была любовь к своей паре в его сердце и отчаянное животное желание защитить ее, не зависимо от законов или здравого смысла.
Чэннон замерла при виде драконьей формы Себастьяна. Зверь был одного роста с Акменесом, а его чешуя была черной и кроваво-красной. Он выглядел яростно, пугающе опасно, и она искала что-нибудь, что напоминало бы о человеке, которым он был две секунды назад. Девушка не находила ничего.
То, что она видела, ужасало ее. Акменес резко развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Себастьяном, который яростно атаковал остальных. Они извергали пламя, сражаясь, как первобытные звери, каковыми и являлись. Потом, к ее ужасу, Себастьян одним острым ударом зубов убил дракона слева от него. Тот, что был справа, спотыкаясь, отскочил от него, сжимаясь от боли, и взлетел в небо.
Акменес бросился к ней, но Себастьян перехватил его. Сила их удара о землю потрясла ее. Они сражались как люди, избивая друг друга, но в тоже время и как драконы, переплетая хвосты, пытаясь ударить соперника шипами.
Чэннон сжималась от страха, когда оба дракона наносили друг другу многочисленные раны, но не отступали. Она никогда не видела ничего подобного. Они были в плену кровной вражды. Акменес приподнял свое тело и бросил Себастьяна через голову, а затем, перекатившись, поднялся на громадные лапы. Он оступился, пытаясь взлететь, но Себастьян пронзил его сердце хвостом.
- Дракон!
Теперь, вооруженные и подготовленные, жители деревни вернулись, чтобы поразить существ, напавших на них. Сначала Чэннон подумала, что они пришли, чтобы помочь Себастьяну, но потом поняла, что те собираются атаковать его. Не думая, она подбежала к нему.
- Беги, Себастьян, - крикнула она.
Он не двинулся с места, взглянув на нее своими пугающими глазами, и в этот момент девушка поняла, что в этом теле нет мужчины, которого она знала. Дракон оскалился на нее, когда толпа атаковала его. Запрокинув голову назад, он пронзительно закричал. К ее удивлению, он не напал на людей. Вместо этого он сгреб ее массивными когтями и взлетел. Чэннон завопила, увидев удаляющуюся землю. Она не имела ни малейшего представления о том, куда он ее несет, но ей это не нравилось. Совсем не нравилось.
- Себастьян?
Себастьян слышал голос Чэннон. Но он доносился откуда-то издалека. Он видел ее, как в тумане. Смутно припоминал... Дракон издал крик, когда что-то пролетело мимо его головы. Оглянувшись, он увидел Брэйсиса, преследующего их.
И в этот момент человеческие воспоминания ворвались в его сознание.
- Себастьян, помоги. Нас захватили Убийцы.
- Я не могу, Перси. Я не должен оставлять Антифону.
- В холмах она в безопасности. Мы на открытой территории, беззащитные. Пожалуйста, Себастьян. Я слишком молод, чтобы умереть. Я знаю, ты можешь победить их. Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне.
И поэтому он поспешил на мысленный призыв о помощи, чтобы защитить своего младшего кузена и брата, не зная ничего о том, что эта мольба Перси была ловушкой, не зная, что Перси намеренно выманил его из пещеры.
Он нашел брата едва живым и слишком поздно узнал, что они заставили Перси позвать его. К тому времени, когда Себастьян вернулся в пещеру, где оставил прячущуюся сестру, Убийцы уже ушли. Так же, как и жизнь Антифоны.
Опустошенный до степени, о существовании которой даже и не подозревал, он отказывался сказать хоть слово в свою защиту, когда был изгнан. Себастьян не ответил ни на одно из оскорблений Дэймоса. Он не должен был оставлять Антифону без защиты. Сейчас он смотрел на женщину, которую он сжимал в лапах. Чэннон.
Мойры вверили ему ее жизнь, также как брат вверил ему жизнь Антифоны. Он не позволит Брэйсису тронуть ее. На этот раз, он спасет ее. Не важно, чего это будет ему стоить, она будет жить. Себастьян направился к лесу. Чэннон задержала дыхание, когда они приземлились на маленькой опушке.
- Прячься, - слова, казалось, с шипением вылетали из драконьей пасти Себастьяна.
Не задавая вопросов, она побежала к деревьям и кустам, выискивая безопасное место. Лес был настолько густой, что она быстро потеряла драконов из виду, но слышала звук их борьбы. Девушка чувствовала, как дрожит под ней земля. Радуясь тому, что на ней зеленое платье, она нашла кусты, растущие группой, и залезла в них, ожидая и молясь.
Себастьян кружил около Брэйсиса, наслаждаясь моментом, радуясь ощущению драконьей крови, пульсирующей в его венах. Двести пятьдесят лет он мечтал об этом моменте, грезил о возможности испить из фонтана мести. Теперь этот момент пришел.
Брэйсис был последним из Убийц того дня. Себастьян выследил их всех, одного за другим. Он охотился за ними сквозь времена и расстояния.
- Готов умереть? - спросил он соперника.
Брэйсис атаковал. Себастьян схватил его зубами и сомкнул их на плече Катагарии. Он почувствовал на языке кровь зверя, когда Брэйсис вцепился когтями в его спину. Себастьян едва ощутил это. Что он действительно чувствовал, так это страх Брэйсиса. Он клубился вокруг с таким отвратительно резким запахом, что это рассмешило Себастьяна.
- Ты можешь убить меня, - проскрипел Брэйсис, - но я прихвачу тебя с собой.
Что-то воткнулось в плечо Себастьяна. Оскалив зубы, он оглянулся, дернув головой, и увидел кинжал, торчащий из его спины. Но не сталь жалила его, это был яд, покрывающий лезвие. Погибель Дракона.
Заревев от боли, он развернулся и прикончил Брэйсиса, одним ударом сломав его длинную чешуйчатую шею. Себастьян стоял над телом врага, непонимающе глядя на него. После всех этих лет, он ожидал от этого убийства большего. Он рассчитывал, что оно изгонит боль из его сердца, облегчит его чувство вины. Но этого не произошло. Он лишь чувствовал себя разочарованным. Одураченным. Нет. За двести пятьдесят лет, только одна вещь подарила ему мгновение покоя.
Внезапно, крик разорвал тишину леса. Чэннон. Себастьян распрямился во весь свои шестиметровый рост, выискивая ее сквозь деревья с помощью своего драконьего зрения и чувств.
Он больше ничего не слышал. С колотящимся сердцем, Себастьян побежал через лес к тому месту, где она скрылась. С каждым шагом, сокращающим расстояние между ними, ощущения стремительно захватывали его. Он вновь проживал каждую секунду смерти Антифоны. Вину, страх, агонию.
Под наплывом его человеческих чувств, дракон отступил, оставляя лишь мужчину. Мужчину, которого разрушил тот день. Мужчину, на могиле сестры поклявшегося, что никогда не впустит никого в свое сердце.
Того же мужчину, однажды вечером за ужином заглянувшего в пару кристально-голубых глаз и увидевшего в них будущее, которое хотел бы иметь. Будущее, наполненное смехом и любовью. Будущее, проведенное в безмятежности с женщиной, стоящей рядом, чтобы давать ему силу и смысл жизни.
Листья и ветви впивались в его плоть, но Себастьян не обращал на них никакого внимания. Так же как и Антифону, он оставил Чэннон одну с кошмаром, о котором ей никто не рассказал. Бросил ее один на один с...
Увидев ее, он замер. Хмурясь, Себастьян пытался вздохнуть. Его зрение помутилось от яда, поэтому он не был уверен, стоит ли ему доверять. Он моргал снова и снова. И все равно картинка не менялась. Чэннон стояла с мечом в руках, направляя его острие в горло Дэймоса.
- Бас, не мог бы ты, сказать ей, что я не из Катагарии.
Чэннон обернулась через плечо и увидела обнаженного Себастьяна, стоящего между деревьями. Снова в человеческом обличии, он был бледен и покрыт потом.
- Отпусти его.
По выражению голоса Себастьяна она поняла, что мужчина, которого она держала, не солгал ей. Он был из хороших парней.
Увидев, что Себастьян пошатнулся, она уронила меч, который отобрала у незнакомца и тут же подбежала к нему.
- Себастьян?
Его колотило в ее руках. Вместе они опустились на землю, и девушка положила его голову себе на колени.
- Я думал, ты мертва, - прошептал он, пробегая руками по ее предплечьям. - Я услышал твой крик.
Мужчина, которого она загнала в тупик, присел рядом с ними.
- Я напугал ее. Я пытался помочь тебе с Брэйсисом, хотел проследить твое присутствие и вышел на нее. Ты не сказал, что нашел пару.
Чэннон не обратила внимания на мужчину, потому что температура Себастьяна пугающе упала. Почему его так трясло? Его раны не выглядели настолько серьезными.
- Себастьян, что с тобой?
- Погибель Дракона.
Чэннон нахмурилась, когда мужчина чертыхнулся. Что такое Погибель Дракона?
- Себастьян, - сказал тот, - не смей умирать на моих руках. Черт тебя побери, борись.
- Я и так уже мертв для тебя, Дэймос, - сказал он срывающимся голосом, отвернувшись, - помнится, ты пожелал мне сдохнуть в муках.
Себастьян закрыл глаза. Чэннон заметила скорбь в глазах Дэймоса, когда ее собственная прошла сквозь нее. Это не могло происходить на самом деле. Она хотела проснуться. Но это был не кошмар, это была реальность.
Дэймос взглянул на нее, опаляя ее силой и эмоциями, заполнившими его зеленовато-золотистые глаза.
- Он умрет, если ты ему не поможешь.
- Что я могу сделать?
- Дай ему цель, ради которой стоит жить.
Ее рука начала покалывать в том месте, где была метка. Чэннон нахмурила брови, когда она начала исчезать.
- Что за?..
- Мы теряем его. Когда он умрет, метка тоже исчезнет.
Реальность яростно ударила в нее. Себастьян умирает? Нет, не может быть.
- Себастьян? - спросила она, встряхивая его. - Ты меня слышишь?
Он едва ощутимо шевельнулся в ее руках. Она не отпустит его вот так. Она не могла. Хотя они знали друг друга лишь один день, казалось, что они были вместе целую вечность. Мысль о том, что она потеряет его, парализовала девушку.
- Себастьян, ты помнишь, что сказал мне в номере отеля? Ты сказал: «Я здесь, потому что мне знакома твоя печаль. Я знаю, каково это, просыпаться утром, потерянным и одиноким, страстно желая, чтобы кто-нибудь был рядом».
Она прижалась губами к его щеке и заплакала.
- Я не хочу больше быть одна, Себастьян. Я хочу просыпаться рядом с тобой, как сегодня утром. Я хочу чувствовать твои объятия, твои пальцы в своих волосах.
Он обмяк в ее руках.
- Нет, - закричала Чэннон, прижимая его к своему сердцу. - Не поступай со мной так, Себастьян Катталакис. Не смей заставлять меня поверить в рыцарей в сверкающих доспехах, в существование мужчин, хороших и порядочных, а потом оставить меня. Черт возьми, Себастьян. Ты обещал вернуть меня домой. Ты обещал не бросать меня.
Метка исчезла с ее ладони. Чэннон рыдала, и ее сердце разрывалось на части. До этого момента она не понимала, что вопреки всему, вопреки всем доводам разума, она любила этого мужчину. И она не хотела терять его.
Чэннон прижалась мокрой щекой к его губам.
- Я люблю тебя, Себастьян. Я просто хотела бы, чтобы ты прожил достаточно долго, чтобы увидеть, что могло бы у нас получиться.
Внезапно, она вновь ощутила покалывание в руке, которое перешло в обжигающий зуд. За ним последовало медленное, едва заметное колебание воздуха у ее щеки.
Дэймос с шумом выдохнул.
- Вот так, маленький братишка. Борись за свою пару. Борись за свою драконицу.
Чэннон подняла голову, когда Дэймос скинул свой плащ и обернул его вокруг тела Себастьяна.
- Он будет жить?
- Я не знаю, но он хотя бы пытается. Если мойры этого желают, он выживет.
Чэннон стирала пот со лба Себастьяна, моля, чтобы он выжил, и шепотом просила его вернуться к ней.
После того, как они стабилизировали состояние Себастьяна, Дэймос перенес их в маленькую деревушку в Сассексе, где люди и аркадиане жили и работали бок о бок. Девушка узнала, что, хотя аркадиане могли перемещаться во времени лишь при полной луне, они могли использовать свою магию для горизонтальных прыжков из одного места в другое в одном временном промежутке тогда, когда хотели. Она не могла этого понять, но ей было все равно. В тот момент все, что имело для нее значение, была непрекращающаяся борьба Себастьяна со смертью.
Было уже далеко за полночь. Они находились одни в большой комнате, где свет исходил только от трех свечей, закрепленных в железном держателе на стене. Накрытый простынью, Себастьян лежал на резной кровати с изображениями драконов и колосьев пшеницы, защищенной от сквозняка мерцающим белым пологом.
Ночные звуки проникали через открытое окно, пока она ожидала какого-нибудь знака, что он просыпается. Но их не было. Незадолго до рассвета, усталость взяла над ней верх, девушка свернулась калачиком около него и заснула.
- Чэннон?
У Чэннон было ощущение, что она парит в воздухе, словно у нее не было никакой физической формы. Она оказалась в летнем поле, окруженная дикими цветами. Девушка была одета в струящееся белое платье, которое оставляло ее практически обнаженной. В отдалении виднелся средневековый замок, выделяющийся на фоне горизонта. Он напомнил ей страницу одного из манускриптов, которые она изучала. Ничто из этого не казалось реальным, пока она не почувствовала, как сильные руки оборачиваются вокруг нее. Оглянувшись через плечо, Чэннон увидела Себастьяна позади. Так же как и она, он был практически обнажен, одетый лишь в тонкие белые брюки. Легкий бриз развевал волосы вокруг его лица и он сверкнул своими убийственными ямочками. С воспарившим сердцем, она повернулась в его объятиях и коснулась своей отмеченной рукой татуировки Стража.
- Я сплю?
- Да. Это был единственный способ дотянуться до тебя.
Она нахмурилась.
- Я не понимаю.
- Я умираю.
- Нет, - сказала она с нажимом, - ты все еще жив. Ты вернулся ко мне.
Выражение нежности, с которым он посмотрел на нее, заставило ее сердце забиться быстрее.
- Частично да, но мне все еще не хватает сил, чтобы проснуться.
Он присел на землю и потянул ее за собой.
- Я скучал по тебе сегодня.
Чэннон тоже скучала так, что не могла осознать, что же с ней происходило. Но с другой стороны чувства редко можно объять разумом. Все время, что он был без сознания, ей казалось, что какая-то жизненно важная ее часть исчезла.
Сейчас в кольце его рук, прижавшись к нему спиной, она чувствовала себя, так как надо. Она ощущала себя цельной и согретой.
Себастьян взял ее руку и нежно провел большим пальцем по ее пальчикам.
- Я не могу потерять тебя, - прошептала она, - Я часами думала о своей жизни там, дома. Она была одинока и пуста. Мне не с кем было посмеяться.
Он прижался губами к ее виску и нежно поцеловал. Потом обхватил ее лицо ладонями и коснулся лба своим.
- Я знаю, любимая. Я провел свою жизнь в одиночестве в пещерах. Моим единственным спутником был звук ветра снаружи. Но единственный путь вернуться для меня - это вновь обрести свои силы.
- Обрести их как? Как ты потерял их?
Чэннон почувствовала движение его губ на своей коже, когда он прошептал, покрывая ее мелкими поцелуями.
- Я использовал их, чтобы бороться с самим собой. Я противопоставил друг другу дракона и человека внутри себя.
Его прикосновения обжигали ее. Чэннон не хотела жить ни дня, не ощущая его рядом, не видя его дьявольской улыбки и этих глубоких ямочек. Короче говоря, ей был нужен этот мужчина.
- Зачем ты так поступил? - спросила она.
Он отстранился и поцеловал кончики ее пальцев.
- Чтобы защитить тебя.
- От чего?
- От меня самого. - Просто сказал он.
Чэннон уставилась на него, озадаченная его словами. Он никогда бы не обидел ее. Она это знала. Даже в своей драконьей форме, он не сделал ничего, что могло бы ранить ее, а лишь защищал.
- Я не понимаю.
Себастьян провел большим пальцем по ее ладони, повторяя линии метки. Вверх по ее руке побежали мурашки, и грудь Чэннон напряглась, когда она смотрела на него.
Когда он встретился с ней взглядом, она увидела его печаль.
- Я солгал тебе, когда ты спросила меня о метке. Часть нашего проклятья заключается в том, что судьбой нам предназначена лишь одна пара за все наше существование, пара, которую не мы выбираем.
Чэннон нахмурилась. Дэймос отказывался говорить с ней, когда она спросила, что он имел в виду, называя ее парой Себастьяна. Он сказал, что это должен был сделать сам Себастьян. Себастьян поцеловал ее отмеченную ладонь.
- В момент, когда мы, аркадиане и катагария рождаемся, мойры выбирают для нас пару. Остаток жизни мы проводим, пытаясь найти нашу вторую половину. В отличие от людей, мы не можем завести семью и детей с кем-то кроме нее. Если мы не сможем найти ее, мы обречены на одиночество. Как человек, ты вольна выбирать, кого полюбить. Ты можешь влюбляться не единожды. Но я не могу. Ты, Чэннон, единственная женщина во всех временах и пространствах, которую я вообще могу любить. Единственная, с кем я могу создать семью. Единственная, кого я буду желать всю жизнь.
Она вспомнила теорию Платона о том, что человечество состоит из половинок мужчин и женщин, разделенных богами. Теперь она понимала, что эта теория была построена на действительности Себастьяна, а не ее собственной.
- Так что же нужно, чтобы ты мог обрести свои силы?
Он коснулся пальцами ее губ и поглядел на нее с отчаянной нуждой. Она знала, что он все еще сдерживается, все еще боится поцеловать ее.
- Ты должна признать меня как свою пару, - тихо сказал он. - Секс питает наши силы. Он повышает их. Я так сильно пытался удержаться от Соединения, что закопал их слишком глубоко. Внутри аркадиан и катагарии существует тонкий баланс между человеческой и животной половиной. Я так усиленно с собой боролся, чтобы защитить тебя, что нарушил его.
- Ты можешь восстановить его, только Соединением со мной?
Он кивнул.
- А в чем конкретно заключается это Соединение?
Он обвел пальцем линию ее подбородка, заставляя Чэннон сгорать изнутри.
- Соединяясь со мной, ты признаешь меня, как половинку своей души. На самом деле обряд очень прост. Ты должна соединить свою отмеченную ладонь с моей и впустить меня в свое тело. Удерживая меня внутри, ты должна произнести «Я принимаю тебя таким, какой ты есть, и всегда буду хранить тебя в своем сердце. Я всегда буду идти с тобой рядом».
- А потом?
- Я повторяю те же слова для тебя.
Все это казалось Чэннон слишком простым. Если весь смысл заключался только в этом, то почему он так отчаянно пытался этого избежать?
- И все?
Себастьян заколебался. Девушка внутренне застонала.
- Я знаю этот твой взгляд, - сказала она, слегка отстраняясь, - он появляется всякий раз, когда ты чего-то не договариваешь.
Он улыбнулся ей и запечатлел на ее щеке целомудренный поцелуй.
- Ну, хорошо, есть и еще кое-что. Когда мы соединимся, моим естественным инстинктом будет привязать тебя ко мне.
И все равно, это звучало не так плохо.
- Привязать как?
- Кровью.
- Окей, эта часть мне не нравится. Что ты имеешь в виду, когда говоришь «кровью»?
Себастьян опустил руки и оперся на них, поглядывая на нее.
- Ты знаешь, как люди связывают себя узами кровного родства?
- Да.
- Это практически то же самое, но с одним важным отличием. Если ты вкусишь моей крови, наши смертные жизни будут полностью связаны.
- То есть мы станем одним человеком? - спросила девушка.
- Нет, не так. Ты помнишь свой курс греческой мифологии?
- Немного.
- Знаешь, кто такая Атропос?
Она покачала головой.
Нет. Понятия не имею.
- Это одна из мойр, богинь судьбы. Она та, кто выбирает нам пару при рождении, и, если мы решаем связать себя с этой парой, ее сестра Клото, прядущая нить нашей жизни, сплетает их вместе. В конце нашей жизни Атропос перерезает нить и вызывает смерть [7]. Но если мы связаны, и у нас всего одна нить на двоих, она не может обрезать одну, не повредив другую.
- Мы умрем вместе.
- Точно.
Уау. Это серьезное обязательство. Особенно для него.
- То есть твоя продолжительность жизни снизится до человеческой?
- Нет, моя нить сильнее. Это ты будешь жить по-аркадиански долго.
Чэннон удивленно моргнула.
- То есть ты пытаешься мне сказать, что я могу прожить несколько веков?
Себастьян кивнул.
- Или мы оба можем умереть завтра же.
- Ух-ты. А есть еще что-нибудь? - спросила она с любопытством. - Я получу какие-нибудь из твоих сил? Ментальный контроль? Прыжки во времени?
Он рассмеялся.
- Нет. Извини. Мои силы предопределены моим рождением и моей судьбой. Связывание влияет только на нити наших жизней.
Чэннон улыбнулась и встала на колени между его ног. Она толкнула Себастьяна, нависая над ним, и, заставляя его откинуться на руки. Девушка прикусила губу, глядя в его мужественно-красивое лицо, умирая от желания поцеловать его.
- Итак, ты предлагаешь мне великолепного, потрясающе сексуального мужчину, который посвятит мне всего себя полностью на ближайшие несколько веков?
- Да.
Ее улыбка стала еще шире.
- Мужчину, который никогда не сможет ходить налево?
- Никогда.
Чэннон заставила его лечь на спину, оседлав его талию, и оперлась на руки, так, что ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Сквозь его тонкие брюки она чувствовала его эрекцию, прижимающуюся к ее телу. Как же она хотела его. Но сначала девушка хотела удостовериться, что учла все возможные последствия.
- Ты знаешь, - сказала она, - на такое предложение тяжело сказать нет. Должны же в нем быть какие-то недостатки?
Себастьян потерся об нее бедрами, заставляя сгорать от желания, и убрал непослушный локон волос за ее ухо. И все равно, он старался не касаться ее, и Чэннон понимала, что он предоставлял ей право сделать первый шаг.
- Катагария, которые хотят моей смерти, - серьезно промолвил он, - Они никогда не прекратят попытки добраться до нас, а из-за моего изгнания, только мы двое будем противостоять им. Наши дети будут аркадианами, а не людьми и им тоже придется драться против Катагарии. Но самое главное, тебе придется остаться тут, в Средневековье.
- Почему?
- Из-за всего этого электричества, окружающего твой мир. Аркадиане, превращающиеся в обычных зверей - ястребов, пантер, волков, медведей, могут жить в твоем времени. Если они неожиданно сменят форму, она будет достаточно маленькой или нормальной, чтобы не привлечь внимание людей.
- Но если ты обратишься в дракона, мы окажемся посреди фильма про Годзиллу.
- Точно. И в твоем мире существует множество электрошокеров или вещей, которые могут полностью вывести меня из строя. Ничего личного, но я не горю желанием стать объектом чьего-либо научного исследования. Знаем, плавали... (Been there, done that and sold t-shirt for profit).
Чэннон выпрямилась, все еще сидя на нем, пытаясь переварить все, что он сказал. Мужчина предлагал ей сделку века.
Себастьян осторожно наблюдал за ней. Требовалась вся его выдержка, чтобы держать руки подальше от нее, когда все чего он хотел было заняться с ней любовью. Он все рассказал ей. Теперь выбор был в ее руках, и мужчину трясло от страха, что она оставит его.
- Наши дети будут нормальными, так?
- Абсолютно нормальными. Они будут взрослеть как люди, за исключением того, что не станут тинэйджерами до двадцати.
- И это ты называешь недостатком?
Он рассмеялся.
- О, кстати, ты больше не в изгнании.
Себастьян нахмурился.
- Что?
- Пытая Дэймоса, Катагария признались, что одурачили тебя, пытаясь забрать гобелен у Антифоны. Однако она отказалась его отдать.
- Почему? Что в нем такого важного?
- К несчастью, ничего, но они верили, что в нем заключен секрет бессмертия. Кажется, их легенды говорят о том, что внучка их создателя заключила его секреты в творение, посвященное ему. Они схватили Дэймоса, думая, что гобелен у него и, узнав, что только ты знаешь, где он находится, организовали ту сделку с тобой.
- Моя сестра погибла ни за что?
- Ш-ш, - сказала она, приложив руку к его губам. - Просто радуйся тому, что правда выплыла наружу и гобелен в безопасности. Дэймос хотел бы исправить, то, что сделал с тобой в прошлом.
Себастьян не мог поверить, что после всех этих лет, его изгнание окончилось.
Это означало, что у Чэннон будет настоящий дом, где она будет в безопасности. Дом, где в безопасности будут их дети.
Чэннон легла на него своим телом и прошептала ему в губы.
- Это означает, что ты больше не одинок. Я, на самом деле, не нужна тебе.
- Не правда. Ты нужна мне больше, чем кто бы то ни было. Мое сердце было мертво, пока я не заглянул в твои глаза.
Он взял ее лицо в ладони.
- Я хочу, чтобы ты соединилась со мной, Чэннон. - неистово произнес он,
- Я мечтаю провести остаток жизни, просыпаясь с тобой в моих объятиях и чувствуя твои волосы меж моими пальцами.
У Чэннон перехватило дыхание, когда он повторил слова, которые она сказала ему раньше. Он слышал ее.
- Я тоже тебя хочу.
Смеясь, Себастьян перекатился, вдавливая ее в землю, давая почувствовать каждый прекрасно твердый сантиметр своего тела.
Они целовались в безумной спешке, помогая друг другу раздеться. Чэннон отстранилась, когда их обнаженные тела соприкоснулись.
- А оно считается, если мы занимаемся этим во сне?
- Вообще-то это не сон. Это альтернативная реальность.
- Знаешь, меня это пугает, когда ты говоришь такие вещи.
Он улыбнулся ей.
- Я столькому должен научить тебя о своем мире.
- А я хочу все это узнать.
Чэннон целовала его восхитительные губы, сплетая свои обнаженные ноги с его. Она чувствовала, как возбужденный член касается ее бедра, и это ощущение заставляло ее сгорать от желания.
- Ты уверена насчет этого? - спросил он, покрывая поцелуями дорожку на ее подбородке. - Тебе придется отказаться от всех будущих эпизодов «Баффи».
Она резко втянула воздух через зубы, обдумывая это.
- Должна признаться, это трудное решение. Смотреть, как Спайк [8]ходит туда-сюда с важным видом или провести пару сотен лет, занимаясь любовью с греческим богом. - Чэннон поцокала языком. - Что же выбрать девушке?
Она застонала, когда Себастьян обвел контур ее ушка языком и прошептал:
- Что я могу сделать, чтобы склонить чашу весов на свою сторону?
- Ну, начало хорошее. - Чэннон вздохнула, а ее тело покрылось мурашками, когда Себастьян опустил голову, чтобы истязать ее грудь своим горячим ртом. - Кажется, мне просто придется найти альтернативу просмотру телевизора.
- Я думаю, что смогу с этим помочь. - Он перекатился снова, чтобы усадить ее поверх своего тела. Напряженность его пристального взгляда обожгла ее.
- Традиция требует, чтобы ты руководила процессом. Идея Соединения заключается в том, что женщина добровольно отдает свою жизнь и доверие в руки мужчины. Когда ты примешь меня, мой зверь сделает все возможное, чтобы защитить тебя.
- Как тогда, когда ты превратился в дракона перед всеми теми людьми?
Он кивнул
Чэннон улыбнулась.
- Знаешь, жаль, что я не встретила тебя, когда училась в третьем классе. Там был один задира...
Он оборвал ее слова поцелуем.
- Мм, - выдохнула девушка, - так, где мы остановились?
Чэннон покрыла мелкими поцелуями дорожку от его подбородка до груди. Себастьян застонал, когда она добралась до его соска и начала дразнить его языком и губами. Он чувствовал, как его силы вновь оживают, как заряжается воздух от такой мощи. Чэннон тоже чувствовала это. Она застонала, когда энергия пробежала по ее телу, лаская ее. Себастьян поднял вверх левую руку. Рисунок на его ладони светился и мерцал. Глядя прямо ему в глаза, Чэннон накрыла его метку своей и переплела свои пальцы с его.
Ее окатило жаром, когда она ощутила, как нечто горячее и требовательное пронеслось сквозь нее. Девушка видела в его глазах и зверя, и человека, когда он прерывисто дышал. Это было самое сексуальное зрелище в ее жизни.
Выгнув спину, она приподняла бедра и впустила его глубоко в свое тело. Они оба застонали в унисон.
Чэннон наблюдала за выражением лица Себастьяна, медленно опускаясь на его тело.
- Умм, я забыла слова.
Он засмеялся, приподнимая бедра, вводя себя так глубоко, что она вскрикнула.
- Я принимаю тебя таким, какой ты есть.
- О, - выдохнула она, затем, вспомнив, что она делает, повторила его слова. - Я принимаю тебя таким, какой ты есть.
- И всегда буду хранить тебя в своем сердце.
- Угум. Я определенно всегда буду хранить тебя в своем сердце.
- Я всегда буду идти с тобой рядом.
Она положила руку ему на грудь, там, где билось его сердце.
- Я всегда буду идти с тобой рядом.
Его глаза стали неестественно темными. Себастьян потянулся свободной рукой и дотронулся до ее щеки. Его голос напоминал глубокий низкий рокот, нечто среднее между голосом дракона и человека.
- Я принимаю тебя такой, какая ты есть. И всегда буду хранить тебя в своем сердце. Я всегда буду идти с тобой рядом.
Он едва закончил произносить слова, когда его клыки удлинились и заострились, а глаза потемнели, принимая цвет обсидиана.
- Себастьян?
- Не бойся, - сказал он, обнажая клыки. - Это дракон желает быть связанным с тобой, но я контролирую его.
- А что, если я хочу этого?
Себастьян заколебался.
- Ты понимаешь, на что идешь?
Чэннон замерла, все еще ощущая его внутри, встречая его взгляд.
- Я была одна всю свою жизнь, Себастьян. Я не хочу однажды испытать это снова.
Он сел, не выходя из нее. Чэннон зашипела от того, насколько приятно было чувствовать его, когда она обняла свободной рукой его талию, а он своей притянул ее ближе. Девушка приподняла бедра, а затем резко опустилась.
- Вот так, любовь моя, прими меня.
Себастьян позволил ей медленно скакать на нем, ожидая большего возвращения сил. Он должен был полностью контролировать себя для того, что им предстояло.
Когда мужчина убедился, что его силы достигли идеального равновесия, он наклонил голову и нежно погрузил клыки в ее шею.
Чэннон задрожала от ощущения его горячего дыхания и зубов, впившихся в ее плоть, но как ни странно, она не чувствовала боли. Вместо этого, она получила эротическое удовольствие, настолько сильное, что мир внутри нее распался на цвета и звуки. Ее голова откинулась назад, когда девушка почувствовала силу, с которой Себастьян вонзался в нее, наполняя ее своим запахом. Это было возбуждающе и пугающе одновременно. Ее зрение стало острее и четче, и она ощутила, как удлиняются ее клыки. Глухо застонав, она инстинктивно поняла, что должна сделать. Дрожа, Чэннон вцепилась в его плечи, подтягиваясь выше в его руках. А затем, подавшись вперед, вонзила клыки.
На мгновение время замерло, оставляя их соединенными. Чэннон не могла вздохнуть, когда ее тело и дух последовали за ним, в место, о существовании которого она даже не подозревала. Где были только они вдвоем. Только их колотящиеся сердца, их соединенные тела.
Себастьян издал шипящий звук, почувствовав связывание. Воздух сгустился и завертелся вокруг них, когда они оба достигли настолько интенсивного оргазма, что закричали в унисон.
Ослабленный и едва дышащий, он поцеловал ее в губы, прижимая к себе, когда почувствовал, как втягиваются ее клыки.
- Это было потрясающе, - сказала она, все еще цепляясь за него.
Себастьян улыбнулся.
- Слишком жалко, что это можно испытать лишь однажды.
- Правда?
Он кивнул.
- Ты снова полностью человек. Не считая того, что теперь тебя ждет очень долгая жизнь.
Чэннон закусила губу и одарила его горячим, многообещающим взглядом.
- И мой собственный ручной дракон.
- О да, моя леди. И ты можешь ласкать его ручками, когда захочешь.
Она рассмеялась.
- Знаешь, с того самого момента, как я встретила тебя, меня не оставляет это странное чувство, что все это просто странный сон.
- Ну, если это сон, тогда я не хочу просыпаться.
- Я тоже, любовь моя, я тоже.