Моё спасение || Турбо

Не забывайте ставить звездочки — это очень мотивирует писать чаще!

Кровь начала течь, не останавливаясь. Порез был слишком глубоким. Боль пронзила его, и он не мог больше держаться. Вова замер и отключился, теряя сознание. Его глаза потеряли свет уже навсегда.

Парень, который держал Адидаса, резко оттолкнул от себя труп, и тело мужчины рухнуло на землю с громким грохотом.

Сначала никто не понял, что произошло. Все были в изумлении, пытаясь осмыслить происходящее. Лишь Кощей все понял сразу. В его глазах отражалась самая настоящая боль. Он потерял названного брата. Вова был с ним почти всю жизнь. Они прошли через многое, и сейчас он покинул этот мир прямо у него на глазах. Он смотрел, как друг умирает, и ничего не мог с этим поделать. От этого становилось ещё хуже. Он был беспомощным в этой ситуации, будто щенок, которого выбросили на мусорку, но Кощей знал: он отомстит. За друга. За Универсам.

От пережитого шока он не мог промолвить и слова, его лицо оставалось как прежде спокойным, словно он не существовал вовсе. Но взгляд выдавал все, что творилось у него внутри: боль. Страх.

Напротив стоял Желтый, на его лице виднелся испуг. Когда тело мужчины с упало на землю, он сделал резкий шаг назад, будто опасаясь, что мертвый вдруг дернется и заговорит.

Его взгляд забегал по территории, изучая её. Он пытался придумать план, куда можно спрятать труп, а в голове прокручивалась лишь одна мысль: «Что будет дальше?»

Он понимал, что Кощей точно не оставит это дело, поэтому подумал, что от него тоже было бы неплохо избавиться, но сначала нужно было решить, что делать с мертвецом.

— Вы чё, суки... — Кощей вдруг закричал. Его голос звучал истерично, слегка подрагивая. — Вы чё с ним сделали?

— В машину их! — начал командовать Желтый, но парни не слушали его. Никто даже не дернулся. — Быстро, блять! — повторил он, и только тогда они сообразили. Кощей вырывался, орал. Его еле-еле затолкали в автомобиль.

Никто не решался поднять с земли холодное тело Вовы. Всем было мерзко даже смотреть на труп. Поэтому Желтый, скривившись, подошел к Адидасу, поднял его и запихнул в машину на заднее сиденье. Кощея затрясло, но он старался держаться.

Машина тронулась с визгом шин. Желтый ехал на бешеной скорости, толком не следя за дорогой, и они чудом доехали до Снежинки.

Притормозив, мужчина первым вышел из машины, хлопая дверью. Кощея силой вытолкнули парни, которые ехали сзади них на другой машине, а труп оставили в машине.

— Я тебе сейчас отдаю девчонку, — нервно начал Желтый. — И ты молчишь, иначе мы пустим слух, понял?

Кощей истерично засмеялся.

— Ты че думаешь, мне репутация какой-то вафлерши важна? Твои пацаны брата моего зарезали, а ты хочешь, чтобы я это просто так оставил? Если надо, я вас вообще ментам сдам, понял?! — голос переходил в звериный крик.

— Пацаны, разберитесь с ним, а вы... — он указал на двух своих парней, которые стояли поодаль, наблюдая. — Тело с машины заберите и в подвал, я поеду девчонку домой отвезу.

Желтый зашел в кафе, сразу же заглянул в комнату, где лежала Дилара, словно не живая. По-человечески ему было безумно жаль её, но другая сторона кричала о том, что таких, как она, нельзя жалеть. Сама виновата.

— Вставай, домой поехали, — кратко бросил он и вышел на улицу, ожидая её.

Диля резко встала с дивана; в глазах потемнело, голова закружилась, и она, слегка пошатываясь, вышла с этого гиблого места, садясь в машину. Она видела, как чье-то тело прятали в подвал, и наблюдала за этим с ужасом, но молчала. Молчала, чтобы не сделать себе  хуже. Она уже натерпелась, поэтому сейчас лучше делать вид, что ничего не происходит.

Она просто назвала адрес, а мужчина без лишних вопросов завел машину, и они наконец двинулись.

Они ехали долго; время тянулось. Казалось, она провела в этой машине несколько часов, а не двадцать минут.

— Тут остановите, — хрипло попросила Диля. Желтый молча кивнул и остановил машину. Она быстро вылезла и побежала в сторону своего двора; он находился на соседней улице. Верный адрес она, конечно, не назвала ему ради своей же безопасности.

Она забежала в свой подъезд, быстро поднимаясь по лестницам. Сердце билось как бешеное; казалось, сейчас кто-то неожиданно появится, и её кошмар повторится.

— Мам, это я! Открывай! — девушка начала тарабанить по двери.

Женщина подорвалась с кровати, быстро открыла дверь и осмотрела дочь. Дилара полезла обниматься к матери. Ей была необходима её поддержка. Она нуждалась в ней, как никто другой.

— Доченька, с тобой что-то сделали?.. — прошептала мать, надеясь на отрицательный ответ.

— Я теперь грязная, мам...

***

Лия сидела в комнате у Марата. Валеру она уже давно обработала, но выходить на кухню к взрослым не решалась, поэтому осталась сидеть в комнате у друга. Она молча, разглядывая пол, будто на нём было что-то такое, от чего нельзя было отвести взгляд, но на самом деле ей просто хотелось уйти от своих навязчивых мыслей в выдуманный мир — там, где всё хорошо.

— Ты мне гулянку должна, не думай, что я забыл про неё, — Турбо вдруг заговорил. Она обернулась, окинув его пустым взглядом, вновь возвращаясь в свои фантазии.

— Ты меня слышишь вообще? — парень слегка повысил голос.

— Слышу, — кивает, но не смотрит, будто проверяет на прочность, но на самом деле ей просто всё равно на него. — Я не смогу пойти, — отрезала она. — Извини.

Турбо тихо хмыкнул и хотел добавить ещё что-то, но вдруг в комнату вошёл пьяный отец Лии. Он оглядел Турбо хитрым взглядом, но, когда их взгляды столкнулись, мужчина тут же отвёл глаза.

— Дочка, домой, — невнятно и громко проговорил он. Лия молча поднялась с дивана и, не попрощавшись, покинула комнату.

Семья вышла из квартиры Суворовых с громкими криками. Мать не хотела, чтобы пьяный муж вёл машину, а тот не хотел слушать женщину, и на ровном месте они разругались. Лия молчала, не смея вмешиваться в конфликт, надеясь, что скоро попадёт домой и наконец сможет уснуть и проспать хотя бы несколько часов.

С горем пополам они доехали до дома. Несмотря на своё состояние, мужчина вёл машину умело и довольно аккуратно.

— А вы волновались, — Дамир широко улыбнулся и первым вошёл в подъезд, поднимаясь по лестнице. В кармане он чем-то шуршал, но никто особо не обратил на это внимания.

Лия зашла в квартиру, разувшись, она прошла в комнату, сняла с себя платье, которое давило, и переоделась в шелковую пижаму, расстелила кровать и наконец легла на мягкую постель, закрывая глаза и погружаясь в крепкий сон.

В полудрёме до неё доносились приглушённые шаги на кухне и негромкий голос отца, будто он разговаривал сам с собой. Она решила, что тот  ведет себя так странно из-за количества выпитого алкоголя, поэтому решила не обращать внимания и окончательно уснула.

Утро пришло незаметно. В свой единственный выходной она, как обычно, встала раньше всех и больше не смогла уснуть. Потянувшись, Лия поднялась с кровати, касаясь холодного пола босыми ногами. Из открытого окна подул холодный ветер, по рукам побежали мурашки.

Она напялила на ноги тапочки и закрыла окно. Живот начал урчать, явно напоминая о том, что нужно поесть, но вместо этого она прошла на кухню и заварила себе горький кофе без сахара.

Кареглазая тихонько сидела на кухне, глядя в окно и изредка попивая уже оставшийся напиток. Тревожные мысли стали закрадываться в голове и, словно паутина, переплетались между собой.

Она задумалась: что теперь с Диларой? Вернулась ли она домой? Смог ли Вова её спасти?

Но она даже не подозревала, что Вова покинул этот жестокий мир.

Лия сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Ей было страшно. Страшно за Дилару.

Откинув плохие мысли прочь, она решила привести себя в порядок и сходить к подруге, чтобы всё узнать.

Перед тем как подняться, её взгляд метнулся по кухонному столу и остановился на прозрачном пакетике. Она взяла его в руки и, нахмурившись, начала тщательно разглядывать: в пакете можно было разглядеть остатки белого порошка.

Лия уже находила похожие пакетики, когда была маленькой: мать всегда ругала её за то, что она, девочка, собирала их, чтобы прятать туда конфеты, которые родители ей запрещали, а когда мать видела, что дочь всё же их крала, била её по рукам, поэтому она запомнила их.

Лия догадалась сразу же. Отец вернулся в прошлое. Вернулся в ту грязь, из которой не мог вылезти долгие годы, но сейчас он самостоятельно закапывает себя под землю.

Она приняла решение забрать пакетик и поговорить с отцом, как только он проснётся. Но маме она ничего не собиралась рассказывать: ни про то, что он связан с криминалом, ни про то, что снова стал зависим. Её сердце могло не выдержать.

Чуть позже из спальни родителей послышались голоса. Они наконец проснулись. Лии оставалось лишь подождать, пока отец выйдет покурить на балкон, и затащить его в свою комнату на серьёзный разговор.

Вдруг дверь заскрипела. Она, не теряя ни минуты, вышла из комнаты и потянула отца внутрь под его недоумённый взгляд.

— Чё тебе надо? — грубо спросил он. Лия ничего не ответила, просто разжала руку, и на стол упал знакомый ему пакетик, который он, кажется, оставил вчера на кухне. — Откуда это у тебя?

— Пап... — начала девушка. — Ты опять за старое? — Мужчина сжал кулаки, пытаясь сдержать накопляющуюся ярость. — Ты наркоман, да? — прямо спросила Лия.

— Что ты себе позволяешь? Ты такого обо мне мнения, да? — мужчина зло усмехнулся, смотря на растерянную дочь. И вдруг он замахнулся. Его удар прошёлся прямо по её лицу.

Пощечина была настолько сильной и грубой, что она резко повернула голову в сторону от удара. А на её нежной коже уже красовался красный отпечаток. — Дрянь, — прошипел он сквозь зубы и приблизился к ней. — Ещё раз я от тебя что-то подобное услышу — из дома выгоню, поняла меня?!

— Я сама уйду! — воскликнула Лия, пытаясь сдержать слёзы.

— И куда ты пойдёшь? У тебя нет никого кроме нас, или ты с тем гопником встречаешься, который вчера побитый в гости пришёл? — Дамир схватил дочь за шею, слегка придушивая. Лия впервые видела его таким злым. — А может, ты вообще спишь с ним?

— Выйди из комнаты, иначе... — шепотом прохрипела Лия. — Иначе я всё расскажу матери.

— Значит, спишь... — отец хмыкнул, откинул от себя дочь, словно она — мусор, и вышел из комнаты, оставляя Лию одну.

Девушка скатилась по стене на пол и тихо зарыдала. Горькие слёзы предательски стекали по щекам, не останавливаясь. Она поняла, что больше не может находиться в этом доме. Она устала терпеть это давление. Просто устала.

Брюнетка резко подскочила и открыла шкаф, который был забит одеждой. Она надела первый попавшийся свитер и штаны, вышла в коридор, незаметно для всех обулась, тихонько открыла дверь и выбежала вниз по ступенькам.

— А ну стой! – прокричала ей вслед мать, но Лии уже было всё равно.

Когда она вышла на улицу, холодный воздух тут же обдул лицо, освежая. Она шла медленно по тротуару, куда глаза глядят. Ей было всё равно, куда её приведут ноги. Сейчас она морально отдыхала. Людей на улице толком не было — ещё было слишком рано, поэтому она шла, наслаждаясь осенью.

Слёзы всё ещё шли, но уже было намного легче.

Вдруг за её спиной послышался сигнал. Она обернулась: за рулём сидел Турбо. Он вёл машину лениво, одной рукой. Лия засмотрелась на него, сама того не понимая. Она наблюдала за тем как его мужественные руки касаются руля, с неким огоньком в глазах.

— Тебя подвезти может? — спросил он, открывая окно.

— Нет, спасибо, — едва слышно промямлила она. — Я гуляю.

— Ты плакала, — его голос был твёрдым, и эта фраза звучала как утверждение, почти констатация факта, а не вопрос. — Садись, не стесняйся, я тебя не съем, — на его лице появилась улыбка, которая внушала Лии очень много доверия, и она, недолго думая, всё же согласилась.

В салоне пахло кожей и его парфюмом, который безумно манил девушку. Она учуяла его ещё вчера, когда обрабатывала парня, и до сих пор не могла забыть этот манящий запах.

— Расскажешь, что случилось? — мягко спросил он.

Лия долго молчала. Она просто смотрела в окно, любуясь утренней Казанью. У неё не было желания открывать ему душу, но когда она вспомнила мерзкие обвинения отца, ей вновь стало больно, словно кто-то воткнул стрелу в сердце.

— Папа... — тихо начала она. — Он ударил меня... — Турбо внимательно вслушивался в каждое её слово, которое она проговаривала с слышимой болью в голосе. — Потом начал душить... — Лия всхлипнула. — Я из дома сбежала.

Турбо ехал молча. Он не говорил ни слова, но по нему было видно, что эта история тронула его. Парень сжал руль и резко завернул в сторону, припарковав машину. Он откинул голову назад и посмотрел на Лию с сожалением. По её щекам скатывались слёзы, а она отчаянно пыталась их стереть, надеясь, что это поможет, но слёзы будто назло текли всё сильнее, не останавливаясь.

— Иди ко мне, — прошептал парень и приблизился к ней. Она уткнулась к нему в плечо и зарыдала навзрыд. Он лишь молча гладил её по волосам и шептал что-то утешительное. Когда парень дотронулся до её хрупких плеч своими ладонями, то вздрогнул. Внутри он почувствовал, как тепло разливается по сердцу, словно кто-то наконец смог растопить его сердце. — Тише, Принцесса, тише, — его голос успокаивал Лию и давал надежду на спасение.

Спустя несколько минут Лия отстранилась от него. Она чувствовала, как щеки начали гореть от смущения. Это были её первые объятия. Он вообще был первым, кому она позволила перейти черту и быть настолько близко за столь короткое время.

Но ей казалось, что она поступает правильно.

— Ты ведь знаешь, что я группировщик? — спрашивает он и ждёт ответа, надеясь, что она сейчас не выбежит из машины и не станет бояться его, как все остальные правильные девочки.

— Знаю, — Лия спокойно кивает. Её лицо не изменилось даже на долю секунды. Она ответила так, будто в этом нет ничего плохого и её это совсем не волнует.

— Мне сейчас надо на базу к нам съездить ненадолго. Хочешь — поехали со мной? Марат тоже там.

Лия колеблется. Она не знает, что ему ответить. Там будет много незнакомых людей, которых она точно заинтересует, но это лучше, чем возвращаться домой.

— А можно? — неуверенно спрашивает Лия. В ответ Турбо лишь кивает и заводит автомобиль. Везти с собой девчонку, которая не ходит с тобой, это сомнительно. Ещё её отец... Про него в последнее время ходит много слухов, но он решается не высаживать Лию. Не оставлять же её совсем одну. Он видел, как она шла и дрожала, и ему стало безумно жаль её, поэтому решил поддержать. Но его реакция на самые обычные объятия показалась ему очень неожиданной. Турбо никогда раньше не испытывал таких тёплых чувств. Все это было слишком трепетно. Слишком по детски.

— Турбо, — вдруг заговорила она. Ему было непривычно, когда она называла его по прозвищу своим нежным женским голосом. — А ты не знаешь, что там с той девочкой?

— Не знаю, Принцесс, честно не знаю. Я сам от Вовы вестей жду, – выдохнул он и они тронулись в путь.