interlinked/связанные

Беатрис

Я открыла глаза и еще несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь сообразить, где нахожусь.

В комнате было слишком тихо, если не считать прерывистого, тяжелого дыхания с соседней кровати. Я повернула голову. Изабелла спала беспокойно, разметав по подушке свои каштаново рыжие волосы, она то и дело вздрагивала во сне. Я знала, что она уснула совсем недавно, я слышала, как она до трех часов ночи ворочалась, тяжело вздыхала и то и дело проверяла телефон, заливая комнату резким синим светом. Ее бессонница была похожа на лихорадку, и мне не хотелось стать причиной ее пробуждения.

Осторожно откинув одеяло, я встала. Босиком, стараясь не задевать половицы, которые могли предательски скрипнуть, я вышла в коридор.

На кухне было темно, лишь слабая синеватая подсветка над кулером едва разгоняла мрак. Я взяла стакан, и звук льющейся воды показался мне в этой тишине грохотом водопада. Я замерла, прислушиваясь, но дом продолжал спать.

Я обернулась, собираясь уйти, и сердце мгновенно ушло в пятки. Стакан в моих пальцах дрогнул, и несколько холодных капель брызнули мне на руку.

У окна, почти сливаясь с тяжелыми шторами, неподвижно стояла темная фигура.

На долю секунды перед глазами все поплыло. Я снова почувствовала тот сырой запах заброшенного склада, холод бетонного пола и липкий, парализующий ужас. Воздух застрял в горле комом. Мне показалось, что сейчас чьи-то грубые руки снова потянут меня назад...

— Это я.

Низкий, узнаваемый голос Массимо подействовал как пощечина, возвращая меня в реальность.

Я рвано выдохнула, чувствуя, как пульс бешено колотит в висках. Колени мелко дрожали, и мне пришлось опереться свободной рукой о край столешницы, чтобы не выдать свою слабость. Гребаная травма. Я ненавидела ее за то, что она делала меня беззащитной перед ним.

— Ты напугал меня, — честно произнесла я. Мой голос звучал глухо, и я сделала быстрый глоток воды, чтобы унять дрожь.

Массимо не шевелился. Он просто стоял там, прислонившись спиной к подоконнику, в одной черной футболке и домашних штанах. В этом свете он казался частью теней, таким же холодным и непроницаемым.

— Заметно, — коротко отозвался он. В его тоне не было издевки, скорее сдержанность. Он не подходил ближе, давая мне пространство, будто понимал, что еще один шаг с его стороны — и я сорвусь.

Я немного успокоилась и посмотрела на него. В неверном свете его лицо бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, будто не спал вечность.

— Почему ты не спишь? — спросила я мимоходом, просто чтобы не стоять в этой давящей тишине.

Массимо едва заметно усмехнулся, но в глазах не было ни грамма веселья.

— Привычка. — он не шевельнулся, продолжая смотреть в окно. — Когда не спишь, у тебя на пару секунд форы больше, если все полетит к чертям.

Наконец повернул голову.

— Истощенный от недосыпа организм вряд ли даст тебе фору, — тихо произнесла я, сделав глоток.

— Даст, — отрезал он. В его тоне не было сомнений, только уверенность человека, который проверял это на себе. — Адреналин залатает дыры. К тому же, я привык работать на износе. Это лучше, чем проснуться от того, что кто-то приставил ствол к твоему виску.

Массимо наконец отошел от подоконника. Медленно, сокращая расстояние, пока между нами не осталось едва ли пара шагов. В этой темной, тесной кухне он двигался бесшумно, но его присутствие мгновенно заполнило все пространство.

— Ты слишком много рассуждаешь о биологии для человека, который сам выглядит как призрак, — он скользнул взглядом по моему лицу, а после по моему стакану.

— Спасибо, Фальконе, ты мастер по комплиментам.

В глазах Массимо на долю секунды заиграло искреннее недоумение. Его взгляд быстро забегал по моему лицу, словно он судорожно пытался отмотать разговор назад и понять, в какой именно момент его слова прозвучали как оскорбление. Сейчас он выглядел непривычно растерянным, Массимо явно не планировал меня задеть. Я мысленно усмехнулась его реакции.

— Я не это имел в виду, Беатрис, — мое имя слетело с его губ почти шепотом. Массимо сделал едва заметный вздох и добавил, глядя мне прямо в глаза: — Выглядишь ты безупречно. Я подразумевал твою потерянность.

Его честность обезоружила. Я слышала много лестных слов в свой адрес и от разных людей. Комплименты чужих мужчин всегда казались мне чем-то привычным, пустой данью этикету или попыткой подобраться ближе к дочери капо. Их фальшь я научилась распознавать еще в подростковом возрасте. Но из уст Массимо это прозвучало совсем не как фальшь. Только констатация того, что он признавал.

— Спокойно, я пошутила. — глядя на него с глупой, почти детской улыбкой, вызванной его забавной реакцией. Но веселье испарилось так же быстро, как и появилось, когда осознала, с какой легкостью он меня читал. — Я так же не хочу быть застигнутой врасплох. Как в прошлый раз.

Массимо не ответил сразу. Его взгляд потяжелел, зафиксировавшись на моей внезапной улыбке, словно он пытался поймать это редкое мгновение. Но стоило мне упомянуть прошлый раз, как его лицо снова превратилось в каменную маску.

Он не стал кивать или говорить пустые слова утешения. Казалось, Массимо Фальконе не умел сочувствовать по-человечески, но он умел понимать чужую войну. Его темные глаза сузились.

— Ты не будешь застигнута врасплох, — негромко, но чересчур весомо произнес он.
— Не здесь. Кавалларо ты или нет, но на этой территории любой, кто попытается закончить то, что начал на том складе, будет ликвидирован быстрее, чем успеет что-то предпринять.

Я молча смотрела на него, пропуская эти слова сквозь себя, пытаясь понять. Его реакция на упоминание того дня — из-за того, что он считает себя диктатором, который должен подчинить своему контролю все, или есть иная причина?

Глупо было полагать, что Массимо Фальконе защищал меня лично — он защищал свой статус, авторитет, фамилию. Допустить, чтобы на их территории тронули кого-то означало расписаться в собственной слабости.

— Зачем тебе это, Массимо? — тихо спросила я, крепче сжимая уже пустой стакан, чувствуя, как мое дыхание утяжелилось от его близости. — Зачем караулить чужие тени и гарантировать безопасность девушке, которая вчера прямым текстом пообещала тебе проблемы, если ты откроешь рот?

Массимо коротко, беззвучно хмыкнул. Он сделал полшага вперед, окончательно стирая остатки дистанции между нами, так что я отчетливо уловила исходящее от него тепло.

— Беатрис, твои угрозы скорее больше распаляют мой интерес, нежели пугают.

— Интерес? — я слегка прищурилась, глядя на него снизу вверх и не позволяя себе отступить ни на сантиметр. — И какого рода этот интерес, Фальконе? Очередная игра в контроль?

— Интерес понять, где заканчивается твоя идеальная броня и начинаешься настоящая ты.

Я тихо  рассмеялась. Сделав едва заметное движение головой, чтобы убрать упавшие на лицо пряди, я заглянула ему прямо в глаза.

— Тогда это будет интересная игра, Массимо, — я сделала короткую паузу и добавила, — Точнее, не будет. Можешь считать это инстинктом выживания. У нас в семье не принято показывать слабость. Особенно тем, кто может ею воспользоваться. Даже «новым друзьям».

Мои слова отсекли лишние иллюзии. Я четко дала ему понять, что даже после этой минуты откровений на кухне он все еще остается на противоположной стороне баррикад.

Он ничего не ответил. В глубине его зрачков разгорелся, концентрированный азарт, который он мгновенно скрыл маской безразличия.

Его рука медленно поднялась. Я внутренне подобралась, готовая отпрянуть, но Массимо лишь аккуратно, без лишней спешки забрал стакан из моих пальцев. На долю секунды его горячая ладонь полностью накрыла мою, намеренно задерживаясь дольше необходимого. Кожа была сухой и обжигающей, и этот короткий контакт оставил на пальцах вполне осязаемый след.

Вместо того чтобы просто поставить стакан на стол, он, не отрывая от меня плотного, гипнотизирующего взгляда, поднес его к своим губам. Медленно прижался туда же, где еще мгновение назад были мои губы, и одним глотком выпил ледяное содержимое.

В сонной полутьме кухни этот жест показался мне дочерта интимным. Горло пересохло, а дыхание на секунду сбилось с ритма. Я попыталась скрыть это, резко качнув головой и отведя взгляд в сторону, но было поздно — от его глаз это, конечно же, не ускользнуло. Массимо ухмыльнулся, заметив, как краска на секунду прилила к моим щекам, и эта безмолвная победа явно пришлась ему по вкусу.

Он с глухим стуком поставил пустое стекло на гранитную столешницу, прерывая затянувшееся молчание.

— Кажется, ты собралась уходить.

— Верно, — тихо отозвалась я, отступая на шаг назад в сторону коридора.

— Постарайся не упасть по дороге в комнату, Кавалларо, — бросил он вдогонку, и в его хриплом голосе все еще читалась усмешка.

Я подавила желание показать ему фак. Вместо этого я остановилась у самого проема, удерживая на лице безупречное выражение, и обернулась через плечо.

— Не переживай, Фальконе, — мягко, почти ласково пропела я, окинув его демонстративным взглядом с ног до головы. — Я держусь куда увереннее, чем ты в границах приличия.

***
Пробуждение вышло жестким.
Меня разбудил не будильник, а громкий смех, доносившийся с первого этажа, и стук посуды.
Дом Адамо, ночью казавшийся мрачной гробницей, с восходом солнца превратился в улей. Здесь собрались наследники трех главных семей, и у каждого из них был свой устав, своя спесь и свои счеты друг с другом.

С соседней кровати донеслось шуршание одеяла. Изабелла села, растрепанная, с шальным взглядом и явными следами жесткого недосыпа на лице. Без своего вечного телефона в руках и защитной маски она выглядела непривычно настоящей. И очень уставшей.

Наши взгляды пересеклись. На долю секунды в комнате повисла настороженная тишина, но Изабелла вдруг тяжело, сокрушенно вздохнула и уткнулась лицом в ладони.

— Боже, — глухо пробормотала она, и её плечи слегка опустились. — Такое чувство, что меня переехал грузовик. И судя по твоему лицу, Кавалларо, он потом сдал назад и проехался по тебе тоже.

От ее неожиданной, совсем не дипломатичной прямоты уголки моих губ сами собой дернулись вверх. Это было так далеко от фальшивых светских приветствий, к которым я привыкла.

— Примерно так, — отозвалась я, спуская ноги с кровати. Голос после ночи звучал немного хрипло. — Думаю, этот дом в принципе не располагает к здоровому сну.

Изабелла отняла ладони от лица и посмотрела на меня уже теплее. В ее глазах мелькнуло понимание человека,  который сам варится в похожем котле.

— В доме, где есть хоть один Фальконе, не может быть ничего здорового. — я вопросительно посмотрела на нее. — Не обращай внимания.

Она махнула рукой, сбрасывая тему, и поднялась с кровати, нервно поправляя волосы перед зеркалом. Но оговорка уже сделана. В ее тоне проскользнула не просто стандартная межсемейная неприязнь, это было что-то глубоко личное, наболевшее. Я не стала допытываться: у каждого из нас в этом доме хватало скелетов, которых не хотелось вытаскивать на свет.

— Ладно, пойду покончу с этим, — сказала она, посмотрев на себя в зеркало. — Я занимаю ванную первой.

Я не стала спорить и просто кивнула:
— Тогда я пока достану маски. Тебе нужна?

Изабелла приостановилась на пути к ванной и обернулась через плечо. На секунду в ее глазах проскользнуло искреннее человеческое удивление.

— Ты шутишь? — она чуть приподняла бровь, но в голосе не было враждебности. — Кавалларо предлагает мне уходовую косметику? Это что, новый вид психологической атаки перед выходом к остальным?

Я рассмеялась.

— Считай это гуманитарной помощью жертвам бессонницы, —  достала из сумки пару тканевых масок и качнула одной в воздухе.

Изабелла фыркнула, но уголок ее губ дернулся в намеке на улыбку. Она подошла, забрала маску из моих рук и ненадолго задержала взгляд на моем лице, будто оценивая, насколько искренним был этот жест.

— Ладно. Засчитано, — тихо произнесла она и уголок ее губ чуть поднялся. — Спасибо, Беатрис. Но ванную я все равно не уступлю.

— Я и не рассчитывала, — хмыкнула я.
Когда дверь ванной за ней закрылась и зашумела вода, я наконец осталась одна.

Тишина комнаты сразу же наполнилась воспоминаниями о прошедшей ночи. Прикосновение горячих пальцев Массимо к моей руке, его взгляд, ледяная вода из стакана и эта чертова интимность, которая вечно создавалась вокруг нас на ровном месте.

Я подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение. Массимо хотел узнать, где заканчивается моя броня? Что ж, удачи ему.
Или мне?

Спустя полчаса, когда мы обе закончили со сборами мы вместе спускались по лестнице.
Чем ближе мы подходили к кухне, тем громче становились голоса и звон посуды.

Мы с Изабеллой сразу попали в эпицентр шумной утренней суматохи.

У кухонного острова, облокотившись на гранитную столешницу, сидела моя сестра Анна. Ее звонкий, заразительный смех, который и разбудил меня, вероятнее всего, до сих пор эхом отскакивал от высоких потолков. Рядом с ней, небрежно крутя в руках ключи от машины и что-то увлеченно рассказывая, стоял высокий парень с взъерошенными золотистыми волосами и чертовски самодовольной ухмылкой.

Валерио Витиелло.

Мы никогда не общались лично. Двоюродный брат Изабеллы и, по совместительству, наш с Анной кузен. В интернете его репутация любимчика судьбы и балагура летела далеко впереди него самого.

— ...и я ему говорю: «Дружище, если ты думаешь, что эта развалина доедет до побережья, то ты веришь в чудеса больше, чем мой дядя!», — долетел до нас конец его фразы, вызвавший у Анны новый приступ смеха, от чего рядом находившийся Сантино, казалось, взорвется, но годы жизни с моей сестрой научили его терпению.

— О, святые небеса. Как они еще не дрогнули?— заметив меня и Изабеллу, Валерио мгновенно переключил внимание.

Он окинул меня долгим, откровенно любопытным взглядом, в котором не было и капли той натянутой дипломатии или скрытой угрозы, что исходила от остальных жителей этого дома. Только чистое, нагловатое азартное любопытство.

— Беатрис, я угадал? — он сделал полшага навстречу, лукаво прищурившись. — Наслышан. В пабликах, конечно, пишут, что ты ледяная принцесса семьи Кавалларо, но вживую ты выглядишь... скажем так, куда более опасной для моей нервной системы.

— А ты, стало быть, Валерио, — я
остановилась напротив него, чуть приподняв бровь и скрестив руки на груди. — Главный источник шума в этом доме с самого утра. В пабликах забыли упомянуть, что ты работаешь громкоговорителем.

— Эй, я развлекаю твою сестру! — он всплеснул руками с наигранной обидой, а Анна лишь качнула головой, все еще улыбаясь. — К тому же, мы теперь вроде как одна большая, хоть и слегка безумная семья. Не так ли? — он задал риторический вопрос всем. — Должен же кто-то разбавлять этот мрачный фальконевский склеп?

— Заткнись, Витиелло, пока этот «склеп» не стал твоей персональной усыпальницей, — лениво, но с отчетливой сталью в голосе раздалось от дверного проема.

Невио стоял, сложив руки на груди и чуть прищурившись. В его привычно дерзкой, опасной манере считывалась полная готовность перекрыть шутовство Валерио одним движением. Свет из окна падал на его жесткий профиль, подчеркивая хищную улыбку, с которой он разглядывал присутствующих.

— Слишком много шума для девяти утра, — добавил Невио, медленно переведя тяжелый взгляд с Валерио на Сантино, а затем на нас с Изабеллой. — И слишком много иллюзий о «дружной семье».

Валерио ничуть не смутился, лишь беспечно усмехнулся и подмигнул мне.

— Игнорируй его, принцесса. У Фальконе это наследственное — они путают утреннее кофепитие с объявлением войны. Уверен, ты и сама это знаешь, но вот у меня от такого пафоса зубы сводит.

Он сделал полшага ко мне, откровенно игнорируя тяжелый взгляд Невио, который, казалось, был готов испепелить его на месте. В атмосфере снова натянулась струна, но Валерио, похоже, искренне наслаждался тем, как легко ему удается дергать этих хищников за усы.

— Так что, Беатрис, — он лукаво наклонил голову, абсолютно игнорируя то, как сзади тихо, но ощутимо подобрался Невио, — поможешь мне раздобыть нормальный кофе, или будем продолжать слушать лекции о нашей скорбной участи? — другой рукой он подхватил Изабеллу. — Спасешь своего брата от фальконевской инквизиции?

Изабелла хмыкнула, забирая со стола свой кофе, а я поймала себя на мысли, что появление Валерио действительно сбило то липкое, давящее напряжение, что витало в этом доме.

— Вряд ли в этом доме найдется кофе, способный исцелить твою беспечность, Валерио, — отозвалась я с легкой, едва заметной полуулыбкой, скрещивая руки на груди.

Валерио лишь театрально приложил руку к сердцу, ничуть не задетый моим ответом:

— Безжалостная. Именно этого я и ждал от нашей встречи.

В этот момент в проеме показался Алессио, а следом за ним Массимо. Он просканировал пространство вокруг, остановившись на нас с Валерио.

Алессио лишь лениво качнул головой, проходя к стойке, а вот Массимо медленно шагнул вперед. Он остановился буквально в шаге от нас, сознательно вытесняя Валерио из моего личного пространства.

— Ты слишком много места занимаешь в проходе, Витиелло.

— Воздайте славу небесам за проявленную к вам милость.

— Stupido. — появившийся из ниоткуда Флавио выхватил Валерио, и мы с Изабеллой возмутились.

— Спасен, Витиелло! — долетел усмехающийся голос Валерио откуда-то из глубины коридора, пока Флавио без лишних церемоний увлекал его прочь от эпицентра фальконевского утреннего яда.

Массимо даже не повернул головы на этот шум.

— Как спалось, Кавалларо? — проигнорировав последние слова Витиелло, спросил он негромко. — Надеюсь, обошлось без кошмаров?

Я слегка повернула голову, проверив обстановку. Анна что-то увлеченно обсуждала с Сарой Кансио , а Сантино был увлечен коротким разговором с ее мужем. Санти мог моментально включить гиперопекуна и устроить разборки из-за одного-единственного двусмысленного тона, а Анна — прицепиться с расспросами, считывая подтексты лучше профессиональной ищейки. Слишком много лишних глаз. Но, к моему облегчению, наш короткий диалог остался на самой периферии их внимания.

Я медленно перевела взгляд обратно на Массимо.

— Спалось замечательно, — ровно и четко произнесла я, слегка наклонив голову набок, глядя ему в глаза, в которых то и дело плясали черти. — Но спасибо за заботу. Приятно знать, что мое самочувствие так сильно волнует представителя «склепа Фальконе».

Уголок губ Массимо едва заметно дернулся вверх. Усмешка выродилась в тень, которая неожиданно смягчила его мрачное выражение лица. На одной щеке проступила едва заметная ямочка , чертовски редкая, контрастная деталь на этом обычно непроницаемом, словно высеченном из камня лице.

Черт бы его побрал, но в этот момент, в неверном утреннем свете, Фальконе выглядел чертовски привлекательно. В его темных, глубоких глазах, окаймленных тенями бессонницы, читалась гипнотизирующая эстетика. В нем сочетались суровая, хищная сила и та порочная, небрежная грация, от которой, я уверена, у девушек каморры подкашивались колени. И эта чертова ямочка только добавляла ему какого-то темного, почти интимного обаяния, от которого внутри против воли все сжималось.

Шестеренки в его голове не останавливались ни на мгновение, и мой отпор, капли яда в голосе - он впитывал всп с каким-то извращенным удовольствием.

— Фальконе всегда доводят дело до конца, Кавалларо, — понизив голос до едва слышного, хриплого шепота, произнес он, не отводя от меня этого тяжелого, прожигающего взгляда. — Особенно если это касается сохранности наших... ценностей. Считай это производственной травмой.

Его слова отозвались в груди. Это было едва уловимое, обжигающее ощущение, которое я с трудом подавила, не давая румянцу выдать меня с головой.

Как бы я ни пыталась отрицать очевидное, он сильно на меня действовал. В нем считывалась та редкая, неоспоримая мужская сила и хладнокровный магнетизм, перед которыми невозможно оставаться полностью равнодушной. Или же он просто хороший манипулятор, которому нравится играть со мной. Я еще не решила.

Я хотела ответить, но на кухню вновь заявились Валерио и Флавио уже с Риккардо.

— ...Если этот придурок еще раз тронет настройки в моей машине, я перережу ему тормозной шланг, — громко и во всеуслышание вещал Риккардо.

Валерио, шетствующий впереди с абсолютно невинным видом, лишь развел руками, а Флавио на ходу заталкивал в себя какой-то фрукт, явно довольный тем, что градус драмы в доме стремительно растет. Их громкий, бесцеремонный приход мгновенно разрушил ту плотную, интимную тишину, что висела между мной и Массимо.

Он едва заметно качнул головой, убирая взгляд, но угол его губ снова чуть пополз вверх — он отлично видел мое замешательство и, кажется, получил от этого еще порцию удовольствия.

— Я с новой информацией. -- добавил Риккардо.

Парни мгновенно переключились.
Вся эта компания наследников трех семей, включая шута Валерио, который резко посерьезнел, собралась вокруг стола, и атмосфера стала плотной.

Разговор зашел о главном: продвижении дел с нашим общим врагом, стоявшим за нападениями.

— Мы закрыли периметр вокруг портового терминала, — начал Рик, сменив скучающий тон на сухой и деловой. Он вывел на экран планшета карту с отмеченными красным точками. — После той вылазки на склад они залегли на дно, но логистика сливает информацию. У них все еще есть крыса в наших поставках.

— Мы отследили три подозрительных звонка из сектора Максимуса. Кто-то сливает график перемещения грузов одновременно. Это не просто месть, они бьют по нашей общей цепочке.

— Значит, чистка нужна везде, — подал голос Невио, отталкиваясь от косяка. В его глазах вспыхнул тот самый опасный оскал. — Не нужно ждать, пока они нанесут следующий удар. Если вычисляем крысу — убираем сразу, без семейных реверансов и долгих допросов.

— Без допросов мы не выйдем на верхушку, Невио, — подала голос Анна, спокойно сложа руки на груди. — Убив пешку, мы просто вспугнем заказчика.

Массимо все это время стоял чуть в стороне, сжав пальцами свою чашку и молча вглядываясь в схемы. Его присутствие нависало над столом тяжелым козырем.

— Заказчик и так дергается, — тихо, но так весомо проронил он. — Они пошли на рискованный шаг, задействовав девушек. Это была ошибка. Слишком много следов, слишком много дерзости. Они торопятся, потому что у них горит ресурс.

Он медленно подвел взгляд к нам с Анной и Изабеллой, остановившись на мне. В его глазах читался расчетливый анализ.

— Следующий шаг они сделают в течение сорока восьми часов. И если мы хотим накрыть их всех разом, нам придется дать им то, чего они ждут, — добавил Невио.

— Наживку? — прищурилась Аврора.

— Именно, — хмыкнул Невио, взглянув на брата. — И, кажется, у меня есть идея, кто выступит в этой роли.

Все взгляды за столом тут же скрестились на Невио.

— Даже не думай смотреть в мою сторону, Невио, — опередила его Изабелла, опасно прищурившись и скрестив руки на груди. — Если твоя идея хоть на процент включает использование меня в качестве «девочки в беде», я избавлю врагов от работы и пристрелю тебя первой.

— А кто говорил про тебя, Белла? — Невио хмыкнул, не теряя своего хищного оскала, и его взгляд медленно скользнул в мою сторону. — Наш враг бьет по слабым местам и ищет прямой способ уколоть Кавалларо. А Беатрис... Беатрис только что оказалась в самом центре событий на складе. Для них она самая очевидная и лакомая мишень. Они думают, что она уязвима.

На кухне мгновенно повисла звенящая тишина, но для меня она вдруг стала абсолютно глухой. Слова Невио «в самом центре событий на складе» сработали как спуск курок.

Меня словно вышибло из реальности, и я на несколько секунд безвольно провалилась в тяжелый, душный транс.

Вместо утреннего света перед глазами снова вспыхнула та адская ночь.

Я снова четко, до мелких дрожащих деталей почувствовала тот липкий, парализующий ледяной страх, когда сырой бетон холодной стены давил в спину. Тот мотив, тот хаос и реальная угроза жизни, когда секунды тянулись как вечность, а грань между жизнью и смертью истончилась до предела. Я помнила, как отчаянно колотилось сердце, готовое выпрыгнуть из груди, и это был настоящий ад, из которого я чудом вырвалась целой.

Ногтем правой руки я с силой въелась в собственную ладонь, и острая вспышка боли наконец выдернула меня из этого кошмарного пике.

Воздух рывком вернулся в легкие. Я моргнула, с трудом фокусируя взгляд на присутствующих. Руки слегка поддрагивали, но я мгновенно сжала их в кулаки, пряча за спину.

— Заткнись, Невио, — первым, не выдержав, сорвался Сантино, и в его голосе прозвучала металлическая угроза. — Беатрис не будет наживкой. Этот вопрос даже не обсуждается. С такими гениальными идеями почему бы тебе в качестве наживки не взять Кар..— он не успел договорить,  как Анна остановила его.

— Сантино прав, это бредовая и хреновая идея, — жестко и без тени сомнения поддержал его Риккардо, шагнув вперед и перекрывая собой обзор на меня со стороны Невио. — Наш враг и так перешел все границы, когда посмел покуситься на девушек. Это не стратегия, это идиотизм.

— Это не просто идиотизм, Невио, это отвратительно, — подала голос Анна, спокойно, но с ледяным презрением скрестив руки на груди. — Мы собрались здесь все, чтобы обеспечить безопасность девушкам и детям, а ты говоришь бросить мою сестру в самое пекло?

— Если ты думаешь, что мы позволим тебе рисковать девочками ради твоих кровавых игр, ты сильно ошибаешься, — выцедила Иза, прищурив голубые глаза, чем удивила меня. — В следующий раз, когда захочешь поиграть в гениального стратега, подставь свою собственную голову.

— Ни Беатрис, ни кто-либо еще из девушек не станет наживкой. Это не обсуждается. — отчеканил Массимо, и мы встретились глазами.

Невио лишь хмыкнул, подняв ладони в защитном жесте, но спорить ни с кем не стал.

Я сделала глубокий вдумчивый вдох, окончательно разжимая пальцы на ладони, и сделала шаг вперед к кухонному острову. Я — Кавалларо. И я выросла не для того, чтобы за моей спиной устраивали разборки о моей же безопасности.

— Спасибо за заботу, — ровно произнесла я, опершись ладонями о гранитный край стола и посмотрев прямо на Невио, а затем скользнув взглядом по остальным. — Но давайте на минуту выключим эмоции и решим, как реально действовать.

Мой отец учил нас не жертвовать фигурами ради сомнительного хода, а заставлять противника делать ошибки на его же поле. В моей голове зародилась мысль.

— Использовать человека как тупую наживку — это примитивно и предсказуемо, — продолжила я, смотря в карты и схему логистики. — Если враг так торопится, как говорит Массимо, и у них горит ресурс, они бьют не по эмоциям, а по нашему самому уязвимому экономическому узлу. Им нужен закрытый реестр порта и контроль над поставками через сектор Максимуса.

Я подняла глаза на Риккардо:

— Если они сливают график перемещения грузов, значит, у них есть доступ к второстепенному шлюзу. Не нужно никого подставлять. Мы делаем вид, что один из контейнеров с особо ценной номенклатурой пойдет с ослабленным конвоем под видом «срочной эвакуации после атаки на склад».

Мы сливаем им фальшивый тайминг через тот же канал. Они пойдут на это, потому что будут уверены, что мы паникуем и совершаем хаотичные шаги.

Я скользнула взглядом по Массимо, который внимательно и молча всматривался в меня:

— Мы не даем им живую мишень. Мы даем им иллюзию нашего страха. И ловим их в порту, когда они придут за этим грузом.

За столом на секунду воцарилась звенящая, уважительная тишина.

Риккардо первым нарушил молчание, опершись локтями о стол и медленно переведя взгляд с карты на меня. В его глазах вспыхнул искренний, профессиональный азарт.

— Это чертовски чисто, — протянул он, углы его губ ползли вверх. — Слив фальшивого тайминга через сектор Амо займет пару часов. Они сглотнут эту наживку даже не поморщившись, потому что она идеально вписывается в картину нашего предполагаемого хаоса.

— И мы сохраняем полный контроль над периметром, — задумчиво добавил Сантино, опустив подбородок на ладонь и взвешивая каждую деталь. — Никаких лишних рисков, только грамотный перехват в узком коридоре порта.

Изабелла скрестила руки на груди и с откровенным, ядовитым превосходством посмотрела на Невио. На ее губах играла победоносная, холодная улыбка.

— Вот видишь, Невио? — с обжигающей иронией произнесла она, слегка качнув головой. — Вот так думает настоящий стратег, а не человек, у которого решения всех проблем сводятся к пуле в лоб или использованию девушек в качестве мишеней. Учись, пока тебе бесплатно показывают, как именно нужно мыслить.

Невио одарил Изабеллу ленивым, хищным взглядом, в котором не было ни капли разочарования или обиды — только привычная дерзкая усмешка.

— Учту твои бесценные советы, Изабелла, — с ленивым ядом проронил Невио, хмыкнув и чуть наклонив голову набок. — Но и тебе следовало бы вынести урок из нашей первой встречи, прежде чем язвить. Забыла, как быстро меняются роли, когда ты оказываешься не за столом переговоров?

Лицо Изабеллы вмиг побледнело, а глаза налились темной, острой ненавистью.
Не успела она отчеканить ответ, как Алессио с тихим, но страшным звуком отставил планшет на столешницу.

— Невио, — произнес он. Его голос прозвучал настолько тихо и ровно, что от него по коже пробежал мороз.

Алессио медленно поднял взгляд на брата, и Невио, перехватив этот металлический, не предвещающий ничего хорошего прицел, лишь молча вскинул брови.

Алессио перевел тяжелый взгляд на Изабеллу, словно без слов пытался проверить, насколько глубоко зацепила ее эта дрянная реплика, а затем повернулся к карте, жестко взяв себя в руки:

— Идея Беатрис вполне жизнеспособна. Мы можем запустить фальшивый маршрут через сервер прямо сейчас. Сделаем вид, будто диспетчер в панике пытается переправить груз в обход основной ведомости. Если крысы сидят на нашем канале, они схавают это за полчаса.

— Но перед этим мы должны обговорить это все с капо. — подхватил Сантино, скулы которого все еще ходили желваками после выпада Невио.

Я же чувствовала на себе совсем другой взгляд. Тяжелый, пристальный, жгучий.
Массимо не произнес ни слова, но его молчание сказывалось громче любых похвал. В темной глубине его глаз вспыхнула едва заметная, но отчетливая искра — не просто одобрение профессионала, а чистое, уважительное восхищение. Он смотрел на меня так, будто прямо сейчас окончательно нарисовал мой портрет в своей голове.

***
Напряженное ожидание тянулось бесконечно.

Первая весть пришла ближе к полудню.
Риккардо, не расстающийся с планшетом, быстро спустился по лестнице, на ходу набрав кого-то по защищенной линии. Его короткий, сухой кивок присутствующим в комнате сказал больше любых слов. Крыса сглотнула наживку. Враг повелся на фальшивый маршрут и ринулся к портовому терминалу, свято веря, что берет нас тепленькими.

Едва Риккардо закончил краткий доклад, в гостиной ощутимо разжалась тугая пружина, давившая на нас все это утро.

— Ты умница, Беа, — Анна подошла ко мне со спины и мягко положила ладони мне на плечи, слегка сжав их. Ее голос звучал тихо, но в нем проступала гордость. — И не обращай внимания на Невио.

Я чуть обернулась к сестре, чувствуя, как от ее прикосновения окончательно отступает тот липкий холод, что охватил меня во время спора за столом.

— Да, Беатрис, твоя сестра права, — подала голос Изабелла. Она сидела на подлокотнике кресла, крутя в руках чашку с остывшим кофе.

— Если и есть то, на чем не стоит задерживать свое внимание — это Фальконе-старший. И она еще права вот в чем: ты сегодня просто блистала.

Слова Изабеллы отозвались внутри приятным теплом. В этом доме, где каждый шаг просчитывался на три хода вперед, а искренность была дефицитом, ее признание дорогого стоило.

— Спасибо, Иза, — тихо ответила я, позволив себе едва заметную, но искреннюю улыбку.

В этот момент коротко вибрировал телефон в моем кармане. Достав его, я увидела на экране имя Леонаса.

«Мне только что доложили о результатах операции в порту и о том, чья идея стояла за сливом тайминга. Горжусь тобой, сестренка. В тебе больше Кавалларского, нежели во мне. Будь осторожна и не давай этим хищникам расслабляться.»

Я перечитала сообщение дважды. Похвала от Леонаса всегда весила больше тонны металлов. Я зажала экран пальцами, пряча вспыхнувшую на лице глупую улыбку облегчения.

— Так, народ! — громкий, беззастенчивый голос Валерио разрезал тишину гостиной. Он буквально влетела в проем, крутя на пальце ключи. — Логистика спасена, крысы наказаны, а моя нервная система требует хотя бы минимального праздника. Предлагаю вечером развести костер на заднем дворе и устроить нормальные посиделки. Без карты поставок и обсуждения трупов.

— Валерио, сейчас не лучшее время для пикников, — качнул головой Сантино, переводя взгляд с него на Анну.

— Ой, да ладно тебе, Санти! Когда еще наследники трех семей соберутся в одном месте и не перестреляют друг друга? — беспечно отмахнулся Витиелло.

Массимо

Я стоял в полутьме второго этажа, опираясь руками о перила балкона, и отсюда отлично просматривался весь задний двор. Валерио уже вовсю суетился у костровой чаши, таская сухие бревна и что-то громко доказывая Флавио. Наши матери разумно самоустранились, а вместе с ними Сантино и Анна, вместе с Сарой и Максимусом предпочли тишину. Орава молодежи осталась без присмотра.

Я не планировал спускаться.  Пока на освещенную огнем дорожку не вышли две фигуры.

Изабелла шла первой, что-то эмоционально доказывая на ходу, но мой взгляд моментально зафиксировался на той, что шла чуть позади.

Беатрис.

На ней был мягкий, объемный свитер темно-синего оттенка, темные облегающие джинсы и высокие кожаные сапоги, в которых ее походка казалась отточенной и гибкой.

Решение, которое секунду назад казалось единственно верным, рухнуло в один миг.

Я развернулся и медленно пошел вниз по лестнице. Провести этот вечер в тени и упустить шанс прочитать еще пару страниц этой чертовой книги под названием «Беатрис Кавалларо»?

Ни за что.

Я спустился без лишнего шума, привычно держась в тени у края террасы.

Вокруг костра уже расположилась вся компания. Валерио, естественно, захватил центр внимания, устроившись на раскладном кресле с бутылкой бурбона. Чуть отдаленно, на диванчиках, укрытых пледами, устроились девушки.

Аврора сидела рядом с Изабеллой. Справа от Авроры, поджав ноги, сидела Карлотта. В отсветах пламени ее лицо казалось мягким, а теплый взгляд создавал обманчивое впечатление полной уязвимости.

Флавио о чем-то спорил с Риккардо, размахивая шампуром, пока Алессио лениво наблюдал за ними со стороны. Невио устроился с противоположной стороны от девушек, вытянув длинные ноги к огню и крутя в пальцах зажигалку. Его прицел то и дело скользил по присутствующим, задерживаясь на Авроре.

Мое появление не осталось незамеченным. Беатрис едва заметно повернула голову в мою сторону. В ее глазах на секунду вспыхнуло удивление, но она тут же отвела взгляд, возвращаясь к разговору с девчонками.

Притворщица. Вся ее поза буквально кричала о спокойствии, но я отчетливо видел, как она внутренне подобралась, когда я сел на свободное место рядом. Не так близко, чтобы нарушить границы.

— Так, господа и дамы, минутку внимания! — Валерио поднял свой стакан, в котором плескался янтарный напиток. — Логистика спасена, крысы в порту готовятся ко дну, а мы все еще не перестреляли друг друга. Я считаю, это исторический момент. Предлагаю тост. За «мир», господа! За этот наш временный, безумный, но чертовски комфортный нейтралитет!

— Витиелло, этот «мир» держится только на том, что у нас пока есть общие мишени, — хмыкнул Риккардо с противоположной стороны, помешивая угли. Но стакан всё же поднял.

— Не порть момент, Риккарло, — фыркнула Изабелла, откидываясь на спинку скамьи и делая глоток.

— За мир так за мир, — подала голос Карлотта, обмениваясь взглядом с Риккардо.

— Пока он позволяет позволяет нам чисто сотрудничать, — добавил Алессио.

Чоканье стекла прокатилось по кругу. Я перевел взгляд на девчонок.

Аврора что-то увлеченно шептала Карлотте, демонстрируя экран телефона, в ответ на что она тихо засмеялась, прикрыв губы ладонью. Изабелла, сидевшая рядом с ними, крутила в руках свой бокал, лениво подкручивая прядь волос и время от времени бросая язвительные реплики в сторону Флавио, который усердно пытался поджарить мясо на шампурах.

— Флавио, если ты обуглишь его еще сильнее, мы сможем использовать это вместо угля для костра, — с улыбкой заметила Беатрис.

— Эй, это авторская прожарка! — возмутился Флавио, подмигивая Авроре. — Учитесь ценить искусство, Кавалларо.

Мой взгляд скользнул к ней. К Беатрис.

Она сидела чуть укрывшись пледом. Свет от разгорающегося костра скользил по ее золотистым волосам, выхватывая из темноты мягкие черты лица. Она смотрела на огонь с легкой, почти незаметной улыбкой.

Безупречная. Умная. Чертовски привлекательная.

В миг она повернулась ко мне, ее улыбка не спала, наоборот, стала еще шире.

— Что? — тихо спросила Беатрис, изогнув светлую бровь.

— Ничего, — я откинулся на спинку скамьи, позволив себе открыто изучать ее профиль. — Просто с достоинством оцениваю твою способность адаптироваться.

Она слегка повернула голову в мою сторону, и в ее глазах блеснули искорки от искр костра. — Я же уже говорила, что легко адаптируюсь? К тому же, я не могу умалять заслуг Валерио. Он же так старается создать комфортную обстановку.

— Не питай его эго этим, — подала голос Изабелла, отпивая из своего бокала и придвигаясь чуть ближе к Беатрис. — Он и так уже витает в облаках, если не выше.

— Витает — не то слово, орешек! Я создаю здесь атмосферу здоровой семейной идиллии, — с наигранной гордостью заявила «причина всеобщего шума», небрежно потрясая полупустым стаканом. Изабелла, не церемонясь с братом, ударила его локтем по ребрам. — Ау! — завыл он. — И, как единственный альтруист в этой компании, считаю, что мы недостаточно раскрыли потенциал этого вечера.

— Если ты сейчас предложишь петь гимн Фамильи под гитару, я лично утоплю тебя в костровой чаше, Витиелло, — лениво, но с отчетливой сталью отозвался Невио из тени.

— Ох, Невио, ты никак не примешь, что Грета выбрала жить под нашим гимном? — риторически спросил он. — Но нет, идея гораздо лучше! — Валерио победоносно нагнулся и подхватил с земли пустую стеклянную бутылку виски, поставив её в самый центр на плоский камень. — Время для проверенной классики. Бутылочка. Или, для тех, кто боится прямого контакта — «Правда или Действие».

— Витиелло, тебе сколько, двенадцать? — хмыкнул мой кузен, но уголок его губ все же полз вверх.

— Я пасс, — Риккардо даже не оторвал взгляда от экрана телефона. — Мой лимит на откровения исчерпан еще на стадии логистических отчетов.

— Поддерживаю, — Алессио сделал неторопливый глоток, откидываясь назад. — Поработаем зрителями.

— Ну и ладно, меньше конкуренции! — ничуть не расстроился Валерио. — Аврора? Карли?

— Почему бы и нет, — улыбнулась Аврора, переглянувшись с Карлоттой. — Только чур без смертельных номеров.

— Иза? — подмигнул он сестре.

— Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь выкручиваться, когда черед дойдет до тебя, Вал, — с ленивым превосходством проронила Изабелла, качнув бокалом. — Я в игре.

Валерио азартно потер ладони и перевел взгляд на нас.

— А что скажет наша главная стратегическая группа?

Я не стал отвечать сразу. Чуть подавшись вперед и едва ощутимо касаясь плечом ее, я перевел взгляд на Беатрис, отдав право хода полностью в ее руки. Если она захочет остаться наблюдателем — я поддержу ее без лишних вопросов.

— Почему бы и нет? — ровно произнесла она, чуть приподняв подбородок.

Я едва заметно кивнул.

— Отлично! — Валерио опустился на корточки в центре круга. — Правила простые: за отказ отвечать или выполнять действие — штрафной стакан чистого виски и одно обязательное желание от задававшего.

Он опустил руку на горлышко стеклянной бутылки, расположенной на плоском камне. 

— Смотри не сломай ее своим энтузиазмом, Вал, — лениво бросила Изабелла, чуть сдвинув ноги и поудобнее устроившись рядом с Беатрис.

— Спокойствие, Иза, все под контролем профессионала, — хмыкнул Валерио и уверенно раскрутил бутылку.

Стеклянное донышко с глухим шорохом заскользило по камню. Все взгляды на мгновение скрестились в центре круга. Оборот, еще один, замедление... и узкое горлышко уверенно остановилось, указывая прямо на Флавио.

— О, семейный подряд в действии. — прокомментировала Аврора, в ответ на что Валерио ей подмигнул.

Флавио отложил щипцы для мяса и театрально всплеснул руками:

— Я готов принять удар судьбы. Выбираю «Правду».

— Скучно, Флавио. — покачал головой Валерио с наигранным сожалением. — Ладно, раз ты пошел по пути наименьшего сопротивления... Задавать вопрос буду я, как хозяин бутылки. Скажи-ка мне, каков был твой настоящий план на этот вечер, помимо того, чтобы спалить до углей тонну отличного мяса?

В воздухе повис короткий смешок. Аврора тихо фыркнула, спрятав улыбку за плечом Карлотты.

— Мой план был прост: накормить вас — неблагодарную ораву и доказать, что даже среди хаоса я остаюсь главным эстетом, — без колебаний отозвался Флавио. — Ответ принят?

— Воздухан, — буркнул Валерио, но все же кивнул. — Крути давай.

Флавио подался вперед и уверенным щелчком заставил бутылку снова вращаться. На этот раз кручение было более быстрым, стекло глухо застучало по неровностям камня, пока, наконец, не остановилось, наставив узкое горлышко прямо на Аврору.

— Упс, — подала голос Аврора, на мгновение застыв под прицелом темного стекла. В ее глазах мигнуло легкое замешательство, но она тут же собралась и задорно улыбнулась.

— Ну наконе-е-ец-то! — протянул Флавио, с наигранным торжеством потирая ладони и откладывая щипцы в сторону. — Держись, Аврора, щас будет расплата за все шуточки про мое мясо. Правда или Действие?

— М-м, правда, — немного подумав, ответила Аврора. — С твоими фантазиями на действии я точно рискую.

— Мудрый выбор, — Флавио хитро прищурился, опершись локтями о колени. — Скажи-ка нам, Аврора... Кто из присутствующих здесь мужчин — исключая твоих родственников, разумеется, кажется тебе самым привлекательным и раздражающим за это время? Выкладывай, не стесняйся.

— О-о-о, провокационный заход, — хмыкнул Витиелло.

Невио же переключил все свое внимание на Аврору,  не сводя с нее взгляда.

Аврора слегка прикусила губу, бросив короткий взгляд сначала на шумящего Валерио, потом задержалась на Невио, отпивающего виски в тени, и, наконец, снова на Флавио. В ее глазах вспыхнули веселые искорки.

— Если честно? — ровно произнесла она, слегка наклонив голову. — Прямо сейчас — ты, Флавио. За то, что задаешь такие вопросы с совершенно невинным лицом!

— Эй, это нечестно! Это уклонение от прямого ответа! — шутливо запротестовал Флавио.

— Ответ был дан, не отвертишься, — заступилась за нее Карлотта, тихо погладив подругу по плечу.

— Ладно-ладно, засчитано, — вздохнул Флавио, возвращаясь к своему мангалу. — Твоя очередь, Аврора. Крути.

Аврора подалась вперед, ее тонкие пальцы легко коснулись прохладного стекла, и бутылка снова стремительно закружилась по гладкому камню, рассыпая вокруг янтарные блики от костра.

Следующая остановка была на Валерио.

— А задавать вопрос будет не Аврора, — с хитрым превосходством перебила Изабелла, отпивая из бокала. — Мы с ней отлично договорились взглядом. Правда или действие, Вал? И помни про штрафные санкции, ты сам тут больше всех распинался.

— Праыда конечно, — гордо выпрямился Валерио, сделав глоток. — С действиями от тебя я рискну остаться без бровей или своей прекрасной шевелюры.

— Отлично, — Изабелла посмотрела на него с нескрываемой усмешкой. — Тогда ответь честно, с кем из девушек Каморры или Наряда у тебя была последняя интрижка?

В кругу мгновенно повисла тишина, разбавляемая только треском сухих дров. Повисла та самая пауза, когда все присутствующие замирают в предвкушении.

Алессио слегка приподнял бровь, а Риккардо наконец оторвался от экрана телефона, переводя взгляд на Валерио.

Валерио, секундой ранее гордо державший руку на груди, застыл. Ухмылка на его лице на мгновение дернулась, а взгляд метнулся от Изабеллы к костру и обратно.

— Иза... — протянул он, попытавшись изобразить самую невинную улыбку из своего арсенала. — Мы же договаривались без провокаций. Это уже нарушение конвенции и посягательство на дипломатическую тайну!

— Никаких тайных дипломатий, Вал, — невозмутимо отрезала Изабелла. — Имя или штраф. Выбирай.

Валерио перевел взгляд на компанию. Невио в тени лишь тихо хмыкнул, предвкушая зрелище, а Флавио с деланным сочувствием покачал головой. Поняв, что пощады не будет, а назвать имя — значит подставить себя под убойный перекресоный огонь обеих фракций, Витиелло тяжело вздохнул.

— Вы немилосердны, — драматично произнес он и потянулся к бутылке. — Военная тайна уходит со мной в могилу. Или, как минимум, в этот стакан.

Он налил себе щедрую порцию чистого виски и выпил ее одним быстрым глотком.

— Ох, так неинтересно. Я ждала ответа! — запротестовала Аврора.

— Жестокие люди, — пробормотал он, заново привыкая к реальности, а затем взглянул на Изабеллу с хитрым блеском в глазах. — Но правила есть правила. Мой штраф — твое желание, Иза. Выкладывай.

— Желание простое, — отрезала Изабелла, победоносно улыбаясь. — Ты затыкаешься и молчишь ровно до конца этой игры. Твой рот закрыт на замок, Вал.

Валерио театрально зажал губы пальцами, изображая полнейшую трагедию, чем вызвал тихий смех даже у моего брата Алессио.

Игра продолжилась. Стекло бутылки отбивало сухой ритм по камню. С каждым кругом градус искусственного напряжения спадал, уступая место чему-то действительно теплому. И я не мог не замечать, как менялась динамика вокруг Беатрис. Она словно позволила себе расслабиться, снять свою броню и просто быть в моменте.

Поделившись несколькими теплыми замечаниями с Изабеллой и посмеиваясь вместе со всеми, она выглядела непривычно живой, настоящей. Наблюдая за ней, я с каким-то темным, извращенным азартом подмечал каждый ее искренний жест, мягкий изгиб губ, смену эмоций в глазах. Ее вечная дипломатическая дистанция таяла на глазах. Она начинала чувствовать себя здесь естественнее, уязвимее.

Когда очередная раскрутка остановила стеклянное горлышко напротив меня, я почувствовал на себе несколько любопытных взглядов. На вопрос о том, что помогает мне отвлекаться от семейных войн и бесконечных отчетов, я ответил сухо, без лишних подробностей и, возможно, не совсем полноценно .

— Байк. Ночные трассы за пределами сектора, где нет ни диспетчеров, ни постоянных камер наблюдения. Только скорость и звук двигателя.

Беатрис чуть повернула голову, ловя мой глухой голос. Она слегка прищурилась, но не успела ничего сказать, как бутылка уже остановилась на ней.

— О-о-о, — протянул Флавио, крутивший бутылку. — Ну что, Кавалларо? Твой черед. Правда или действие?

Беатрис выпрямила спину, убирая со лба выбившуюся прядь золотистых волос. Ее взгляд был абсолютно ровным.

— Правда, — четко произнесла она.

Флавио хитро усмехнулся, но прежде чем он успел открыть рот, в разговор неожиданно вмешался Невио. Он подался вперед из тени, и его глаза блеснули сухим, провокационным азартом.

— Если никто не против, я заберу этот вопрос, — негромко, но весомо произнес Невио, откладывая зажигалку. Он посмотрел прямо на Беатрис. — Мне давно интересен один факт. Что именно произошло с тобой, Беатрис? Почему вся информация о тебе буквально испарилась из инфополя? Все данные, фотографии. В новостных пабликах твое имя стали упоминать чертовски редко, будто тебя никогда и не существовало. Что вы так тщательно скрываете?

Вопрос завис в воздухе тяжелым облаком.

Я чуть подался вперед, зафиксировав свой прожигающий взгляд на ее лице. Изабелла и Аврора на мгновение замерли рядом с ней, ожидая реакции. Я всматривался в Беатрис, пытался уловить микромимику.

Меня самого интересовал этот вопрос, но было очевидно, что Беатрис на него не ответит. И я понимал, что Невио сам это знает. Но у него были другие намерения, причина которых была мне неизвестна.

— Это личные дела семьи Кавалларо, которые не касаются ни игры, ни этого стола. Смени вопрос. — резко перебил его Риккардо, подавшись вперед. Его голос прозвучал жестко, моментально срезав всю расслабленность вечера.

— Спокойно, Рик, все нормально. — мягко, но с железной уверенностью остановила его Беатрис.

Она лишь на секунду застыла под тяжестью этого вопроса, но тут же взяла себя в руки. Повернув голову к Риккардо, она качнула головой, давая ему понять, что не нуждается в защите, а затем снова посмотрела на Невио. На ее лице мелькнула легкая, непроницаемая улыбка.

— Твое любопытство вполне объяснимо, племянничек, — ровно пропела она. — Но некоторые страницы истории лучше оставлять закрытыми.

Беатрис медленно протянула руку к столу, подхватила стакан с чистым виски и без единого колебaния осушила его до дна.
Небольшая капля янтарной жидкости осталась на ее нижней губе, и Беатрис медленно слизнула ее. Риккардо неодобрительно покачал головой.

— Что ж, — вновь проснулся Витиелло, наблюдая, как она ставит пустой стакан на камень. — Отказ принят, штраф выпит! А это значит, Беатрис, что теперь тебе предстоит выполнить действие.

Я чуть сузил глаза, не сводя с нее взгляда. Беатрис сделала глубокий вдох, поправляя плед на плечах, и с лёгким вызовом посмотрела на моего брата:

— Так или иначе, ты в любом случае в плюсе, да?

Невио хитро усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как ситуация приняла неожиданный оборот. Он окинул взглядом присутствующих, задержался на мне, затем снова посмотрел на Беатрис, и в его глазах вспыхнул чистейший провокационный азарт. Я покачал головой, уже предугадывая ход его мыслей.

— Раз уж ты решила оставить в тайне своё прошлое, Кавалларо, давай проверим твоё настоящее. Насколько ты готова доверять человеку, с которым еще недавно стояла по разные стороны? Твое действие — до конца этого круга сидеть не на диванчике рядом с Изабеллой, а у моего кузена на коленях. Или осуши всю бутылку, если боишься подойти так близко.

За столом мгновенно повисла оглушительная тишина.

Изабелла опасным движением качнула бокалом, готовая вмешаться, а Риккардо уже набрал воздух, чтобы снова обрубить эту дерзость на корню.

Но больше всего, черт возьми, был удивлен я сам.

Я замер, не ожидая от собственного брата настолько прямолинейного и наглого хода. Внутри меня всё жестко натянулось. Я перевел взгляд на Беатрис, въедаясь глазами в её лицо, пытаясь мгновенно прочесть её реакцию.

Я меньше всего хотел, чтобы ее принуждали к чему-то подобному на глазах у всех. В первую очередь меня волновал ее комфорт. Она только-только начала расслабляться, только скинула свою броню и позволила себе быть настоящей. Ставить ее в неловкое положение, заставлять переступать через себя ради глупой игры — это было совсем не то, чего я хотел.

Если я и намеревался сокращать между нами дистанцию, то только тогда, когда она сама будет этого желать, а не под чужим давлением.

— Невио, ты переходишь границы, — тихо, но с ледяной, непререкаемой сталью в голосе произнес я, подавшись вперед. Мой взгляд, направленный на брата, не предвещал абсолютно ничего хорошего. — Игра окончена. Беатрис не обязана выполнять глупости, которые ты придумываешь на ходу.

Я перевел взгляд обратно на нее. В моих глазах не было ни капли давления — только молчаливая готовность обрубить эту тему прямо сейчас и дать ей полное право просто проигнорировать этот выпад.

— Тебе не нужно этого делать, — уже мягче, хриплым шепотом добавил я, глядя Беатрис прямо в глаза. — Ты ничего никому здесь не должна.

Атмосфера за столом на секунду просела, но Валерио уже готовился перехватить инициативу и перекрутить бутылку на кого-то другого.

Я не стал ждать развития событий.

Мое присутствие здесь больше не имело смысла, да и накатившее раздражение от глупых подколов брата нужно было сбить. Не знаю, что за черт им управлял по отношению к Беатрис, но я намеревался выбить из него этого черта в скором времени.

Я поднялся со своего места, не делая из этого громкого ухода, и словно между прочим кинул небрежный взгляд на присутствующих. Беатрис проводила меня долгим, непроницаемым взглядом, но я ничего не сказал.

Развернувшись, я вышел из освещенного круга у костра и направился в глубь двора, туда, где за тенистыми деревьями угадывались очертания гаража.

Сухой прохладный воздух ночи немного остужал голову. Шум костра и смех оставались позади, сменяясь глухим, размеренным тиканьем сверчков и тихим шорохом гравия под ногами.

Я уже почти подошел к массивным дверям гаража, когда слух уловил легкие, едва слышные шаги позади. Кто-то шел следом, стараясь передвигаться бесшумно.

Ее мягкий, едва уловимый парфюм догнал меня быстрее, чем она сама.

На губах сам собой проступил короткий, едва заметный изгиб, хотя в глазах все еще оставалась та самая холодная сдержанность.

Я остановился у самого входа в гараж, слегка повернув голову вполоборота, и позволил темноте скрыть большую часть своего лица.

— Кажется, я нажил себе сталкера, — хрипло и негромко произнес я в тишину ночи, четко зная, кто стоит за моей спиной.

Беатрис вынырнула из тени деревьев, остановившись в паре шагов от меня.

— Мечтай, Фальконе, — мягко подхватила она, чуть качнув головой. В ее голосе не было привычной дистанции, только теплота. — Для квалификации сталкера я перемещаюсь слишком открыто.

Она сделала еще шаг ближе, сокращая расстояние, и на секунду замолчала, смотря мне прямо в глаза. Прохладный ночной ветер взъерошил ее волосы, и она чуть прищурилась, отводя взгляд на темные очертания гаража.

— Кстати, спасибо, — тихо добавила она, и ее неожиданная искренность мгновенно заставила меня внутренне подобраться. — Ты в который раз спасаешь меня.

Я медленно развернулся к ней всем корпусом, оперевшись спиной о холодную косячную раму гаражных дверей и скрестив руки на груди.

— Я просто обрубил глупость Невио, — отрезал я глухо, хотя внутри от этого ее «спасаешь» что-то ощутимо сжалось.

— И все же, — Беатрис чуть подалась вперед, глядя на меня снизу вверх. Уголок ее губ дернулся в легкой улыбке. — Ты — опять же — мог воспользоваться моментом.

Я ничего не ответил.

Беатрис скользнула взглядом за мою спину, в глубину гаража, где в свете одиночной лампы угадывались хищные, блестящие контуры моего байка.

— Так значит, ночные трассы и скорость? — перевела она тему, подняв на меня глаза, в которых плясали темные искорки. — Не думала, что человек, повернутый на контроле, доверит свою жизнь двум колесам.

— На скорости за двести нет места лишним мыслям, — ответил я, сцепляя пальцы и неотрывно наблюдая за тем, как она разглядывает стальной силуэт мотоцикла. — Там есть только дорога, ты и секунды на реакцию. Чистый контроль.

— Звучит как заманчивый способ сбежать хотя бы на час, — с легким налетом задумчивости пробормотала она, снова посмотрев на меня.

— Это не побег, — я качнул головой, сделав полшага к ней и окончательно накрывая ее своей тенью. — Больше перезагрузка. И если ты когда-нибудь решишься...я могу показать, каково это.

Надо мной нависла темнота ночного сада, но в глазах Беатрис, стоявшей в двух шагах от меня, я отчетливо разглядел вспыхнувший огонек.

Честно говоря, я был готов к чему угодно, к холодному отказу.

— Почему бы и нет. Перезагрузка мне не помешает, прямо сейчас. Или ты предложил из вежливости?

Внутри меня будто что-то загорелось. Я не ожидал от нее такого шага. Черт возьми, я действительно этого не ожидал. Но на смену первому замешательству мгновенно пришло волнение.

— Честно говоря, я не рассчитывал, что ты согласишься. — хрипло отозвался я, чувствуя, как от ее неожиданной смелости кровь начинает быстрее бежать по венам. — Но ты уверена, что сейчас? Вечер в самом разгаре, Беатрис. Твой надзиратель и девчонки все еще сидят у костра. Думаю, они будут обсуждать, если мы исчезнем вдвоем.

— Пусть. — уголок ее губ дернулся в мягкой, но дерзкой полуулыбке. И клянусь, я был готов завыть, готов был каждый вечер соглашаться на ее авантюры, ради ее искренней улыбки. — Ты сам сказал: на скорости за двести нет места лишним мыслям. Прямо сейчас у меня в голове слишком много шума. А это предложение было сделано тобой. Так почему бы и нет?

— Хорошо. — коротко ответил я.

Я развернулся и сделал шаг в глубь прохладного гаража. Запах бензина, машинного масла и нагретого металла мгновенно окружил нас.

Я снимал куртку с вешалки, а сам боковым зрением неотрывно следил за тем, как она входила вслед за мной. В ней не было страха. Только легкий вызов и какая-то безумная, отчаянная жажда вырваться из этого дома хотя бы на час. И тот факт, что для этого «побега» она выбрала именно меня, чертовски сильно бил по тщеславию.

Я развернулся к ней, держа в руках ее будущее укрытие от ночного ветра.

— Надевай, — я протянул ей куртку, неотрывно вглядываясь в ее глаза, пытаясь уловить хоть тень сожаления о принятом решении. Но Беатрис лишь подхватила тяжелую кожу. — На трассе ночью холодно.

Я наблюдал за тем, как она накидывает мою куртку. То, как мужская вещь, пропитанная моим парфюмом и запахом кожи, легла на ее плечи, выглядело дочерта интимно, слишком правильно, словно так и должно было быто всегда.

Я подошел к байку, проведя ладонью по матовому крылу, а затем перевел взгляд на Беатрис. В моей куртке, которая была ей заметно велика и небрежно спадала с плеч, она выглядела непривычно уязвимой, но в то же время невероятно притягательной.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — негромко спросил я.

— Нет, — честно отозвалась она, качнув головой. В ее голосе не было страха, только завороженный интерес. — Моя семья больше предпочитает комфорт. Разве что Сантино любитель дерзких авто.

Она протянула руку и кончиками пальцев осторожно коснулась прохладного металла топливного бака, будто знакомилась с хищным зверем, которого ей предстояло оседлать.

— Красивый, — тихо добавила Беатрис, поднимая на меня свои очаровательные глаза, — Выглядит опасным. В твоем стиле, Фальконе.

Я лишь усмехнулся, принимая это как должное. Это был своего рода комплимент — признание моей натуры.

Я шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. Воздух в гараже словно сгустился, став тяжелым от нашего дыхания. Мой взгляд стал серьезнее.

— Учти. На байке — веду я. Тебе придется слушать то, что я говорю.

Она коротко, почти покорно кивнула, принимая мои условия без лишних пререканий и потянулась к полке, где лежал второй шлем, но я опередил ее.

Мои пальцы перехватили ее запястье, лишь на мгновение, но контакт обжег кожу. Я мягко, но настойчиво отвел ее руку в сторону и сам взял шлем.

Я надел его на нее сам. Мои руки задерживались у ее лица, поправляя ремешок под подбородком, и в этот момент расстояние между нами было критически малым. Я видел, как расширились ее зрачки, как она невольно затаила дыхание, ощущая мою близость. Защелкнув фиксатор, я не спешил отстраняться, на долю секунды задержав ладонь у ее щеки, чувствуя под пальцами тепло ее кожи.

Этот короткий контакт отозвался во мне острой, тупой вспышкой. Ее кожа под моими пальцами была нежной, гладкой и горячей, создавая контраст с моей.

Я медленно опустил руку, с большим трудом заставив себя шагнуть назад.

Надев второй шлем и опустив визор, я перекинул ногу через сиденье и сел на байк. Повернул ключ, и низкий, басовитый рокот двигателя разнесся по гаражу, заставив вибрацию пройти сквозь подошвы прямо в тело. Хищный зверь проснулся.

Я выжал сцепление, чуть подвинулся вперед, освобождая место на узком сиденье, и развернулся к ней. Я протянул Беатрис руку.

Беатрис вложила свою узкую ладонь в мою. Ее прохладные, тонкие пальцы на секунду утонули в моей ладони. В ее взгляде сквозь прозрачный визор сквозила отчаянная решимость, которая заставляла меня выходить из себя.

Она уверенно перекинула ногу через сиденье и опустилась позади меня.

Затем ее руки обвили мою талию.
Она прижалась ко мне, и я ощутил тонкое, но ощутимое тепло ее тела за своей спиной. Ее пальцы крепко сцепились на моем животе. Это не было формальным прикосновением — она действительно вцепилась в меня, вверяя свою безопасность моей реакции. Все мышцы под моей футболкой мгновенно натянулись до предела, а по позвоночнику прошлась острая волна адреналина, имевшая мало общего с управлением мотоциклом. Я накрыл ее горячие ладони своей, до боли сжимая их и прижимая ее к себе еще плотнее, утверждаясь в этом негласном контакте.
— Прижмись крепче.

Беатрис на мгновение замерла за моей спиной от этого жесткого жеста, а затем сжала пальцы на моей талии еще сильнее, принимая мою хватку.

— Держись, — бросил я через плечо и выжал газ.

Мы вырвались из гаража в глухую ночь. Нас встретил рев встречного потока и бешеный разгон. Я накручивал ручку газа, ощущая, как с каждым набранным километром в час Беатрис все сильнее вжимается в мою спину, и как бешено стучит ее сердце — прямо между моих лопаток. На скорости за сотню реальность рассыпалась: не было больше ни Каморры, ни Наряда. Нас несла вперед пустая трасса, и каждый занос байка заставлял нас двигаться как единое целое.

В какой-то момент, на затяжном повороте серпантина, я почувствовал, как напряжение в ее теле наконец спало. Беатрис просто прижалась к моей спине, доверяя мне полностью. И этот доверительный, отчаянно-нежный жест от девушки, чьи границы всегда казались недосягаемыми, ударил по рецепторам гордости сильнее, чем рев мотора на пределе возможностей.

Через пятнадцать минут я плавно затормозил на смотровой площадке над обрывом. Мотор глухо заглох, уступая место шуму моря.

Она все еще сжимала мою талию, и через плотную ткань я буквально физически чувствовал, как ее всю мелковато бьет дрожь. Но это был не страх. Это был чистый, концентрированный адреналин, который хлынул в ее кровь и сорвал абсолютно все предохранители.

Беатрис слезла с байка. Ее движения были слегка неловкими, ноги от запредельного адреналина явным образом подкашивались, но на лице проступило то, чего я никогда на нем не видел. Когда она сняла шлем и расправила волосы, а ночной ветер подхватил ее золотистые пряди, я остался сидеть на сиденье, неотрывно смотря на нее.

Ей явно не хватало воздуха, грудь под моей слишком большой для нее курткой рвано вздымалась, что я на секунду заволновался из-за подобной реакции.

— Я думала, у меня сердце остановится! Это... господи, это лучшее, что со мной происходило за последние несколько месяцев!

Беатрис тихо, почти нервно засмеялась, качнув головой, словно сама не верила тому, что только что пережила эту авантюру.

— Это было... невероятно, Массимо, — проговорила она, чуть сбившимся голосом, в котором все еще отдавалась эта встряска. — Признаю. В контроле над этой машиной тебе действительно нет равных.

— Я же говорил, — хрипло отозвался я, чувствуя, как у самого дыхание перехватывает от ее близости и этого дикого взгляда. — На скорости за двести нет места лишнему шуму.

— Ты прав, — тихо выдохнула она, сделав глубокий вдох ночного соленого воздуха и чуть умерив свой пыл, но все еще не отводя от меня блестящих глаз. — Никакого шума. Вообще ничего, кроме дороги.

Она смотрела на меня с такой искренней, ничем не прикрытой благодарностью и восторгом, что я решил, что хочу стать единственной причиной каждого ее счастливого мгновения, лишь бы никогда больше не упускать ни единой из этих искренних, пьянящих улыбок.

В груди сладко и больно защемило, а дыхание на секунду просто перехватило. Видеть ее такой живой, настоящей, с горящим взглядом и трепещущими от эмоций губами — было настоящим безумием. И осознание, что пожар внутри нее зажег именно я, пробуждало какое-то собственническое, блаженное чувство внутри меня.

Я медленно сделал шаг ближе, практически вплотную прижимаясь к ней, когда она вновь села на байк.

Ее дыхание, и без того сбившееся от адреналина и бешеной скорости, мгновенно замерло. Воздух между нами снова стал густым и тесным. Беатрис чуть приподняла подбородок, глядя на меня снизу вверх, и в ее зеленых глазах восторженный азарт уступил место трепетному напряжению.

Я поднял руку. Медленно, давая ей время отстраниться, но Беатрис даже не шелохнулась.

Мои пальцы мягко коснулись ее виска, почти невесомо проведя по горячей коже, и аккуратно завели за ухо несколько золотистых прядей, рассыпавшихся от ночного ветра. Я задержал ладонь на ее щеке, ощущая, как мелко трепещет под моими пальцами ее пульс, а теплое дыхание обжигает мою кисть.

— Ты невероятная, Беатрис, — тихо, почти шепотом произнес я, не отводя взгляда от ее дрогнувших губ.

_________________________________
Не прошло и полгода. Да, вам не кажется, спустя долгие месяцы тишины я наконец-то возвращаюсь к вам с новой главой! Я все таки выбралась из творческого анабиоза.
Огромное спасибо каждому, кто ждал, оставлял комментарии и верил, что эта история продолжится. 

Надеюсь, продолжение вас не разочарует! Напишите потом, как вам повороты сюжетной линии 😉