Fuis, Marie!
Я шёл по направлению к кафе "Одетт". Кафе, в которое на протяжении двух недель я ходил на встречу к Мэрилин. Парижские улицы кишели народом. Я проскальзывал между ними, спеша на встречу. Я так хотел увидеть её кристально-серые глаза, изящную шею и тоненькую цепочку, на которой блестел маленький голубой изумруд. Она заворожила меня своими короткими чёрными, как смоль, волосами. Представляя её, я понимал на сколько она чиста и таинственна одновременно.
Я проспукал влажный запах чистого города и свежести в нос с каждым вздохом. Тёмно-синее небо забрала в свои владения ночь, которая грозит мне, что скоро пекарня закроется и Мэрилин скоро уйдёт, разочаровавшись. Я ускорил свой и так быстрый шаг.
*****
"Мне просто нужно будет познакомиться с Жераром", - твердила я себе, когда вспоминала заразительный смех и ямочки на щеках Теодора. Его поразительно большой круг познания в книгах, длинные пальцы на руках и добрые голубые глаза, которые даже и не подозревают о том, что Теодор мне и не нужен на самом деле. Я сидела за столиком в пекарне и нервно перебирала прядь волос, прикусывая губу и стреляя глазами в сторону дверей.
Где же он?
И тут в кафе заходит Теодор. Наконец-то! Я отбросила волосы назад и встала.
- Месье, Вы опоздали и меня это нисколечко не радует! - с притворным официозом произнесла я.
- Мадемуазель, прошу меня простить, но я был задержан на фехтовании, - я улыбнулась. Пристрастие к сарказму имелось у меня точно, - именно поэтому я приглашаю Вас к себе домой.
- Э... К себе? А родители не будут против? - я растерялась. Не думала, что всё пройдёт так быстро. До этой встречи я уверяла себя, что готова и могу сделать это в любой момент, но сейчас волна сомнения настигла меня совсем неожиданно.
- Думаю, нет.
- Так думаешь или не будут? - я была немного раздражена.
- Не будут... Думаю...
Он снова улыбнулся. Ох, зря, Теодор.
- Хорошо, - я сняла со спинки стула свой плащ и нацепила на себя. - Пошли?
- Едем! - он взял меня за руку. Я сразу же почувствовала неестественное ощущение, которое я не испытывала даже с Жаком, который часто брал меня за руку.
Теодор притянул меня к себе, и мы побежали по дождю к машине. Смеясь и крича, я всё-таки остановилась и покружилась на месте, подставляя лицо под холодные капли дождя.
- Мэрилин! Бегом в машину! Ты простынешь! - кричал Теодор, но я хотела насладиться природным душем.
- Ты такой трусишка и ворчун, - я сделала недовольное лицо. - Ставлю пол сотни, что ты и сам никогда так не делал.
- И станешь права.
- Попробуй, Теодор! Не будь бу-у-укой! - я ещё громче начала смеяться. Немного погодя, Теодор осмотрелся и убедился, что на него никто не смотрит. Убрав кое-как зонт, он неуверенно подставил руку под дождь, а затем и вовсе промок. Глупое действие, не так ли? Я рассмеялась от его смешного лица. - Молодец!
- Глупое занятие для маленьких детей, - обобщил он с недовольным лицом, а меня это не задело, лишь больше подняло настроение.
- Ладно, Теодор. Ты не умеешь наслаждаться погодой.
- Ты делаешь это лучше всех. А теперь садись в машину.
Я выдохнула и вся мокрая села на заднее сидение машины.
- Здравствуйте, - поздоровался со мной мужчина лет 60-и, сидевший за рулём. Он был одет в чёрный костюм и белоснежную рубашку. Я кивнула ему. Немного позже рядом сел и Теодор.
- Поехали, Итан, - сказал он и машина плавно поехала вперёд по улицам Парижа. Я вспомнила "Богемную рапсодию". Мы так же плавной и нарастающей мелодией поехали по дороге.
Мама, я убил человека. Это всё действительно не важно...
Эти строчки заставили задуматься. Он не хотел его убивать, поэтому это не важно?
Прощайте все. Я должен идти.
Это больше похоже на жалость.
Я не хочу умирать... Это точно жалость.
Галилео и Фигаро?
Просто потому, что это мечтатель, слышащий в своей голове странные слова? Больше похоже на разумный ответ и правду.
Короче, как говорил сам Меркьюри, что это "беспорядочный рифмованный бред", поэтому вникать в это должен не он, а слушатели. Странный Фредди. Ленивый Фреди. Он написал божественную песню и сказал: "Я сделал ошибку, но не знаю какую. Найдите сами, а я исправлю".
И вот мы подъехали к огромному белому дому. Я вспомнила Гэтсби. Такие же широты и богатый стиль. Машина остановилась. Теодор вышел из машины и подал мне руку, которую я неуверенно приняла. Мы чувствовали себя в разных местах уютно. Наверное, именно поэтому мы не подходим друг другу или я просто ищу сумбурную причину, чтобы он не нравился мне.
- Это мой дом, - указал на огромное трёхэтажное здание Теодор.
- Шикарный, - прошептала я больше себе, чем кому-нибудь другому.
- Пошли, - он снова взял меня за руку и мы пошли в дом.
- Твои родители дома? - спросила уже более увереннее я.
- Сейчас и проверим, - как-то загадочно ответил парень.
Он с лёгкостью открыл двери, которые, кажется, засосали бы меня в этот особняк и не выпускали. Я неуверенно шагнула в дом. Такая роскошь была для меня чуждой. Бардовые матовые стены, белая мебель, всё было с одной стороны каким-то застарелым, но очень прибранным. В таком большом доме я бы играла с Жаком в баскетбол или футбол, не боясь, что могу что-то из этого разрушить.
Я на секунду вспомнила, что всё это принадлежит Жерару. Меня начало тошнить.
- Mère? - позвал он свою мать. Мне резко захотелось её увидеть.
Послышались поспешные шаги и передо мной, в буквальном смысле, выросла высокая худая женщина. Её лицо было немного избаловано косметикой, с несколькими морщинками на лбу. Каштановые волосы густыми волнами легли на изящные плечи.
- Теодор? Добрый вечер, незнакомая мне девушка, - она осмотрела меня сверху вниз с неким презрением. Конечно, женщина, я стою перед вами в старых джинсах, которые расширяются внизу, черно-белых кедах и майкой, которую с трудом откопала в магазине с полным составом Queen, в то время, когда ты одета в шикарное изумрудное платье чуть ниже колен, на бежевых небольших каблуках и твоя шея обвешана жемчужинами, как и руки.
- Да, maman, познакомься, это Мерилин. Она моя подруга.
Мать Теодора молча смотрела на меня, а затем также молча ушла. Теодор хмыкнул и повернулся ко мне, улыбаясь.
- Пройдём? - он указал на длинную мраморную лестницу. Я бы наслаждалась тем, что мне изволили поприсутствовать в таком шикарном имении, но только не во владениях Жерара.
Я последовала за ним, осматривая стены, на которых висели в серебряных рамках фотографии Теодора и маленькой девочки, его сестры. Всё было украшенно невидимой изысканностью, проходящей сквозь мои вены. Я чувствовала себя здесь неуютно. Будто сами стены твердили мне уходить. Здесь не моё место, это не мой дом с рваными обоями и скрепящей лестницей.
Мы подошли к белой двери с деревянной круглой ручкой. Теодор протянул руку и открыл её, позволяя мне зайти в комнату. Я охнула, когда увидела её. Шагнув внутрь комнаты, я буквально прочувствовала то, что здесь спит и дышит Теодор. Его руки касаются ручек на окнах, когда ему хочется вдохнуть свежего воздуха, насыщенным кислородом из-за скопления деревьев перед лужайкой дома. Его голова лежит на подушке, когда он видит сны про то, как Холден Колфилд парит с ним над пропастью или как он спрятался в огромной библиотеке с миллиардом книг в ней.
- Нравится? - спросил Теодор, закрывая за собой дверь.
- Неплохо, месье.
- Я люблю оставаться здесь наедине. Это меня успокаивает.
Мы постояли так ещё немного, смотря на друг друга.
- Пойдём, я покажу тебе сад.
***
Я сидела дома, копаясь в ящике с одеждой. Мне нужно было найти план дома Мишелей. Но его нигде не было. Сердце стучало, как бешеное, но тут я услышала, как maman разговаривает с кем-то на первом этаже. Бросив всё, я спустилась на первый этаж. Спускаясь ниже, я услышала грохот и мамины крики. Ускорившись, я замерла на месте, когда увидела картину, ожидающую меня перед входной дверью.
Maman хваталась за мужчину руками, а тот держал у её горла нож. Она пыталась вырваться, но её крепко держали за шею.
- Беги, Мари, беги! - кричала maman. Но я замерла, решительно дав понять, что без maman я не уйду. Мужчина в черном костюме и в солнечных черных очках вдруг заговорил.
- Мне нужно знать всё, что ты знаешь о Жераре Мишель и его семье.