Где любовь - преступление

Мир: Город-государство Элизиум. Высокие небоскребы из полированного черного кристалла и хрома режут грязно-желтое небо, вечно затянутое смогом от нижних уровней. Любовь – болезнь, слабость, преступление. С 18 лет каждый гражданин получает Сертификат Брачного Контракта (СБК) – приказ государства, не подлежащий обсуждению. Браки – холодные союзы для контроля населения, ресурсов и поддержания иллюзии порядка. Нижние Уровни – лабиринт ржавых труб, вечного полумрака и вони разложения – кормят верхние. Правят Синархи – олигархические кланы, маскирующиеся под корпорации. Их законы писаны кровью и страхом.

Сынмин (22 года): Он сжался на краю прогнившего матраса в каморке, которую делил с пятью другими «неконтрактниками» до сегодня. Худой до болезненности, кости, казалось, вот-вот проткнут бледную, почти прозрачную кожу. Глаза, большие и темные, как запекшаяся кровь, хранили следы вечного недосыпа и глухого ужаса перед будущим. Вьющиеся, грязно-русые волосы падали на лоб. Одежда – серая роба чистильщика вентиляционных шахт Нижних Уровней, пропитанная запахом машинного масла и плесени. Работал с 16, после смерти матери. Увлечений нет – выживание отнимало все силы. Характер: загнанный, тихий, но с тлеющей искрой упрямства и наблюдательности, выкованной в трущобах. Боялся всего, но больше всего – внимания Синархов. Его жизнь была тенью среди теней. До сегодня.

Хриплый стук в дверь, больше похожий на удар кулаком по жести, заставил его вздрогнуть. Сердце ушло в пятки. Чиновники СБК никогда не спускались в Нижние Уровни лично. Обычно присылали дрона. Дверь скрипнула, открыв щель. В проеме – не дрон. Двое в черных, идеально отутюженных мундирах с эмблемой СБК – стилизованное переплетение золотых колец на фоне скрещенных мечей. Лица каменные, глаза пустые, сканирующие грязь и нищету с отвращением.

– Ли Сынмин? – Голос был резким, металлическим.

Сынмин кивнул, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло.

– Ваш Сертификат Брачного Контракта. – Чиновник протянул не конверт, а тяжелый планшет из черного металла. На экране горел герб СБК. – Подтвердите личность сканом сетчатки. И подпись. Немедленно.

Дрожащими пальцами Сынмин приложил палец к сенсору. Планшет пискнул. Затем чиновник ткнул стилусом в экран, требуя подписи. Сынмин вывел каракули. Сердце бешено колотилось, предчувствуя худшее. Брак с таким же обитателем трущоб? Или, что страшнее, с кем-то из Охраны, садистом, любящим ломать таких, как он?

Экран планшета погас, затем вспыхнул снова, выдав информацию крупными, безжалостными буквами:

ЛИ СЫНМИН
НАЗНАЧЕН СУПРУГОМ:
ЛИ МИНХО
КЛАН «ТЕНЬ»
СТАТУС: АЛЬФА-КОНТРАКТОР (СИНАРХ)
МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: АКРОПОЛЬ, СПИРАЛЬНАЯ БАШНЯ, УРОВЕНЬ ОМЕГА
ТРЕБОВАНИЕ: НЕМЕДЛЕННАЯ ДЕПОРТАЦИЯ К МЕСТУ ПРОЖИВАНИЯ СУПРУГА. ОПАЗДЫВАНИЕ КАРАЕТСЯ АННУЛИРОВАНИЕМ КОНТРАКТА И ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ЛИКВИДАЦИЕЙ.

Воздух вырвался из легких Сынмина со свистом. Ли Минхо. Имя шептали в трущобах со священным ужасом. Клан «Тень» – не просто Синархи. Они были тенью за троном, пауками, заплетающими Элизиум незримыми сетями из страха, шантажа и крови. Контрабанда оружия, наркотиков нового поколения, кибер-рабство, устранение неугодных – их ремесло. А Ли Минхо… Говорили, он лично зачистил целый квартал Нижних Уровней за неповиновение. Что он делает с теми, кто ему мешает. Что у него в подвалах…

– Вы… вы ошиблись… – прошептал Сынмин, отшатываясь. – Это невозможно. Я… я никто.

Второй чиновник, до сих пор молчавший, резко шагнул вперед, схватив Сынмина за тонкое запястье так, что кости хрустнули.

– Ошибки СБК не совершают, – прошипел он. – Ты собственность Ли Минхо. Твоя жизнь ему принадлежит с этого момента. Собирайся. У тебя три минуты. Личные вещи не требуются. Все необходимое будет предоставлено хозяином. – Последнее слово прозвучало как плевок.

Сборов не было. Только роба на нем и потрепанные ботинки. Сынмин окинул последним, полным животного страха взглядом свою конуру – сырые стены, рваное одеяло, жалкий огарок свечи. Затем его грубо вытолкнули в коридор, где уже столпились соседи. Их лица, изможденные и серые, отражали не сочувствие, а леденящий ужас и… облегчение. Ужас перед именем Минхо. Облегчение, что выбрали не их. Сынмин прошел сквозь молчаливую толпу, чувствуя себя приговоренным, идущим на эшафот.

Черный лимузин с тонированными стеклами, похожий на бронированного жука, ждал на единственной более-менее проезжей улице Нижних Уровней. Его затолкали внутрь. Салют пахло кожей, дорогим табаком и чем-то холодным, металлическим. Двери захлопнулись, поглотив последние проблески знакомого ада. Машина рванула с места, унося его вверх, сквозь слои города, в неизвестность.

Спиральная Башня, Уровень Омега.

Лимузин пронесся через серию все более строгих КПП. Сканнеры, вооруженная до зубов охрана в черной форме с эмблемой Клана «Тень» – переплетающиеся кинжалы на фоне стилизованной паутины. Нижние Уровни казались душным кошмаром, но здесь, наверху, царил стерильный, бездушный холод. Воздух был очищен до полной безвкусицы. Стекло и полированный черный камень. Безликие коридоры.

Лифт взмыл ввысь с такой скоростью, что у Сынмина заложило уши. Двери открылись бесшумно. Перед ним предстал не просто пентхаус. Это была цитадель.

Ли Минхо (27 лет): Он не сидел. Он восседал в огромном кресле из черного дерева и стали, спиной к панорамному окну, за которым раскинулся весь Элизиум – море огней и небоскребов под вечно-грязным небом. Его фигура излучала опасную, хищную силу даже в покое. Широкие плечи, мощная грудная клетка, подчеркнутая идеально сидящим черным шелковым рубахом, расстегнутой на две верхние пуговицы. Лицо… Лицо было поразительно красивым и абсолютно безжалостным. Высокие скулы, острый подбородок, губы, тонкие и изогнутые в едва уловимой гримасе презрения. Волосы – иссиня-черные, гладко зачесанные назад, открывая высокий лоб. Но глаза… Глаза были ледяными, темно-карими, почти черными, как бездонные колодцы. В них не было ни тепла, ни любопытства. Только холодная оценка и нескрываемая ненависть. Он медленно повернул голову, когда Сынмина втолкнули в кабинет. Взгляд, тяжелый и пронзительный, как лезвие, скользнул по фигуре Сынмина в грязной робе, от ног до головы, задерживаясь на бледном, испуганном лице. Этот взгляд был унизительнее любого удара.

В кабинете присутствовали и другие. Они не просто стояли – они занимали позиции, как части смертоносного механизма.

Банчан (24 года): Телохранитель Минхо и глава его личной охраны. Высокий, атлетичный, с коротко стриженными светлыми волосами и шрамом через бровь. Лицо – маска профессионального безразличия, но глаза, голубые и острые, постоянно сканировали пространство, оценивая угрозы. Одет в тактический черный костюм без опознавательных знаков. Увлечения: боевые искусства (особенно крав-мага), коллекционирование редкого оружия. Роль: Щит и Меч Минхо. Характер: дисциплинированный, безжалостно эффективный, абсолютно преданный только Минхо. Считал Сынмина слабостью, угрозой безопасности босса.

Хёнджин (26 лет): «Уборщик». Специалист по необратимому устранению проблем. Стройный, почти изящный, с длинными, платиновыми волосами, собранными в низкий хвост, и лицом, которое могло бы быть красивым, если бы не мертвенная бледность и пустые, серые глаза. Одет в дорогой, но простой серый костюм. Увлечения: токсикология, старинные часы. Роль: Тихий Ангел Смерти. Характер: Спокоен, расчетлив, лишен эмпатии. Видит в Сынмине потенциальный «объект для утилизации».

Феликс (23 года): Кибер-гений и хакер клана. Невысокий, с ярко-рыжими, небрежно растрепанными волосами и веснушками по всему лицу. Огромные, карие глаза за толстыми линзами очков светились неестественным блеском постоянного нахождения в Сети. Одет в мешковатый худи с капюшоном поверх футболки с пиксельным артом и потертые джинсы. Увлечения: взлом систем безопасности, нейроинтерфейсы, аниме. Роль: Тень в Сети, глаза и уши Минхо в цифровом мире. Характер: Гиперактивный, саркастичный, немного оторванный от реальности. Считает Сынмина «интересным багом в системе».

Чанбин (25 лет): Финансист и стратег клана. Выглядел наиболее «респектабельно» в идеально сшитом темно-синем костюме. Азиатская внешность с умными, слегка раскосыми глазами за очками в тонкой оправе. Волосы аккуратно уложены. Увлечения: шахматы (чемпион уровня), классическая музыка, вина. Роль: Мозг и Кошелек. Характер: Аналитичный, хладнокровный, амбициозный. Видит в браке Минхо политическую необходимость, а Сынмина – досадной, но управляемой переменной в уравнении власти.

Чонин (22 года): «Переговорщик» и специалист по… добыче информации. Среднего роста, с мягкими чертами лица, каштановыми волосами и обманчиво доброй улыбкой. Одет в бежевый кардиган поверх рубашки. Увлечения: психология, лингвистика, старинные книги. Роль: Паук, плетущий сети слов. Характер: Обаятельный, манипулятивный, бездушный. Уже рассматривает Сынмина как потенциальный рычаг давления или источник сведений о Нижних Уровнях.

Джисон (21 год): Водитель, курьер, «быстрые руки» Минхо. Поджарый, быстрый, с коротко выбритыми висками и дерзким взглядом. В яркой, дорогой куртке поверх простой футболки. Увлечения: гонки (любые, на чем угодно), экстремальные виды спорта, татуировки (скрыты под одеждой). Роль: Ноги и Кулаки. Характер: Импульсивный, дерзкий, верный Минхо как сильнейшему. Считает Сынмина «слабаком» и «обузой».

Тишина в кабинете была гулкой, давящей. Сынмин замер, чувствуя, как этот коллективный взгляд – от безразличного до ненавидящего – прожигает его насквозь. Запах дорогого парфюма и стали смешивался с его собственным запахом нищеты, создавая невыносимый контраст.

Минхо не спешил. Он медленно поднялся из кресла. Каждое движение было исполнено грации хищника. Он подошел к Сынмину, не сводя с него ледяных глаз. Рост Минхо заставлял Сынмина почувствовать себя еще меньше, еще ничтожнее.

– Ли Сынмин, – произнес Минхо. Голос был низким, бархатным, но каждый слог резал, как обледеневшая сталь. В нем не было вопроса, только констатация факта. Факта, который ему отвратителен. – Ты – мой Сертификат. Моя… обязанность перед системой, которую я презираю. – Он сделал еще шаг, сократив дистанцию до минимума. Сынмин почувствовал холод, исходящий от него. – Запомни. Ты здесь не супруг. Ты – пыль, которую занесло в мой дом ветром глупой бюрократии. Ты – клеймо. Напоминание о цепи, надетой на меня.

Минхо медленно обвел взглядом своих людей, как бы подчеркивая, что они – свидетели его унижения.

– Твоя роль, – продолжил он, и его голос стал еще тише, еще опаснее, – не дышать рядом со мной. Не попадаться мне на глаза. Не существовать громче, чем пыль под плинтусом. Ты будешь жить в отведенной тебе комнате. Ты будешь есть то, что тебе дадут. Ты будешь молчать. Если ты когда-нибудь осмелишься подумать, что этот клочок бумаги, – он презрительно кивнул в сторону планшета в руках у одного из чиновников СБК, ожидавших у двери, – дает тебе хоть тень права… или надежды…

Минхо резко вскинул руку. Сынмин инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара. Но удар не последовал. Вместо этого длинные, холодные пальцы Минхо впились ему в подбородок, заставив поднять голову, встретиться с этим ледяным взглядом в упор. Боль была острой, унизительной.

– …то я лично напомню тебе, из какой грязи тебя вытащили, – закончил Минхо, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, жестокое. – И отправлю обратно. По частям. Понял, пыль?

Сынмин не мог говорить. Страх сковал горло ледяным кольцом. Он только еле заметно кивнул, чувствуя, как слезы позора и ужаса застилают глаза, но он не позволил им упасть. Не здесь. Не перед ним.

Минхо с отвращением отдернул руку, словно прикоснулся к чему-то ядовитому.

– Банчан, – бросил он через плечо, уже поворачиваясь обратно к окну, спиной к Сынмину, как к неодушевленному предмету. – Отведи это в его комнату. Северное крыло. Комната для прислуги. Запри. Убери с глаз долой.

Банчан молча кивнул, его лицо оставалось каменным. Он шагнул к Сынмину и грубо взял его под локоть, как мешок с мусором.

– Пошли, – коротко бросил он, толкая Сынмина к двери.

Последнее, что увидел Сынмин, прежде чем дверь кабинета закрылась за ним, был широкий силуэт Минхо на фоне огней Элизиума, холодный и неприступный, как сама Спиральная Башня. И осознание, что он попал не в брак, а в роскошную, бесчеловечную тюрьму. Его хозяин ненавидел его с первого взгляда. И в этом мире, где любовь была преступлением, ненависть Минхо казалась единственной неоспоримой истиной. Путь назад был отрезан. Впереди – только холодные коридоры цитадели и невыносимая тяжесть чужой, яростной ненависти. Страх в его груди сжался в маленький, твердый и невероятно острый камень. Выжить. Надо просто выжить. Хотя бы сегодня.