Глава 37. Хрупкое примирение
Встреча оставила Алису в смятении. Она и Кира обсуждали её ночи напролёт, взвешивая риски и возможности. Лия, к их удивлению, была той, кто настаивал на продолжении.
— Я не хочу, чтобы у меня были пробелы в истории, — сказала она однажды. — Я хочу знать, кто она. Даже если это будет сложно.
Алиса и Кира согласились, но установили чёткие границы. Елена могла видеться с Лией, но только в их присутствии. Они начали с коротких встреч — прогулок в парке, кофе в кафе. Елена старалась, принося Лие книги по фотографии, спрашивая о её планах на университет. Лия отвечала сдержанно, но с каждым разом становилась чуть открытее.
Для Алисы это было труднее. Каждый жест Елены, каждое её слово она анализировала, ища подвох. Кира напоминала ей, что она имеет право на осторожность, но также на надежду.
— Ты не обязана её прощать, — сказала Кира однажды, обнимая её. — Но ты можешь дать ей шанс. Ради Лии. И ради себя.
Со временем Елена начала меняться. Она посещала лекции о квир-сообществе, читала книги, рекомендованные Алисой. Однажды она пришла на выставку, где Лия представляла свои фотографии, и аплодировала громче всех. Лия, смущённая, но довольная, впервые обняла её на прощание.
Но конфликт не исчез. Елена иногда делала замечания, которые задевали Алису — невинные на первый взгляд, но напоминающие о прошлом. Когда она однажды назвала Киру "подругой" Алисы, Алиса вспыхнула:
— Она моя жена, мама. Моя семья. Если ты не можешь этого принять, это не сработает.
Елена извинилась, но Алиса чувствовала, что раны всё ещё свежи. Она начала ходить к терапевту, чтобы разобраться в своих чувствах, и это помогло ей понять, что примирение не означает прощение. Это означает выбор — как далеко она готова зайти.
Лия, наблюдая за этим, училась сама. Она начала снимать серию автопортретов, исследуя свою идентичность — как дочь двух мам, как девушка с непростой историей. Её работы были показаны на школьной выставке, и Алиса с Кирой плакали, видя, как их дочь превращает боль в искусство.