Глава 1
В тот день было необычайно холодно. С небес моросил мелкий дождь, затягивая всё вокруг серой пеленой. Пасмурное небо, казалось, оплакивало случившееся вместе с людьми.
У двух гробов стояли фигуры в черных пальто, укрытые зонтами. Их лица были бледны и безмолвны - такие же тусклые и мокрые, как и день вокруг.
Пожилой мужчина мягко положил руку на плечо одного из присутствующих. Перед гробами, ближе всех, стоял пятнадцатилетний мальчик. Он не плакал, не говорил - просто смотрел, будто ожидая, что всё ещё можно повернуть вспять.
Прошло какое-то время. Люди стали понемногу расходиться, и кто-то осторожно повёл мальчика прочь. Он не сопротивлялся. Только теперь он стоял у уже засыпанных могил, всё так же молча, с тем же взглядом, будто пытался остаться там, где всё оборвалось.
Это был несчастный случай.
У машины отказали тормоза. Скользкая дорога, мокрый асфальт, поворот - и всё.
Автомобиль вылетел с обрыва и разбился.
Погибли оба - мужчина и женщина.
Мальчику остался лишь шрам внутри, который не зарастёт.
Хьюго. Их сын.
После похорон он вернулся домой с бабушкой и дедушкой.
Дом встретил их тишиной. Даже часы казались остановившимися.
Хьюго молча прошёл в гостиную и опустился на диван. Сел, опустив голову, как будто груз этого дня стал невыносим.
Где-то за дверью шёпотом, но с твердостью в голосе, разговаривали его бабушка и дедушка.
Слова неразборчивы - только обрывки:
«...слишком рано...»
«...виновные найдены...»
«...приказ...»
Затем - голос дедушки, жёсткий, с той холодной уверенностью, которой пугают детей:
- Сделайте всё как надо. Быстро.
Через несколько минут дверь гостиной открылась.
Вошёл мужчина в черном пальто. Без слов сел напротив мальчика.
Закурил.
Сигарета затрещала в тишине, и с первым клубом дыма повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
Хьюго не поднимал головы.
Он всё чувствовал. Всё слышал.
И всё запоминал.
Мужчина, вошедший в гостиную, был не просто кем-то из подчинённых.
Это был Антонио - младший брат отца Хьюго.
Он сел напротив, устроился свободно, даже слишком - будто это был его дом.
В пальто, с сигаретой в пальцах и выражением лица, которое Хьюго не мог точно прочесть. Ликование? Удовлетворение? Или просто безразличие?
Одно было ясно: скорбь там отсутствовала.
Никаких следов утраты.
А ведь всего несколько дней назад погиб его брат...
Брат, который должен был унаследовать всё после смерти их отца.
Теперь же место главы семьи, с внезапной легкостью, перешло к Антонио.
- Ты держишься, это хорошо, - наконец сказал он, выдыхая дым и слегка прищурившись, будто оценивая Хьюго. - Жизнь не останавливается, племянник. Ты ещё совсем мальчишка, всё впереди...
Слова будто царапали изнутри.
Хьюго поднял взгляд.
Холодный, без малейшего тепла. Такой взгляд не свойственен пятнадцатилетнему - в нём была ледяная ярость.
Антонио заметил это.
На мгновение его улыбка дрогнула.
Хьюго молчал, но его глаза говорили всё.
Если бы не внутреннее усилие, если бы не бабушка и дедушка где-то в доме...
он бы сейчас набросился на него.
С кулаками. С криком. С болью, которую нельзя выразить словами.
Но он сдержался.
Всё ещё впереди.
Хьюго так и не сказал ни слова.
Он просто поднялся, прошёл мимо дяди, будто мимо пустого места, и ушёл вглубь коридора.
Тяжёлые шаги по ковру, скрип ступеней - и всё, дверь в его комнату захлопнулась.
Он остался наедине с тишиной.
А точнее - с тем, что внутри: глухим, затвердевшим, обжигающим.
Болью.
И зарождающейся ненавистью.
---
Ночь выдалась беспокойной.
Дом был старый, и всё в нём дышало чужими тайнами.
Но даже сквозь дождь, ветер и дрожащие оконные стёкла, до Хьюго доносились голоса из кабинета деда.
Он не спал. Сидел в кровати, в темноте, не шевелясь.
Слушал.
Там, за дверью, поднялись голоса.
- Он ещё ребёнок, - взвился голос Николо, второго дяди.
- Его зовут, чёрт побери, в завещании, - твёрдо и хрипло проговорил дед.
- Нет. Нет, так не пойдёт, - теперь это был Антонио. Голос его дрожал не от страха, а от ярости.
- Всё это должно было быть моим, - прошипел он, - после смерти Маттео...
Пауза.
Сухой смех Николо:
- А вышло как всегда. Видимо, не судьба, братец.
Стук. Порезанный голос деда:
- Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь перехватить всё силой. Он - сын Маттео, и кровь семьи сильнее твоих амбиций.
В этот момент Хьюго закрыл глаза.
Антонио думал, что после гибели его отца - Маттео - всё достанется ему.
Как же смешно.
Он надеялся. Он уже чувствовал себя новым главой рода.
Но он просчитался.
Дед не собирался отдать всё в его руки.
---
Слова, крики, шорох бумаг, хлопанье дверей - всё звучало глухо, но достаточно ясно, чтобы Хьюго понял:
они боятся.
Не за него - за себя.
За своё место. За власть.
И он вдруг осознал...
Скорбь ещё не остыла, рана не затянулась, но внутри родилось новое ощущение.
Тишина перед бурей.
Прошла всего неделя.
Дом будто замер в ожидании: ни открытых разговоров, ни громких шагов. Только взгляды, тяжелые, как камни, и тишина, в которой можно было услышать, как меняется чья-то жизнь.
Хьюго вызвали в кабинет.
Дверь была приоткрыта - как приглашение, но с оттенком официальности.
За столом сидел его дед.
Сгорбленный чуть больше, чем раньше, но в глазах всё ещё была сталь. Тот взгляд, который не терпит лжи и слабости.
- Садись, Хьюго, - тихо произнёс он, не поднимая голоса. - Нам нужно поговорить.
Мальчик сел. Напротив. Прямо. Молча.
- Я долго думал, - начал дед. - И не стану тянуть. Ты должен знать, как обстоят дела.
Он отложил очки, посмотрел прямо в глаза внуку.
- После смерти твоего отца... по правилам рода...
- Ты - его наследник.
- А значит, ты однажды возглавишь семью.
Тишина.
Но не неловкая.
Ожидаемая.
Хьюго даже не вздрогнул. Только челюсть на мгновение напряглась, и взгляд стал ещё холоднее.
- Я понимаю, ты ещё юн. Но в тебе уже есть то, что нужно.
- Я это вижу. Я это слышу в твоём молчании.
- И Антонио, и Николо... они останутся на своих местах. Помощниками.
- Не волнуйся за них. Я бы никогда не доверил этим двоим судьбу семьи.
Он помолчал, затем слабо улыбнулся:
- Ты похож на Маттео. Но ты... глубже. Холоднее.
- Это может стать твоей силой. Или твоей бедой. Это уже тебе решать.
Хьюго всё ещё молчал.
Но внутри него уже кипел огонь.
Молнии проходили по позвоночнику.
Он понял.
Теперь - официально.
Игра началась.
------
С того разговора всё изменилось.
Хьюго больше не был просто мальчиком, потерявшим родителей.
Он стал наследником. И каждый в доме это понял.
Теперь он сопровождал деда на все собрания - официальные и не очень.
Тот учил его говорить, слушать, смотреть прямо в глаза и не отводить взгляда, даже если перед тобой человек, за которым стоит полгорода.
- Никогда не повышай голос, Хьюго. Только слабые кричат. Сильные - заставляют слушать тишину, - говорил дед.
Он был строг, но справедлив.
Он делился знаниями, как оружием. И Хьюго брал каждое слово, как пуля в обойму.
Он появлялся на благотворительных вечерах, принимал гостей, вел светские беседы, щёлкал вопросы, как орешки, -
но потом, уже глубокой ночью, садился за другой стол.
Где обсуждали не свет, а тень.
Не пожертвования, а схемы.
Не честь, а власть.
И Хьюго учился. Быстро. Хладнокровно.
А главное - с удовольствием.
---
Антонио кипел.
Он всё ещё пытался надавить на отца, на ситуацию, на «разум».
Он говорил:
- Это ребёнок. Ему шестнадцать, а ты ведёшь его туда, куда не всякий взрослый осмелится ступить.
- Ты не можешь доверить ему семью, папа. Он ещё не знает, с кем имеет дело.
Но старик только смотрел на него с безразличием:
- Он знает больше, чем ты за всю жизнь.
Антонио уходил сжав кулаки.
Он с трудом сдерживал ненависть.
Он видел, как люди, которых он знал годами, теперь кивали Хьюго.
Как его - мальчишку - уже боялись.
Потому что в свои семнадцать он делал то, что другие не решались даже обдумывать.
---
Хьюго чувствовал это.
И ему нравилось.
Он заходил в кабинет деда не как внук, а как наследник.
Он говорил с банкирами, адвокатами, с теми, кто в белых перчатках скрывал кровь на руках.
И они его слушали.
Потому что Хьюго был молод - и это делало его непредсказуемым.
Потому что он был тих - и это делало его страшным.
Потому что он не просил доверия - он его забирал.
В свои семнадцать Хьюго выглядел спокойным, собранным и даже чересчур сдержанным для юноши его возраста.
Но именно в этом возрасте он сделал то, что не смогли бы иные взрослые.
Первую крупную сделку.
Один.
Без дедушки.
Ни его руки, ни его голоса, ни его одобрения - только Хьюго, его имя и та репутация, которую он методично выстраивал последние два года.
Сделка касалась нескольких участков земли и зданий в центральной части города. На первый взгляд - обычная инвестиция.
На деле - стратегическая покупка, контролирующая перекрёсток интересов нескольких влиятельных семей.
Он не просто купил недвижимость.
Он отрезал дыхание тем, кто думал, что мальчишка не представляет, где играет.
---
Связи?
Он выстроил их сам. В кафе, за бокалом вина на благотворительных приёмах, в курилках после заседаний, через общих юристов, охранников, даже поваров.
Он знал, кто с кем спит, кто на кого давит, кто на грани банкротства и кто мечтает о молчаливом партнёре.
Он пользовался этим умно. Без шантажа. Без давления.
Он просто предлагал условия, от которых было невозможно отказаться.
И делал это с вежливой улыбкой, с лёгкой склонённой головой и ледяным взглядом.
---
Когда сделка была заключена, он не стал звонить деду.
Он просто пришёл домой, сел за ужин, как ни в чём не бывало.
Лишь поздно вечером, дед, держа в руках газету, поднял взгляд на внука.
- Это ты?
Хьюго посмотрел прямо в глаза.
- Да.
- Один.
- Всё законно.
Молчание длилось несколько секунд.
- Хорошо, - только и сказал старик. - Очень хорошо.
Антонио в тот вечер разбил бокал об пол, когда услышал новости.
А Николо выкурил три сигары подряд.
Хьюго же просто лёг спать.
Он знал - это только начало.