Госпожа и Тень

Колёса отбивали гипнотический ритм, отмеряя секунды новой, слепящей своей неизвестностью, главы жизни. За пыльным стеклом кареты проносились изумрудные поля, умытые раскалённым дневным солнцем — владения графства Ваклауз, веками принадлежавшие дому Ганноверов.

Внутри, в бархатном полумраке, воздух был наполнен тонким ароматом духов Кэролайн, нежным и манящим.

Марта сидела напротив своей госпожи, не смея нарушить молчание. Она смотрела на леди, на строгие складки её темно-красного платья, которое казалось настоящей бронёй, на идеальную осанку и взгляд, устремлённый в окно. В этой сосредоточенной тишине Марта была уверена — в голове её леди сейчас рождается план. Хитроумный, смелый, возможно, даже опасный. Каждый оборот колеса приближал их к его исполнению. Она должна была знать. Она должна была помочь.

Не в силах больше терпеть, она тихо позвала:
— Миледи?

Кэролайн не сразу отреагировала, словно выныривая из глубоких раздумий. Наконец, она медленно повернула голову.

— Что Вы намерены делать? — почти шёпотом спросила Марта, её сердце колотилось от предвкушения.

Госпожа обвела её долгим вопросительным взглядом. Затем, словно внезапно осознав, она расслабила тело и лениво облокотилась на мягкую спинку сиденья, поставив локоть на раму, и изящно подперев щёку рукой.

— Понятия не имею, — произнесла она ровным, почти скучающим тоном.

У Марты перехватило дыхание.
— Ч-что?

«Это что, шутка такая?» — пронеслось в её голове.

Кэролайн слегка приподняла бровь, словно удивляясь реакции девушки.
— За кого ты меня принимаешь, Марта? — в её голосе послышались нотки искреннего недоумения. — Словно я какой-нибудь... Ягами Лайт, плетущий интриги. Или Мориарти, у которого всегда есть запасной план в рукаве.

Имена прозвучали как набор странных, чужеродных звуков. Марта растерянно заморгала, пытаясь ухватиться хоть за что-то знакомое.

— Ягами...?.. Мори... что? — заикаясь, повторила она.

Кэролайн издала долгий, усталый вздох, который, казалось, шёл из самой глубины её души. Вся её напускная леность исчезла, и на мгновение Марта увидела перед собой не благородную леди и не гениального тактика, а просто очень беспечную девушку. Она опустила руку и посмотрела на служанку прямо, без тени иронии.

— У меня нет никакого плана, Марта. Совсем.

Служанка почувствовала, как её челюсть едва заметно отвисла. Её мозг, до этого момента рисовавший в воображении хитроумные схемы, тайные миссии и дерзкие ходы, вдруг заскрипел, как несмазанная щеколда, и встал.

Весь образ леди Кэролайн — её решительный взгляд, гордая осанка — кричал о том, что у неё есть замысел. Возможно, даже несколько.

А теперь выяснялось, что никакого плана не было. Вообще. Никакого.

Это было всё равно что наблюдать, как генерал, ведущий армию в решающий бой, на вопрос адъютанта о стратегии весело отвечает, что он вообще-то не знал, что идет на войну, а просто вышел прогуляться в красивом мундире.

Импровизированная броня из красного платья оказалась всего лишь платьем. А их поездка в город — не первым шагом гениального плана, а самым элегантным и дорогим способом сбежать из дома на пару часов.

Марта запрокинула голову и разразилась громким, таким искренним и абсолютно неподобающим хохотом, что, казалось, задрожали стёкла кареты. Она смеялась, согнувшись пополам, обхватив себя за живот, и по её щекам текли слёзы. Весь страх, всё напряжение последних дней — всё это нашло выход в этом безудержном, истеричном смехе.

Кэролайн смотрела на неё во все глаза, её собственная маска невозмутимости дала трещину. Она ожидала чего угодно: разочарования, испуга, упрёков. Но точно не этого.

— Марта? — осторожно позвала она. — Что с тобой?

Но Марта была не в силах ответить. Она лишь мотнула головой, пытаясь вдохнуть, и сквозь новые приступы смеха смогла выдавить:

— Простите... миледи... я просто... генерал... в красивом мундире!

Она снова залилась хохотом, уже совершенно беспомощно. И, глядя на свою служанку, которая плакала от смеха из-за всей абсурдности их положения, Кэролайн почувствовала, как уголки её собственных губ медленно, неуверенно поползли вверх, складываясь в настоящую, живую улыбку.

***

Визит в салон мадам Дюбуа прошёл на удивление гладко. Знаменитая портниха, чьё ателье обшивало весь цвет столицы, встретила появление леди Ганновер с вежливым, едва заметным удивлением, которое, впрочем, тут же скрылось за маской безупречного профессионализма. Слухи о затворничестве юной наследницы Ганноверов уже три года были излюбленной темой для пересудов в столице Ориуса, и её внезапное появление было сродни явлению призрака. Тем не менее, заказ был принят с безупречной учтивостью. Мерки сняты, эскиз бального платья утвержден. Через три дня наряд будет готов.

Выйдя из душного, пахнущего духами и нафталином салона на оживлённую, вечернюю улицу, обе почувствовали облегчение. Рядом с ними, на почтительном расстоянии, следовал рыцарь из гвардии отца — их молчаливая тень и гарант безопасности.

— Куда теперь, миледи? 

Кэролайн на мгновение замерла, оглядывая шумную толпу, витрины магазинов и проносящиеся мимо экипажи.
— Я не знаю, — честно призналась она.

— Тогда, если позволите... — с задорной улыбкой начала Марта. — Давайте просто пройдёмся?

Движимые скорее импульсом, чем целью, они свернули с главной дороги в лабиринт более узких улочек. Девушки заглядывали в витрины кондитерских, где на бархатных подложках покоились пирожные, похожие на драгоценности. Любовались тонкими ювелирными украшениями в окнах лавок, смеялись над уличным жонглером и даже купили по горке засахаренных орехов. Марта с детским восторгом указывала на каждую диковинку, а Кэролайн не уступала ей в любопытстве.

В одном из боковых переулков их внимание привлёк небольшой шатёр из выцветшей, бордовой ткани, исписанной золотыми символами, похожими на звёзды. Над входом висела деревянная табличка с надписью: «Прорицательница из Веритаса. Вижу то, что скрыто».

Любопытство оказалось сильнее осторожности. Кэролайн приказала рыцарю ждать снаружи. Тот на минутку заглянул внутрь шатра, дабы удостовериться в безопасности, и выйдя, одобрительно кивнул госпоже. Переглянувшись, девушки шагнули под цветастый полог.

Внутри царил полумрак, пахло сандалом и чем-то диким, незнакомым. На ковре, расшитом причудливыми узорами, сидела женщина лет пятидесяти. Её длинные, медные волосы, вились мелкими кудрями, смуглую кожу украшали тонкие серебряные браслеты, а яркие зелёные глаза, отливающие золотом, казалось, заглядывали в самую душу. Незнакомка подняла на них взгляд, и её губы тронула хитрая, всезнающая улыбка.

— Судьба привела вас ко мне, прекрасные леди, — произнесла она с тягучим иностранным акцентом. — Не желаете узнать, что она для вас приготовила?

Кэролайн хотела было отказаться, но гадалка уже протягивала к ней руку.
— Я вижу вокруг тебя тени, дитя. Всего три монеты — и я приоткрою завесу тайны.

Прежде чем Кэролайн осознала это, её губы уже согласились на предложение гадалки.

— Только ты останешься одна, — твердо сказала женщина, кивнув на Марту за её спиной. — Судьба — дама ревнивая, она не любит лишних ушей.

Марта неохотно вышла, оставшись ждать снаружи. Поначалу она пыталась прислушаться к приглушённому бормотанию, доносившемуся из шатра, но быстро оставила эту затею. Её внимание привлекла маленькая тощая девочка, стоявшая неподалеку с корзинкой, полной скромных полевых цветов. 

Увидев её, служанка замерла. Она вспомнила свою единственную младшую сестрёнку, Магдалину, её веснушчатое лицо и смех, похожий на звон колокольчиков. Вспомнила озорных братьев, вечно чумазых и шумных, отца и матушку, чья любовь проявлялась в крохотном домике и засохшем ржаном хлебе на столе. Сердце наполнилось щемящей нежностью воспоминаний.
Прошло уже три года с той страшной вспышки эпидемии девятьсот пятидесятого года, когда холера забрала их всех, одного за другим, оставив её совсем одну в этом мире. Она часто думала, смотрят ли они на неё сейчас, все вместе, оттуда, где больше нет ни холода, ни голода...

Её тихую скорбь разорвал резкий звук.

Полог шатра с силой отлетел в сторону, и оттуда, шатаясь, выбежала Кэролайн. Её лицо было белым, как полотно, а в широко раскрытых глазах застыл неподдельный ужас. Она не сказала ни слова. Просто схватила ошеломлённую Марту за руку и с силой потащила за собой прочь, к карете, оставив позади и призрачные образы прошлого, и таинственный шатёр с чужестранкой.