План мести
Утро. Все уже встали, только Лилит ещё спала, уткнувшись в грудь Слепого.
—Она там скоро?-спросил Джин.
—Лучше не будить её, а то укусит...-сказал Табаки.
—Ну мы же так завтрак пропустим!-вскрикнул Гуль.
—Ну вы идите на завтрак,а мы Лилит подождём.-сказал Сфинкс фазанам.
Фазаны уехали на завтрак а четвёртая осталась в комнате.
—Я ужасно хочу есть...Слепой будь вожаком разбуди эту спящую красавицу.-пожаловался Табаки.
—Лилит, дорогуша, просыпайся.-ласково начал шептать ей на ухо Слепой. Но даже после того, как он не немного повысил голос, Лилит даже не собиралась просыпаться. Лицо её изображало спокойный и безмятежный вид.
—Похоже, придётся прибегать к крайним мерам.
Сказав это, Слепой приблизился к её сладким губам и нежно поцеловал. Лилит открыла глаза.
—С добрым утром.-сонным голосом сказала Лилит сквозь поцелуй.
—Вот красавица и проснулась.-ответил Слепой Шакалу Табаки.
—Лилит,солнышко,вставай на завтрак идти надо.-сказал Слепой вставая с кровати.
—Не хочу...-сказала Лилит и зарылась в одеяло.
—Лилит,стая голодает!-взвизгнул Табаки.
—Ну так идите завтракать без меня.-сказала Лилит и перевернулась на левый бок.
—Лилит ты уверена?-чуть обеспокоенно спросил Слепой.
—Да,уверена. Идите без меня.-ответила Лилит не открывая глаз.
—Ладно пошлите быстрее,а то я сейчас чью-то кровать начну есть!-поторопил их Табаки.
Четвёртая начали потихоньку выходить из комнаты.
Как только они дошли до столовой, Македонский рванул к буфетщице. Забрав сразу две порции, он побежал обратно в комнату.
—Я отнесу это Лилит. Не хочу чтобы она голодала.
Остальные промолчали и просто провели его взглядом.
Македонский аккуратно открыл дверь в комнату и зашёл в четвёртую положив поднос с едой на тумбочку рядом с кроватью Лилит.
—Лилит...я знаю что ты не спишь.-сказал Македонский и сев на пол рядом с кроватью Лилит.
Лилит вылезла из под одеяло и сонно посмотрела на Македонского.
—Доброе утро.-сказал он начиная завтракать.
—Доброе...это что гречка с молоком!?-вскрикнула Лилит.
—Да...-сказал Македонский.
—Фу, как ты это ешь!-сказала Лилит.
—Не знаю, мне в принципе всё равно что есть. Я тебе тоже завтрак принёс, но он без гречки с молоком.-сказал Македонский протягивая ей тарелку с бутербродом.
Лилит взяла тарелку и посмотрела на неё, будто это было сокровище. Она тихо усмехнулась.
—Македонский, да ты настоящий святой. — Она села, зевнув, и сделала укус. — Ещё немного, и я бы съела подушку.
Македонский ухмыльнулся.
—Хорошо, что я успел. А то подушка точно не такая питательная.
—Знаешь... Если бы у меня был храм, я бы повесила там твою фотку. Прямо над алтарём, с подписью: «Спаситель от голода и тоски».
Македонский покраснел, но только усмехнулся в ответ:
—Тогда я принесу тебе ещё булочку. Чтобы заслужить место получше.
Они оба засмеялись. Комната, казалось, наполнилась уютом и утренним теплом — не от солнца, а от маленького, но настоящего внимания.
Тем временем за столом фазанов обсуждалась Лилит.
—А вот вы слышали что Лилит всем даёт? -сказал Кит.
—Чего?! В каком смысле?-спросил Гуль.
—В сексуальном смысле.-сказал Кит.
—С чего ты это взял?-спросил Сип.
—Мне её подруга Габи, сказала.-ответил на его вопрос Кит.
—Серьёзно?!-вскрикнул Топ.
—Я помню как вчера она со Слепым целовалась.-сказал Наф.
—Всё решено сегодня вечером я возьму Лилит на всю ночь. Да так что она на следующий день встать не сможет.-сказал Джин.
—Джин, ты совсем? Она же дочка Ральфа.-сказал Плакса.
—И? Это ей должно быть стыдно что она таким занимается учитывая тот факт что она дочь Ральфа.
—Ну вобще, ты прав.-сказал Сип.
—Не зря же когда мы зашли в четвёртую Лилит лежала в топе и шортах. Она явно хотела нас соблазнить-сказал Джин.
—Ну да...-сказал Гуль.
—Вот и всё, завтра она точно не встанет.-сказал Джин доедая завтрак.
Но фазаны не подозревали что их кто-то слышал.
Рядом с столом фазанов стоял Стервятник.
Его взгляд был холодным, как лезвие ножа. Он всё слышал. Каждое грязное слово. Каждую мерзкую ухмылку.
Стервятник хромая подошёл к Джину.
—Повтори, что ты сейчас сказал, — голос Стервятника был спокойным, но от этого становилось только страшнее.
Фазаны обернулись. Джин нахмурился:
—А ты тут причём?
Стервятник не ответил. Он смотрел прямо в глаза Джину, не мигая.
—Повтори, — повторил он тише, но угрожающе.
—Тебе вобще какая разница до моих слов?-спросил Джин.
Следующее действие произошло слишком быстро,
Стервятник, несмотря на хромоту, резко схватил Джина за рубашку и с неожиданной силой приподнял того над креслом.
Фазаны замерли. Гуль вскрикнул, Сип отодвинулся, а Кит уронил вилку.
—Что ты делаешь?! — задохнулся Джин, пытаясь вырваться.
Стервятник лишь усмехнулся. В его глазах полыхал холодный, неприкрытый гнев.
—Ты посмел говорить о Лилит, — прошипел Стервятник, приблизив лицо к Джину. — Да ещё и так грязно.
—Я... я ничего такого не сказал! — заблеял Джин, его лицо побледнело.
—Ты сказал, что она "всем даёт", — голос Стервятника стал ещё тише, но каждое слово прозвучало как удар молота. — И что сегодня ночью ты её "возьмёшь".
Джин попытался отвести взгляд, но Стервятник крепко держал его.
—Если ты ещё раз откроешь свою поганую пасть на Лилит — или хоть на кого из четвёртой — я устрою тебе экскурсию без тормозов с лестницы. Понял?
— Эй... — заикаясь, начал Джин, — я же пошутил...
— Я не шучу. — Стервятник опустил голос до ледяного шёпота. — Я предупреждаю. В следующий раз — полетишь.
Он бросил Джина обратно в кресло, будто тот был пустым мешком.
Стервятник уже хотел развернуться и уйти с кофейника как сказал:
— И да... — обернулся Стервятник, глядя прямо на Джина. — Ты не просто позор своей стаи. Ты позор своего отца.
Стервятник пошёл в четвёртую чтобы рассказать Лилит о произошедшем.
Стервятник постучал в четвёртую.
Из комнаты донёся голос Лилит который приглашал Стервятника зайти в комнату.
—Лилит, мне нужно тебе кое-что сказать...-сказал Стервятник.
Лилит откусила кусок бутерброда а после вопросительно посмотрела на Стервятника.
-Кит сказал, что ты "всем даёшь", а Джин — что собирается "взять тебя на всю ночь". Остальные ржали.Некоторые соглашались. Они
говорили мерзости. Открыто. При остальных. Ссылаясь на то, что ты целовалась со Слепым. А весь этот слух распустила Габи.
—Вот же дура!-вскрикнула Лилит и встала с кровати и подошла к шкафу.
Из шкафа она вытащила:
Топ — укороченный, чёрный, с
квадратным вырезом. Изготовлен
из струящейся ткани с текстурой
Рукава длинные и очень широкие от
локтя — клёш, создавая эффект драматичности и элегантности. Спереди завязка на бантик,
придающая лёгкую игривость.
Брюки чёрные облегающие B
верхней части и сильно
расклешённые книзу. Это стиль эффектно подчёркивает фигуру и
визуально удлиняет ноги.
Обувь — чёрные ботильоны на
толстом каблуке с шнуровкой. Они добавляют образу дерзости и силы а также хорошо сочетаются с расклешёнными брюками,
дополняя готический настрой.
Стервятник и Македонский вышли из комнаты чтобы Лилит смогла переодется. Также Македонский захватил с собой поднос с тарелками, которые принёс Лилит на завтрак.
Македонский ушёл в кофейник чтобы отнести поднос.
Спустя пару минут Лилит вышла из комнаты.
Лилит посмотрела на Стервятника который ждал её, а после спросил:
—Куда сначала пойдёшь?
—Сначала к фазанам потом к Габи.
Стервятник молча кивнул.
Лилит шла уверенно. Каблуки глухо стучали по полу, как предвестие грозы. Волосы были распущены, глаза — холодны, как лёд. Стервятник шёл позади, как тень, но никто бы не усомнился, кто здесь шторм.
Когда они вошли в столовую, фазаны как по команде обернулись. Кто-то захлебнулся чаем, кто-то замер с куском хлеба у рта. Но Лилит, не моргнув, прошла прямо к столу, за которым сидели Джин, Кит, Сип и остальные.
— Ну что, — сказала она, глядя на них сверху вниз. — Кто из вас начнёт?
Фазаны переглянулись. Молчание повисло в воздухе.
— Я вас спрашиваю: кто из вас начнёт? Или вы все настолько трусы, что только за спиной умеете шептаться?
—Лилит, мы...просто...- замялся Гуль, но он не успел договорить как Лилит его заткнула одним только взглядом.
—Почему вы постоянно обсуждаете меня за спиной? Если вам есть, что сказать, так скажите мне это в лицо.‐ сказала Лилит.
—Лилит, это не мы...это всё Габи. Честное слово!-сказал Наф.
—Раз это Габи, то какого хрена, вы её поддержали!?
Фазаны молчали.
Лилит закатила глаза.
—Чёрт с вами! От вас ничего хорошего нет!-сказала Лилит и развернулась к выходу. Пока она разворачивалась её чёрные, длинные и распущеные волосы ударили Джина по лицу, с такой силой что у него чуть не слетели очки.
Лилит уже хотела выйти из кофейника как вдруг Джин крикнул ей в след:
—Да она просто стерва! Возомнила о
себе, потому что с Слепым спит!
Он едва договорил, как Лилит резко
остановилась. Стервятник тоже застыл
Тишина была настолько звенящей, что
слышно было, как кто-то уронил ложку.
Она медленно повернулась. Глаза её
потемнели, голос стал низким, ледяным:
-Повтори. — Голос Лилит прозвучал, как
раскат грома перед бурей.
Она шагнула ближе, медленно, будто
каждый шаг был выстрелом. Фазаны
вжались в свои места. Джин нервно
сглотнул, но всё ещё пытался держать
лицо.
—Ты слышала. — прохрипел он, пряча страх за наглостью. — Ты сама во всём
виновата. Одеваешься как... ну, ты понимаешь. И крутишься перед всеми...
—Если не заткнёшься, я тебе колёса откручу, так что тебе придётся ползти до комнаты.‐сказала Лилит.
Стало тихо.
Не от фазанов, а как будто весь дом замолчал.
Лилит развернулась и подошла к Стервятнику.
—Ну что теперь, Габи?-спросил Стервятник.
—Я сначала детей заберу, потом пойду.-сказала Лилит.
—Детей?-спросил Стервятник.
Лилит подошла к четвёртой.
—Приятного аппетита.
—Ого, какие люди. А кто же говорил что завтракать не будет?-сказал Табаки с лёгкой издевкой.
Лилит ничего не сказав села на своё место рядом с Табаки и Слепым.
—Понятно...значит дело пахнет жареным?-спросил Сфинкс.
Лилит молча кивнула а после чуть отпила кофе Табаки. Но сам Табаки понял что если что-то скажет то возможно он уже будет мёртв.
—Расскажешь что случилось?-спросил Лэри.
—Вам длиннее или короче?
Вся стая ответила : "Короче".
—Ну в общем, Габи с фазанами за одно. Габи взяла и распустила слухи про то, что я якобы со всеми сплю. И теперь из-за их выходок должна страдать я.
—Мстить будешь?-спросил Слепой.
—Уже начала...-сказала Лилит чуть задумчиво.
—Лилит, может я к Ральфу схожу? Чтобы он сделал что-то с фазанами.-сказал Стервятник.
—Если тебе не трудно то сходи.-спокойным голосом сказала Лилит.
Стервятник развернулся и пошёл в кабинет Ральфа.
—Ну так что, у тебя есть идеи как отомстить?-спросил Горбач.
Лилит задумалась а потом сказала свою идею:
—Короче, у меня есть одна идея...вы можете помочь с написанием текста?
—Да я вообще профессионал в таких делах!-оживленно произнёс Табаки.
—Ты хочешь что-то наподобие ответки?-с интересом спросил Лэри.
—Да, я хочу опозорить её перед всем домом.-сказала Лилит с небольшой ухмылкой.
Тут Лилит кто-то потрогал за спину. Это была девочка четырёх лет которую окрестила Лилит.
—Лилит, привет!-сказала девочка.
Лилит обернулась, а после чуть улыбнулась.
—Привет, Церера.
Сказала Лилит и приобняла её.
Церера крепко обняла Лилит за талию и
с улыбкой подняла к ней глаза:
—Ты красивая, как волшебница! А я тебя нарисовала! — Она достала из-за спины
мятую бумажку с рисунком.
На ней была изображена Лилит — с
длинными волосами, короной на голове
и мечом в руке. Возле ног — смешно нарисованные «плохие», с чёрными
пятнами вместо глаз.
—Ты тут побеждаешь всех плохих!
гордо сказала девочка
Лилит сжала губы, чтобы не улыбнуться слишком сильно. В её глазах мелькнуло
что-то тёплое, почти материнское.
—Спасибо, Церера. Это.. очень вовремя
Она прижала рисунок к сердцу. — Ты у меня чудо.
Церера кивнула, счастливо прижалась
щекой к её боку и тихо добавила:
—Если тебя обижают, скажи. Я всех укушу!
—Вот это поддержка! — засмеялся Сфинкс, наблюдая со своего места.
—Может, и нам стоит выпустить Цереру
на фазанов? — усмехнулся Курильщик.
—Церера, ты настоящий агент мести
Только не выдавай нас. — подмигнул Табаки.
—Я никому! — уверенно ответила
девочка, приложив палец к губам.
Лилит взяла со стола булочку и дала её Церере.
Церера с восторгом приняла булочку.
—Спасибо, Лилит! А ещё кое-что... можешь мне причёску сделать?
Лилит кивнула и подняла её к себе на колени.
—Может в комнату пойдём?-спросил Горбач,—Там же тетрадь с ручками есть, начнём писать пораньше.
—Пошли.-коротко сказала Лилит.
—А причёска?-спросила Церера.
—Не переживай, — Лилит улыбнулась и
чуть потрепала Цереру по волосам.
Причёска будет, просто сделаем её уже
в комнате.
Четвёртая встала из-за стола и направилась в сторону своей комнаты. Лилит несла Цереру на руках, девочка весело болтала ножками и что-то напевала себе под нос. Все шли спокойно, но когда они свернули за угол, дорогу им перегородила Габи.
Она стояла, облокотившись на стену, руки скрещены на груди, губы искривлены в ехидной улыбке.
—Ну надо же... сама «королева» и её стая, — протянула Габи. — А это что у нас? Нянькой устроилась?
Лилит напряглась, но ничего не сказала. Она лишь крепче прижала к себе Цереру.
—Смотри-ка, и малышей уже подкупает, — продолжала Габи. — Чтобы хоть кто-то поверил в её сказки.
Церера нахмурилась и тихо пискнула:
—Не смей так говорить про Лилит!
Габи прищурилась и шагнула ближе.
—А ты ещё кто такая? Сопля с бантиками? — она нарочно скривила лицо. — Лучше держись подальше, пока сама не станешь такой же, как твоя «волшебница».
Церера замолчала, её глаза блестнули от слёз. Она прижалась к Лилит, пряча лицо у неё на груди.
Лилит почувствовала, как в ней закипает ярость. Голос её прозвучал низко и опасно:
—Габи. Ты только что обидела ребёнка.
Лилит аккуратно поставила Цереру на землю, погладила её по волосам и прошептала:
—Не бойся, малышка. Иди к Табаки, ладно?
Церера кивнула, вытерла кулачком глаза и спряталась за инвалидную коляску Табаки.
Лилит подняла взгляд на Габи.
—За слова против меня я могла бы ещё закрыть глаза. Но ты тронула ребёнка. Теперь, Габи, я не просто отомщу... Я сотру твоё имя в этом доме.
Лилит шагнула вперёд, её каблуки гулко ударили о пол. Стая встала позади неё стеной, будто невидимой защитой. Даже Сфинкс, обычно спокойный и тихий, смотрел на Габи так, словно готов был в любой момент вцепиться ей в горло.
Габи же ухмыльнулась, но в её улыбке уже мелькнула тень неуверенности.
—Ой, да ладно тебе, — протянула она, — ребёнок как ребёнок. Поплакала и забудет.
—Она запомнит, — перебила Лилит ледяным голосом. — Запомнит, что одна гнилая тварь посмела унизить её за то, что она просто любит и верит.
Габи фыркнула:
—Громкие слова. Но все знают, кто ты такая. Фазаны были правы.
Лилит медленно улыбнулась — и это была страшная улыбка.
—Разница между нами, Габи, в том, что обо мне шепчутся. А о тебе забудут через неделю.
Она сделала ещё один шаг, почти касаясь Габи лицом к лицу.
—Ты зашла слишком далеко. Теперь я не дам тебе жить спокойно. И начну я с того, что покажу всем, кто ты есть на самом деле.
Габи попыталась удержать наглую маску, но её пальцы предательски дрогнули.
—Пугаешь? — прошептала она, но голос звучал не так уверенно, как раньше.
—Нет, — ответила Лилит тихо, но твёрдо. — Предупреждаю.
Лилит отстранилась, развернулась к своей стае.
—Пошли, — сказала она. — У нас есть работа.
Стая двинулась за ней, и лишь Церера, держась за руку Табаки, обернулась назад и скорчила Габи маленькую рожицу.
Габи осталась стоять в коридоре. Впервые за долгое время ей стало холодно.
Когда четвёртая вернулась в комнату, Лилит сразу усадила Цереру на кровать и начала аккуратно заплетать ей волосы в косички. Девочка уже улыбалась, но Лилит всё ещё чувствовала, как внутри бурлит ярость.
—Ну что, — спросил Лэри, прислонившись к стене, — как будем её ронять?
Лилит усмехнулась.
—Габи решила играть со мной в слова. Что ж... я отвечу ей словами. Но так, что она не поднимется.
—Песня? — предположил Лэри.
—Нет, — покачала головой Лилит. — Стих. Или что-то вроде того. Чёрный текст на белом листе. Чтобы каждое слово было как приговор.
Табаки оживился:
—О, это я умею! Дай мне час — и у Габи будет синонимы к слову «позор» на всех языках мира.
Лилит кивнула:
—Вы пока думайте, а я свои дела доделаю и будем уже вместе писать.
Стая кивнула и начала думать над текстом.
Лилит закрепила последнюю косичку и мягко коснулась губами макушки девочки.
—Ну вот, готово. Теперь ты настоящая маленькая воительница.
Церера с гордостью потрогала косички, сияя.
—Спасибо! — воскликнула она и радостно подпрыгнула. — Я пойду покажу своим!
Лилит улыбнулась и легко кивнула.
—Иди. Пусть все видят, какая ты красивая.
Церера звонко рассмеялась и, легко скользнув со стула, выбежала из комнаты к своим друзьям.
Лилит проводила её взглядом, а потом снова повернулась к стае.
—Ну что, — тихо сказала она, — вернёмся к нашему делу.
Лилит посмотрела на текст в черновике Табаки.
—Табаки, тебе не кажется что это слишком мягко?-спросил Лилит.
—Мягко? А как тогда?-спросил Табаки.
—А знаешь...можешь писать с матом.
—Ого, — прыснул Сфинкс. — Лилит сама разрешила Табаки ругаться. Вот это да, конец света наступил.
—Не конец света, а конец Габи, — холодно сказала Лилит, усаживаясь за стол и беря ручку. — Ей нужно, чтобы каждое слово било по лицу, а не гладило по шерсти.
Табаки засиял, глаза его прямо загорелись:
—Ну всё, держитесь, гады… Сейчас я такое накатаю, что у неё кровь из ушей пойдёт!
—Главное, чтоб не слишком, — осторожно вставил Горбач. — А то Ральфу в руки попадёт — и нам же потом влетит.
—Не влетит, если матов будет мало. Примерно... десять.- задумчиво сказала Лилит, доставая с верхней полки скотч.
—Лилит, скотч тебе зачем? Рот Габи заклеить?-посмеялся Лэри.
Лилит посмотрела на него.
—Нет, тебе рот заклеить. А если честно то рисунок Цереры на стену приклеить.
—Ну ладно-ладно, вешай. Только смотри сама не повешайся. - сказал Лэри прикуривая.
— Ой, не болтай. А то тебя повешу.-сказала Лилит, клея на стену рисунок Цереры.
—Лилит, посмотри. Как тебе?- сказал Табаки протягивая лист бумаги с текстом.
Лилит пробежалась глазами по строчкам.
—Это...великолепно.
Табаки самоуверено ухмыльнулся.
—Обращайся, дорогуша.
Лилит легонько улыбнулась и снова посмотрела на листок с текстом.
—Я сейчас сама кое-что добавлю, и всё будет прекрасно.-сказала Лилит доставая книгу с полки, для того чтобы положить на её листок и начать писать дальше.
Лилит села на кровать рядом с Табаки и Слепым.
—Лилит, у меня вопрос.-сказал Курильщик.
—Какой?-спросила Лилит глядя в угол комнаты.
—Вот ты же учишься в школе, так вот какое у тебя направление? И какие предметы ты сдаёшь?-спросил Курильщик одновременно туша сигарету об курильницу.
—О как, щас подожди. Вспомнить надо... школа у меня хим/био. А предметы которые я сдаю, ну история, химия, биология, русский и математика.
—Я думал, ты гуманитарий. А ты оказывается хим/био.‐сказал Курильщик попивая свежий и горячий кофе от Македонского.
—Ну вообще, я выбрала направление хим/био, потому что они с седьмого класса начались. И мне меньше учить придётся.‐произнесла Лилит думая над строчками.
—Теперь понятно. Ты хоть помнишь таблицу Менделеева?-спросил Курильщик, глотнув кофе.
—Она в прошлом году республиканскую олимпиаду по химии выиграла, и ты у неё спрашиваешь знает ли Лилит таблицу Менделеева.-сказал Табаки.
—Но первое место забрал какой-то тупой мальчик. Хотя у нас баллы были одинаковые.‐сказала Лилит чуть агрессивно.
— Почему? — спросил Слепой, его голос был мягким, но внимательным. Он чувствовал, как сильно это задело Лилит.
— Потому что он мальчик, — резко ответила Лилит, отбросив ручку. — Потому что «девочкам не пристало быть лучше в науках». Не дословно, конечно, но именно так мне объяснили, когда я попыталась оспорить.
В комнате повисла тяжелая тишина. Горбач шумно выдохнул, Лэри затушил сигарету с такой силой, будто ломал хребет Джину, а Сфинкс, обычно невозмутимый, прищурился.
— Вот суки! — прорычал Лэри, чуть не сломав сигарету в руках. — Это ж надо! Она, значит, головой работает, а им, видите ли, «не пристало».
—А нет, даже не одинаковое количество баллов. Этот мальчик набрал меньше меня на один балл, но всё равно выиграл золото. У меня было 47 баллов из 50, а у него 46 баллов из 50.- сказала Лилит вспоминая прошлогодние событие.
— Вот же чёрт, — прошептал Слепой, крепко сжав её руку. Он не говорил много, но в его прикосновении было глубокое сочувствие и неприкрытый гнев.
—Ладно уже что было то прошло, сейчас у нас другое горе.-сказала Лилит снова взяв отброшенную ручку.
В этот момент в комнату заглянул Стервятник. Его лицо было хмурым, но глаза светились удовлетворением.
— Я сходил, — коротко сообщил он.
Лилит подняла на него взгляд.
— И что?
— Ральф не в восторге. Он, конечно, сказал, что "это детский сад" и всё в этом духе. После он пообещал что разберётся с фазанами, но с Габи тебе придётся разобраться самой. Как сказал Ральф "в девчачие ссоры я не лезу".
—Так уже лучше.-сказала Лилит смотря на Стервятника.—Это всё что он сказал, или ещё что-то?
—Это в кратце.-сказал Стервятник, оперевшись об первый попавшийся шкаф.
—Если устал можешь отдохнуть.-произнесла Лилит, отпив воды.
–Вынужден отказаться, мои птенчики уже по всему дому ищут меня.-улыбнувшись сказал Стервятник, и в этой улыбке не было ни капли прежней ледяной ярости, только теплое предвкушение праведного боя. — Ральф своё слово держит. А вы... сделайте Габи больно.
Лилит усмехнулась и кивнула.
—Больно будет. А ты иди, к своим птицам пока они в морг не позвонили.
Стервятник, прихрамывая, вышел из комнаты, и дверь за ним тихо закрылась.
Лилит, дописала последние строчки. А после протягивая лист к Табаки сказала:
—Я всё.
Табаки взял лист, пробежался глазами по добавленным Лилит строчкам и присвистнул.
—Вот это да. Твой яд слаще моего мёда. Теперь это не просто ответка, это — манифест.
Сфинкс склонился над плечом Шакала, вчитываясь в текст. На его обычно невозмутимом лице мелькнуло что-то похожее на восхищение.
—Очень... жёстко. — сказал Сфинкс, кивнув. — Но по делу. Каждое слово — в цель.
—А давайте не на А4 напишем а на А1?‐предложила Лилит поменять формат бумаги.
— На А1?! — Табаки аж подпрыгнул, его глаза загорелись диким огнём. — Лилит, дорогая, ты гений! Это не просто текст, это полотнище! Надо клеить прямо на центральной доске объявлений!
Сфинкс кивнул, его взгляд стал предельно серьёзным.
— Это верный ход. Максимальная огласка. Вопрос в том, где мы достанем такой формат?
—У меня был где-то.-сказала Лилит вставая с кровати, идя к полкам.
Лилит полезла на самую верхнюю полку и тяпнула оттуда свёрток бумаги, который оказался именно того размера — белый, плотный, будто елочный плакат. Она развернула его на полу, лист был почти как стена.
—Так отлично, куда и как будем писать текст?-спросил Табаки подползая ближе.
—Текст в центр листа а по краям что нибудь придумаем.‐сказала Лилит взяв чёрную гуашь с кисточкой.
Лилит, всегда славилась своим красивым почерком и это сейчас было преимущество в её пользу.
—Мне кажется то что твой почерк слишком прекрасен для этого дела.-сказал Табаки облокотившись головой об плечо Лилит.
—Но зато он понятный.-сказала Лилит открывая гуашь.
—Ну с этим не поспоришь...-Табаки не успел договорить как дверь в четвёртую открылась и туда зашёл Стервятник и на удивление заплаканная Церера.
Лилит, резко встала с пола подходя ближе к ним подняла Цереру на руки. А Табаки в свою очередь сидевший облокотившись об Лилит чуть не ударился об пол щекой.
Лилит посмотрела на Цереру а после на Стервятника.
—Что случилось?-спросила Лилит вытирая слёзы с щёк Цереры.
—Я пошла показать свой рисунок друзьям, а...а, Габи порвала мой рисунок. Сказав что это самое ужасное что она видела в своей жизни.-сказала Церера уткнувшись в шею Лилит.
—А почему Стервятник с тобой пришёл?-спросил Табаки.
—Этот дядя помог мне.-всхлипнув сказала Церера.
—А хочешь я тебе кое-что скажу?-сказала Лилит садясь на кровать.
Церера кивнула.
—Видишь эту большую бумажку, так вот на этой бумажке будет оскорбления в сторону Габи. В общем, хочешь разрисовать края бумаги?
Церера перестала всхлипывать и подняла заплаканные, но чрезвычайно заинтересованные глаза.
— Рисовать... тут? Плохое про Габи? — переспросила она.
— Да. — Лилит кивнула, мягко улыбаясь, но в глазах у нее полыхал огонь. — Ты нарисуешь по краям всё, что хочешь. Любых плохих монстров, которые похожи на неё. А Табаки и я напишем то, что заставит Габи пожалеть, что она вообще родилась. Как тебе идея?
— Ура! — радостно воскликнула Церера, тут же забыв про слёзы. Она слезла с рук Лилит и подошла к огромному листу. — Я нарисую её похожей на старую жабу! А ещё... я нарисую, как ты её побеждаешь!
— Отличный план, — одобрил Табаки, потирая руки и ухмыляясь. Он уже держал в руках толстый маркер, который достал из ящика. — Церера, тебе вот этот уголок. Рисуй самых-самых плохих монстров.
Лилит достала Церере небольшую кисточку и отодвинула банку с гуашью, чтобы девочка могла работать. Церера сосредоточенно опустилась на пол, полностью поглощенная своей задачей.
Работа заняла у них почти час. В центре белого полотна А1 чёрными, агрессивными буквами красовался текст, который не оставлял Габи ни единого шанса на уважение. Это было не просто обвинение, а подробный анатомический разбор её личности, завершающийся несколькими точными, как выстрел, матерными словами. По краям, в обрамлении Церериных разноцветных монстров, были нарисованы перечёркнутые лица, уродливые жабы и драконы с торчащими языками. Рисунок Цереры, который Габи порвала, теперь жил и процветал на позорном столбе её обидчицы.
— Шедевр, — выдохнул Табаки, откидываясь на спину. — Лилит, ты монстр. Люблю тебя!
Слепой, услышав слова Шакала про любовь к его девушке лишь усмехнулся.
—Табаки, не забывай то что Лилит у нас занятая леди.‐сказал Слепой чуть посмеиваясь.
—Конечно-конечно, помню.-сказал Табаки положил голову на плечо Лилит.
—Табаки, если мой Слепой об этом узнает, тебе крышка!
—Крышка? От бутылки или шампанского? Если что, я предпочитаю настойки.
—Узнаю о чём?—выгнув бровь и попутно поднимая поникшую голову вопросил Слепой.
—Не о чём! Нечего волноваться, дружище!—ответил Табаки.
Спустя некоторое время
В четвёртую зашли друзья Лилит со школы.
—Вы какими судьбами 15 километров прошли?-Спросила Лилит смотря на свою компанию из четырёх мальчиков и трёх девочек.
—Мы на автобусе, приехали. Потом чуть-чуть прошлись и пришли.-сказал один мальчик из компании.—А так мы тебя погулять позвать хотели, пойдёшь?
—Ну раз вы такой путь проделали, то почему бы и нет.-сказала Лилит став с кровати.
—Лилит, купи сигареты пожалуйста.- сказал Слепой.
—И мне тоже.-поддержал Сфинкс с Табаки.
—Вы чё охренели?! У меня только 1000.-сказала Лилит обуваясь.
— Да ладно, Лилит, — хмыкнул Табаки, лукаво сверкая глазами. — Разве тебе жалко для любимой стаи? Мы же тебе сейчас такую поэму накатаем, что тебя носить на руках будут. А нам вдохновение нужно, понимаешь? Дым!
— Именно, дорогуша, — поддержал Слепой, его голос звучал мягко, но с ноткой давления. — Возьми одну пачку на троих, вот и всё. Или... — он задумчиво прищурился, — ты уже забыла, кто тебя сегодня будил?
Лилит закатила глаза и вздохнула. Она знала, что они не отстанут и что в любом случае придется поделиться.
— Ладно, — сказала она, уже застёгивая ботильоны. — Куплю одну пачку на всех. Одну!
— Договорились! — хором воскликнули Табаки и Сфинкс, а Слепой лишь довольно улыбнулся.
Церера резко отвлеклась от разрисовывания листа, она посмотрела на Лилит удивлённо.
—Ты куда?
Лилит посмотрела на Цереру.
—Я скоро вернусь, солнце.
—Честно?‐спросила Церера а в её глазах наворачивались слезы.
—Честно, ты только не плачь. Я по дороге куплю тебе что нибудь, хорошо?-сказала Лилит обнимая её.
Церера улыбнувшись кивнула.
—Вот так лучше.-сказала Лилит поворачиваясь к друзьям.—Как на улице?
—Прохладно, небольшой ветерок.-сказала одна из девушек с компаний.
—Прохладно...‐Лилит чуть задумалась—Слушай, Лэри, можно я твою кожанку надену?-спросила Лилит, собирая свою сумку.
—А твоя где?- спросил Лэри снимая с себя кожанную куртку.
—Моя мне мала.-сказала Лилит крася губы помадой в нежно розовый цвет.
Лэри дал Лилит свою куртку. После того как Лилит надела её, Лэри поправил воротник кожанки.
Лилит кивнула в знак благодарности, а после подошла к Слепому и поцеловала его в щёку. На его щеке остался нежно розовый след губ Лилит. Церера, увидев это, резко вскочила с места и подбежав к Лилит, накинулась ей на шею.
—А меня поцеловать? Я тоже хочу! А меня?
Лилит слегка улыбнулась и поцеловала Цереру в лобик.
Церера была похожа на маленькую девочку, которую только что поцеловала мать, которая спешит на работу. Теплота и материнская любовь окутали всю комнату. Это тепло могли почувствовать все, кто находился рядом.
— Пошли, — сказала Лилит, поправив воротник куртки, и вышла из комнаты, а за ней потянулась и её компания.
Они направились к центральному выходу из интерната. Шумная группа быстро двигалась по коридорам, весело переговариваясь и обсуждая планы на прогулку, но, не доходя до главной двери, Лилит внезапно остановилась.
Прямо перед ними, у небольшого столика с почтой, стоял Ральф. Он разговаривал с воспитателем фазанов.
Ральф заметил её. Разговор оборвался. Воспитатель быстро отошёл, оставив отца и дочь наедине. Ральф окинул Лилит оценивающим, но не строгим взглядом. Его взгляд задержался на Лэриной кожаной куртке и её новом, чуть более дерзком образе.
Ральф, сложил руки на груди. Его голос был низким и властным. Он посмотрел на её друзей:
— Здравствуй, Лилит. Куда направляешься с такой свитой?
— Здравствуй, пап, — ответила Лилит. Она всегда держалась с ним ровно. — Иду с друзьями. Прогуляемся немного.
— На улице прохладно, — заметил он, кивнув на кожанку. — Хорошо, что оделась.
Ральф чуть улыбнулся. Он, не говоря больше ни слова о её планах или о фазанах, достал из внутреннего кармана толстую пачку купюр и, небрежно отсчитав несколько банкнот, протянул их Лилит.
— Возьми, — сказал он. — Тебе давно пора обновить гардероб. Купи себе что-нибудь. Может, нормальную куртку. Или обувь. Платье. Что тебе нужнее. Чтоб выглядела, как должна выглядеть моя дочь.
Он не любил, когда его дочь нуждалась, и это был его способ показать заботу и заодно восстановить её статус после слухов.
Лилит посмотрела на деньги, потом на Ральфа. Она взяла купюры и спрятала их в карман кожанки, чувствуя их вес.
— Спасибо, пап.
— С умом потрать, — сказал он, взглянув на её друзей. — И не задерживайся.
— Хорошо, — Лилит кивнула.
Ральф развернулся и продолжил свой путь.
Лилит вышла из интерната в окружении своих друзей. Она шла уверенно, чувствуя вес Лэриной кожанки и, что важнее, вес купюр в кармане. В каждом её шаге читалось обещание: она вернётся не только с сигаретами и подарком для Цереры.
Несколько часов спустя.
Дверь в Четвёртую распахнулась, и на пороге возникла Лилит. Она была едва видна за горой пакетов.
— Вот это погуляли! — присвистнул Табаки, который вместе со Сфинксом и Горбачем склонился над плакатом, доводя до совершенства последние детали текста.
– Ты что, половину города скупила? — спросил Сфинкс, поднимая глаза от плаката. — Мы же тебя за сигаретами отправляли, а не на шопинг-терапию.
Лилит сбросила пакеты на пол, и они с глухим звуком упали один на другой.
—Вообще-то я купила не одну пачку сигарет, а две.-сказала Лилит доставая из сумки две пачки сигарет.
— Две?! — Табаки подскочил и, схватив обе пачки, прижал их к груди. — Леди, ты святая! Я бы тебе памятник при жизни поставил, но он бы не сравнился с этим… богатством.
— Сбавь обороты, Шакал, — сухо прокомментировал Сфинкс, кивая на гору пакетов. — Это всё, конечно, замечательно, но на одну тысячу ты столько не купишь. Откуда деньги, Лилит?
Лилит с усмешкой села на кровать, скрестив длинные ноги.
— Это подарок от папы. Я его встретила перед выходом.
— Ральф? — удивился Горбач. — Он тебе на шопинг денег дал? За что такая щедрость?
— За внешний вид, — пояснила Лилит. — Он сказал, что мне пора «выглядеть, как должна выглядеть его дочь». И намекнул, что Лэрина куртка — это, мягко говоря, не то.
Лилит полезла в пакет и достала небольшую коробочку.
— Это Церере. Позовите её кто-нибудь.
Горбач вышел из комнаты и быстро вернулся, ведя за руку сияющую Цереру.
— Лилит, ты вернулась! — воскликнула девочка и тут же прижалась к ногам своей «волшебницы».
— Вернулась, — подтвердила Лилит, опускаясь на колени. — Вот, это тебе.
Церера с восторгом развернула коробочку, внутри которой лежал тонкий серебряный браслетик с маленькой подвеской-звездочкой.
— Ой! Он такой красивый! — Девочка подняла на Лилит свои большие, сияющие глаза. — Это мне?
— Конечно, тебе, солнце. — с нежностью ответила Лилит, взяв маленькое запястье Цереры. Она помогла девочке надеть тонкий браслет, и серебряная звёздочка-подвеска блеснула в свете лампы. — Теперь ты не только воительница, но и принцесса. И, конечно, моя самая верная союзница.
Церера, сияя от счастья, крепко обняла Лилит.
— Я его никогда не сниму! Спасибо!
— Хорошо, — Лилит поцеловала её в макушку. — Теперь иди к своим, покажи, какая у тебя красота. Но помни: наш план в силе.
Церера, радостно позвякивая новым браслетом, упархнула из комнаты, оставив Четвёртую в предвкушении финала. Лилит проводила её взглядом, а затем обернулась к пакетам.
Слепой, услышав шуршание пакетов, повернулся к Лилит своим пустым взглядом.
—Что делаешь?-спросил он.
—Вещи раскладываю. А что?‐сказала Лилит шурша пакетами.
—А я бы разложил тебя. На столе. Все вещи позавидовали бы.-усмехнувшись сказал Слепой.
Лилит мгновенно прекратила шуршать пакетами. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, но старалась сохранить невозмутимый вид. Однако легкая ухмылка все же тронула ее губы.
— Смешно, — промурлыкала она, не поворачиваясь. — Но, боюсь, это не то, что хотел бы видеть Ральф, да и твоя репутация «хозяина дома» может слегка пошатнуться.
— Моя репутация останется непоколебимой, — возразил Слепой, с идеальной точностью взяв со стола зажжённую сигарету и поднеся ее к губам. — В отличие от твоих новых платьев, которые будут лежать в шкафу. Ты же знаешь, что я всегда получаю то, что хочу.
—А вот это мы ещё посмотрим, — сказала Лилит, наконец обернувшись, в её глазах плясали озорные огоньки. Она потянулась, забирая сигарету из пальцев Слепого, сделала глубокую затяжку и выпустила тонкую струйку дыма прямо ему в лицо. — Сегодня вечером я буду занята. Мне нужно сначала завершить месть, а потом уже можно будет рассмотреть предложения о раскладывании.
— Я подожду, — ответил Слепой, не смутившись дымом. — Месть — дело важное. Но и твой долг перед вожаком никто не отменял. Тем более, что после сегодняшней акции ты будешь у меня как никогда... заслуженной.
— Обязательно.-сказала Лилит с небольшим сарказмом.
— Кстати, есть очень хорошая новость,‐начал Шакал.— Фазаны теперь не у нас а у крыс. Представляешь какой там сейчас балаган происходит.
— Я то думаю почему дышать легче стало. Это просто фазаны переехали.-усмехнулась Лилит.
Спустя несколько мгновений, в четвёртую зашёл Чёрный. Он обошёл плакат и сел рядом с Курильщиком. Который спокойно сидел на общей кровати рисуя что-то в блокнот.
Чёрный окинул комнату хмурым взглядом. Его присутствие всегда вносило в атмосферу четвёртой лёгкий холодок, словно кто-то забыл закрыть форточку зимой. Он вытянул свои длинные, натренированные ноги, едва не задев край свеженаписанного плаката.
— Что это за транспарант? — буркнул Чёрный, кивнув на творение Лилит и Табаки. — Опять революцию планируете или просто решили обои обновить?
Табаки, который до этого мирно жевал бублик, тут же ощетинился:
— Это, мой дорогой любитель гантелей, акт высшей справедливости. И не наступай на него своими копытами 45-го размера, краска ещё сохнет!
Чёрный насмешливо приподнял бровь, но ногу всё же убрал. Его взгляд зацепился за несколько строчек в центре плаката, и губы непроизвольно дрогнули в подобии усмешки.
— Опять ты за своё, Лилит, — хмыкнул Чёрный, пробежав глазами по матерным строчкам. — Вроде дочка Ральфа, олимпиады выигрываешь, а словарный запас как у сапожника с базара. И что ты этой бумажкой докажешь? Габи тебя в порошок сотрет, если до драки дойдёт. Да и фазаны, хоть и ушли к крысам, всё равно физически посильнее будут.
— Знаешь, Чёрный, — мягко проговорил Сфинкс, — ты всегда оцениваешь людей по объёму бицепса. Это твоя вечная ошибка. Мне кажется, Лилит сейчас посильнее тебя будет. И я сейчас не про моральный дух.
Чёрный поперхнулся смешком. Он окинул взглядом худую, изящную фигуру Лилит, её тонкие запястья и пальцы.
— Ты серьёзно, Сфинкс? — Чёрный хлопнул себя по колену. — Она весит меньше, чем моя штанга для разминки. При всём уважении к её талантам, физика — штука упрямая.
—Не припоминай этот адский предмет в моём присутствие.-сказала Лилит смотря на Чёрного убийственным взглядом.
Черный лишь насмешливо фыркнул, явно не понимая, какую опасную тему он затронул.
— Ой, да брось. Физика, химия — всё это просто буквы в твоем аттестате, — Чёрный вальяжно откинулся назад, заложив руки за голову. — В реальном мире, Лилит, работает только масса и скорость. А в тебе ни того, ни другого.
Лилит медленно отложила пакет с покупками. В комнате внезапно стало очень тихо. Табаки замер с бубликом во рту, Сфинкс едва заметно улыбнулся, а Слепой, хоть и не видел, но безошибочно определил градус напряжения и поудобнее устроился на подушках, предкушая зрелище.
Лилит подошла к полкам и достала от туда худую красную книжечку.
—Ты хоть знаешь через что я прошла чтобы получить красный аттестат? Я с первого класса на одни пятёрки училась вот ради этой красной книжки. И ты даже не знаешь как сложно по физике выйти на одни пятёрки. Когда эта учительница место пятёрки за урок ставит четвёрку с плюсом.
Лилит стояла перед Чёрным, сжимая в руках свой красный аттестат, как боевое знамя. В её глазах полыхало такое пламя, что даже Чёрный, привыкший к открытым конфликтам, невольно выпрямил спину.
— Четвёрка с плюсом, Чёрный! Ты хоть понимаешь, что это значит? — она сделала шаг к нему, и Чёрный невольно вжался в кровать. — Это значит, что ты решил задачу идеально, вывел формулу, учел погрешность, а тебе говорят: «Ну, почерк не академический» или «Слишком быстро решила, наверняка списала». И ты идешь и доказываешь. Снова. И снова. Пока у этой старой мегеры не кончатся аргументы!
— Книжки, оценки... Лилит, это всё теория. В жизни тебя не формулы спасать будут, а хватка. Хочешь доказать, что ты чего-то стоишь против «массы и скорости»? — Он с грохотом освободил край стола от безделушек Табаки и поставил локоть, сжав огромный кулак. — Армрестлинг. Победишь — я лично извинюсь перед Сфинксом, на коленях. Проиграешь — сожжешь эту бумажку.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице воет ветер.
—Давай без вот этих твоих моральных ставок. -сказала Лилит сев напротив него.
—Тогда чего ты хочешь?—спросил Чёрный не убирая локоть со стола.
—Материальную ставку.
—Материальную?—переспросил Чёрный.
—Да материальную, например у меня есть бриллиантовый набор украшений.—сказала Лилит и подошла к своим полкам взяв коробочку с украшениями.
Чёрный изогнув бровь, с сомнением в глазах посмотрел на бриллианты в коробке.
—Что это?—спросил он.
—Украшения, которые ты никогда в жизни себе позволить не сможешь.—с саркастичной улыбкой ответила Лилит.
—Откуда у тебя это?
—Да так, один подарок. От близкого мне человека.—в последнем предложении был слышен сарказм.
Чёрный насмешливо оглядел сияющие камни.
— Ладно. Если они настоящие — идёт. Моя ставка: четыре бутылки отличного виски, которые я припрятал для особого случая. Но учти, Лилит, я не буду поддаваться только потому, что ты дочь Ральфа.
— Мне не нужны поблажки, — холодно ответила она, закатывая рукава серой кофты на замке . — Лэри, будешь судьёй.
Табаки, почуяв запах крупной наживы и грандиозного скандала, выполз на середину комнаты:
— Лилит, подожди! — Он всмотрелся в колье. — Слушай, а сколько тут карат? На вид это целое состояние, ты уверена, что хочешь так рисковать ради виски этого качка?
— Много, Табаки. Достаточно, чтобы купить этот Дом вместе с его фазанами и крысами, — отрезала Лилит. — Чёрный, ставь руку.
Они сцепили ладони. Разница была комичной: огромная, загорелая рука Чёрного, испещрённая венами, и тонкая, фарфоровая ладонь Лилит. Чёрный ухмылялся, уверенный, что всё закончится через секунду.
— Раз... — Лэри затаил дыхание. — Два... Три!
Чёрный сразу напрягся, намереваясь мгновенно прижать руку Лилит к столу, но... она не двинулась. Лилит упёрлась, её лицо оставалось спокойным, только на виске вздулась тонкая жилка.
— Дави, Чёрный, чего застыл? — подначил Лэри.
Чёрный покраснел, мышцы на его плече вздулись так, что куртка затрещала. Он приложил больше силы, его лицо стало багровым. Лилит всё ещё держалась, но её рука начала медленно крениться к столешнице.
В это время Македонский стоял в углу комнаты и переживая смотрел на Лилит. Было некое ощущение что Македонский проник в голову Лилит, и управлял ею.
И тут Лилит сделала ход.
Она чуть подалась вперёд, и её левая рука «случайно» скользнула к замку кофты, которая была надета. Одним резким движением она расстегнула молнию до середины. Кофта висевшая на ней мешком, сползла с плеча, открывая тот самый чёрный топ с глубоким вырезом.
Черный, ожидавший чего угодно, но только не этого, на долю секунды потерял концентрацию. Его взгляд непроизвольно метнулся к открывшемуся плечу и глубокому вырезу топа Лилит. Эта секундная заминка стала роковой.
Лилит, не теряя ни мгновения, резко выдохнула и всем весом навалилась на руку. Она использовала не просто силу мышц, а рычаг, о котором Черный в своем самодовольстве забыл. Раздался глухой стук — костяшки пальцев Черного ударились о поверхность стола.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Лэри замер с открытым ртом, Табаки выронил бублик прямо на пол, а Сфинкс тихо и коротко рассмеялся.
— Четыре бутылки виски, — спокойно сказала Лилит, застёгивая кофту.
Чёрный сидел, уставившись на свою руку, словно она внезапно превратилась в чужую. Его лицо из багрового стало землистым. Шок, неверие и уязвлённое мужское самолюбие боролись в нём с такой силой, что он, казалось, забыл, как дышать.
— Это... это было нечестно, — наконец выдавил он, поднимая взгляд на Лилит. — Ты применила запрещённый приём. Это психологическая атака, а не физика. Ты сбила мне фокус!
— Чёрный, — Лилит небрежно заправила выбившуюся прядь волос за ухо, — в «реальном мире», о котором ты так любишь рассуждать, побеждает тот, кто использует все доступные ресурсы. Ты сам говорил про «массу и скорость». Я добавила к уравнению фактор неожиданности. В следующий раз читай учебники по тактике, а не только по бодибилдингу.
— Нет, так не пойдёт, — Чёрный резко встал, скрестив руки на груди. — Ты выиграла силой хитрости, а не силой разума. Ты кичилась своим красным аттестатом и олимпиадами? Хорошо. Давай реванш. Интеллектуальный. Прямо сейчас.
—Ладно.-Лилит села на общую кровать рядом с Табаки и Слепым.—Как ты хочешь осуществить свой "реванш"?
—Пускай кто-нибудь задаст нам вопросы а мы будем отвечать. Если кто-то отвечает неправильно, соперник может ответить за него и балл достанется тому кто ответил.
— Ого, интеллектуальная дуэль! — Табаки подскочил на месте, едва не сбив Слепого с подушек. — Наконец-то мои энциклопедические знания, пылящиеся под кроватью, пригодятся! Я буду ведущим!
Он выудил из-под груды тряпья потрёпанную книгу с названием «Занимательные факты о всём на свете и чуть-чуть о ни о чём» и водрузил на нос очки без стёкол для солидности.
— Итак, правила просты! — провозгласил Шакал. — Я задаю вопрос. Кто первый выкрикнет — тот и отвечает. Если один облажался, второй может перехватить. На кону... что на кону?
—Воздух.‐сказала Лилит поправляя кофту Слепого.
Табаки на секунду завис, моргая очками без стёкол.
— Воздух? Лилит, радость моя, у нас тут назревает битва титанов, а ты ставишь на кон то, что мы и так бесплатно вдыхаем вместе с пылью этого Дома? — Он возмущённо всплеснул руками. — Нет, так не пойдёт! Чёрный, если ты проиграешь, ты неделю будешь возить меня на спине по всем коридорам и изображать благородного скакуна.
—Ммм...ну мёд. И меня потом с грыжой в могильник заберут.
Сцена в четвёртой накалилась до предела. Чёрный, всё ещё красный от унижения после армрестлинга, тяжело дышал, глядя на Лилит.
— Ладно, — пробасил он, поправляя майку.—Если я проиграю, то что ты задашь?
—В общем, если я выиграю то я тебя накрашу своей косметикой. И тебе нужно будет обойти весь дом.-сказала Лилит играя с волосами Слепого.
Чёрный на мгновение замер, переваривая перспективу прогулки по Дому с боевым раскрасом, но затем его губы искривились в самоуверенной ухмылке. Он был уверен, что в вопросах общей эрудиции и логики он, прошедший через суровую школу выживания и самообразования, не уступит «химии и биологии».
— Идёт, — отрезал он, подавшись вперёд. — Но если проиграешь ты, Лилит... На этот раз никаких бриллиантов и виски. Ставка будет личной. Ты поцелуешь меня. По-настоящему, в губы. При всех.
В комнате снова повисла тишина, но на этот раз она была колючей. Слепой, сидевший рядом с Лилит, замер, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. Табаки перестал рыться в книге, а Лэри присвистнул.
Лилит медленно перевела взгляд на Чёрного. В её глазах не было страха или смущения — только ледяное, почти брезгливое спокойствие. Она даже не сменила позы, продолжая лениво перебирать длинные пряди волос Слепого.
— Ich habe einen festen Freund, — произнесла она чётко, с безупречным немецким акцентом.
Чёрный нахмурился, не понимая.
— Что ты там пробормотала? Говори по-человечески.
— Она сказала, что у неё есть парень, дубина, — перевёл Лорд, едва скрывая усмешку. — И, судя по тому, чьи волосы она сейчас трогает, этот парень вряд ли оценит твою ставку.
Черный на мгновение замялся, бросив быстрый взгляд на Слепого, который сидел неподвижно, как изваяние, но в воздухе вокруг него, казалось, начала потрескивать статика.
— Это интеллектуальный спор, а не свидание! — огрызнулся Черный, пытаясь вернуть себе лидерскую позицию. — Испугалась, отличница? Или твой красный аттестат работает только когда папа рядом?
Лилит медленно убрала руку от волос Слепого и выпрямилась. В её глазах зажегся тот самый холодный азарт, который обычно предвещал кому-то крупные неприятности.
— Принимаю, — коротко бросила она. — Начинай, Шакал. Но учти, Черный, после того как я тебя накрашу, «краситься» от стыда ты будешь до самого выпуска.
Табаки, почуяв, что дело пахнет историческим моментом, вскочил на тумбочку.
— Итак! Раунд первый! Битва за честь, косметичку и здоровые легкие! — Он наугад ткнул пальцем в книгу. — Вопрос первый, разминочный! Какое животное, согласно легенде, вскормило основателей Рима, Ромула и Рема?
— Волчица! — выкрикнул Черный раньше, чем Табаки закончил фразу.
— Верно, качок! Один ноль в пользу грубой силы! — Табаки перелистнул страницу. — Вопрос второй, на засыпку для химиков! Какой элемент является самым распространенным во Вселенной?
— Водород, — спокойно ответила Лилит, даже не повысив голоса.
— Один один! Ноздря в ноздрю! — Табаки вошел во вкус. — Вопрос третий! В каком году произошло падение Берлинской стены?
Черный замер, перебирая в уме даты.
— Э-э... Тысяча девятьсот восемьдесят... пятый? Или восьмой?
— Восемьдесят девятый, — отрезала Лилит. — Девятое ноября.
— Два один в пользу науки! — завопил Табаки. — Черный, ты теряешь хватку! Соберись! Вопрос четвертый: как называется явление, при котором свет огибает препятствия?
— Дифракция, — Лилит ответила мгновенно.
— Три один! Лилит, ты сегодня как компьютер! Черный, ну же! Вопрос на логику: что можно сломать, даже если его не трогать и не брать в руки?
Черный нахмурился, его лицо покраснело от напряжения.
— Хребет? Нет... Жизнь?
— Обещание, — тихо произнесла Лилит. — Или тишину.
— Четыре один! — Табаки захлопнул книгу. — Черный, мне кажется, тебе пора выбирать цвет помады.
— Это были простые вопросы! — рявкнул Черный, вскакивая. — Дай что-нибудь из высшей математики или... или что там у вас в хим-био! Лилит, ты просто быстрее соображаешь в этой ерунде, это не значит, что ты умнее!
Лилит встала и медленно подошла к Черному. Она была намного ниже его, но сейчас казалось, что это она смотрит на него сверху вниз.
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что интеллект — это объем памяти. А интеллект — это умение пользоваться тем, что у тебя есть. Ты проиграл дважды за один час. Сначала силе, которую ты недооценил, теперь — знаниям, которые ты считал бесполезными.
Чёрный стоял, тяжело дыша, и его кулаки были крепко сжаты. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим хихиканьем Табаки.
Лилит подошла к своей полке и достала увесистую косметичку. В комнате воцарилось предвкушающее молчание. Даже Слепой слегка повернул голову на звук расстегивающейся молнии, а Табаки уже вовсю аплодировал, предвкушая величайшее шоу сезона.
Лилит присела рядом с Чёрным, доставая из косметички обычный крем для лица.
Прошло около сорока минут, а может и больше. В Четвёртой стояла такая тишина, какую можно встретить разве что в операционной: Лилит работала сосредоточенно, изредка придерживая Чёрного за подбородок, чтобы он не вертелся. Тот сидел застывшим изваянием, лишь его кадык нервно ходил вверх-вниз, когда кисточка или спонж касались кожи.
— Всё, — выдохнула Лилит, отстраняясь и закрывая тюбик с блеском для губ. — Шедевр готов.
Лэри первым заглянул в лицо Чёрному и тут же повалился на кровать, сотрясаясь в беззвучном хохоте. Табаки, увидев результат, издал звук, похожий на свист закипающего чайника, и начал неистово колотить ладонями по тумбочке.
Внешний вид Чёрного превзошёл все ожидания. Лилит не просто накрасила его — она создала образ «ночной бабочки» в самый неудачный период её карьеры. Яркие, вульгарные тени до самых бровей, густо накрашенные ресницы, которые делали его взгляд испуганно-нелепым, и, конечно, губы — кричаще-алые. На щеках красовался такой густой слой румян, что казалось, будто его только что отхлестали по лицу мокрыми полотенцами.
Черный медленно поднялся с кровати, стараясь не смотреть в сторону зеркала, которое предусмотрительно выставил вперед Табаки. Он чувствовал себя так, словно его выставили нагим на мороз, только вместо холода его обжигали взгляды соплеменников.
— Ты... ты ответишь за это, Лилит, — пробасил он, но из-за слоя алой помады его голос прозвучал как-то неубедительно, почти комично.
— Отвечу-отвечу, — Лилит небрежно бросила спонж в косметичку. — А пока иди. Уговор есть уговор. Один круг по всем этажам, включая Кофейник. И не вздумай вытираться — Лэри пойдет следом и проверит.
Черный, сцепив зубы так, что челюсти заскрипели, двинулся к выходу. Его походка, обычно тяжелая и уверенная, сейчас была дерганой. Стоило ему выйти в коридор, как из комнаты донесся коллективный взрыв хохота.
Вечер в Четвёртой плавно перетекал в ночь. После триумфального «шествия» Чёрного, о котором Дом будет вспоминать ещё долго, в комнате наконец воцарился относительный покой. Табаки, измотанный собственным хохотом, затих в углу, перебирая свои сокровища. Слепой ушёл куда-то в недра Дома — возможно, в изнанку или просто побродить по коридорам.
Лилит чувствовала, как усталость тяжёлым одеялом накрывает её плечи. День, начавшийся с нежного поцелуя и продолжившийся войной с Фазанами и Габи, выпил из неё все силы. Она даже не стала переодеваться, только скинула ботильоны и, как была в облегающих брюках и чёрном топе, провалилась в глубокий, бездонный сон, едва коснувшись подушки.
Проснулась она от резкого чувства холода. По комнате гулял сквозняк, пробирающий до костей. Лилит нехотя открыла глаза, щурясь от бледного лунного света, заливавшего четвёртую.
В комнате было пусто. Кровати Табаки, Сфинкса и Лэри были аккуратно заправлены — стая, видимо, ушла на поздний ужин в Кофейник или на «охоту» за новостями. Но одно окно было распахнуто настежь. Тяжёлая штора билась на ветру, как крыло раненой птицы.
Лилит приподнялась на локтях, и сердце её пропустило удар.
На подоконнике, спиной к ней, сидел Македонский. Его фигура, тонкая и почти прозрачная в свете луны, казалась нереальной. Он сидел, свесив ноги наружу, в ту самую бездну, где под окнами четвёртой начиналась пустота двора. Его пальцы судорожно сжимали край рамы, но поза была пугающе решительной. Он не просто смотрел вниз — он подавался вперёд, словно прислушиваясь к зову гравитации.
— Македонский… — голос Лилит прозвучал хрипло, почти шёпотом.
Он не обернулся. Только плечи его мелко дрогнули.
— Лилит, спи, — тихо, почти бесцветно ответил он. — Тебе нужно отдыхать. Завтра будет сложный день с этой бумагой...
— Что ты делаешь на окне? — Она медленно сползла с кровати, стараясь не делать резких движений. В голове всплыли слова Сфинкса о «красном драконе», который выжигает Македонского изнутри. Сейчас этот дракон, видимо, решил, что пришло время финала.
— Здесь очень тихо, — прошептал он, глядя вниз. — Там, внизу, нет ни слухов, ни Габи, ни Фазанов... Ни этого проклятого золота на руках. Там просто темнота. Она кажется такой... чистой.
Лилит сделала шаг, потом ещё один. Подошвы босых ног коснулись ледяного пола.
— Македонский, посмотри на меня. Пожалуйста.
Он медленно повернул голову. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза — огромными и полными такой невыносимой тоски, что Лилит на секунду задохнулась. В этом взгляде не было безумия, только бесконечная усталость человека, который устал быть «святым» и «ангелом», устал нести на себе чужую боль.
— Ты принёс мне завтрак сегодня, помнишь? — она подошла почти вплотную, чувствуя кожей ледяной ночной воздух. — Ты спас меня от голода. Кто спасёт меня завтра, если тебя не будет?
Македонский горько усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любых слез.
— Тебя спасёт Слепой. Или Сфинкс. Всегда найдётся кто-то, Лилит. Я просто... я лишняя деталь в этом конструкторе. Я сломался.
Он отпустил одну руку от рамы и качнулся над краем. Лилит молниеносно выбросила руку вперёд и мёртвой хваткой вцепилась в рукав его рубашки.
— Только попробуй, — прошипела она, и в её голосе снова проснулась та самая Лилит, которая сегодня победила Чёрного. — Только попробуй прыгнуть, и я прыгну за тобой. И тогда Ральф, Слепой и весь Дом будут знать, что ты не просто ушёл, а утянул меня за собой. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я разбилась вместе с тобой?
Македонский замер. Его взгляд метнулся к её руке, крепко сжимающей его предплечье.
— Ты не сделаешь этого, — неуверенно произнёс он.
— Проверь, — Лилит перекинула ногу через подоконник, садясь рядом с ним. — Мне терять нечего. Если мой лучший друг, мой "святой", решил, что я не стою того, чтобы остаться... значит, и мне здесь делать нечего.
— Лилит, не говори так, — голос Македонского дрогнул. — Ты... ты всё для меня значишь. Ты не представляешь сколько.
— Тогда слезай оттуда, — она не отпускала его рукав. — Слезай, и мы поговорим. По-настоящему. Как тогда, в мою первую ночь здесь, помнишь? Ты сидел со мной, пока я не уснула. Теперь моя очередь.
Македонский молчал. Ветер трепал его волосы, а лунный свет делал их похожими на одуванчиковый пух. Из-за ветра казалось, будто этот пух готов сорваться и улететь в темноту.
— Я устал, — выдохнул он наконец. — Знаешь, как это — когда внутри всё время пожар? Когда ты пытаешься тушить всех вокруг, а сам горишь заживо? Сфинкс говорит, я дракон. А драконы... они сгорают, Лилит. Это их природа.
— Кто тебе это сказал? — Лилит крепче сжала ткань его свитера. — Драконы не сгорают. Они спят на золоте и просыпаются, когда приходит время. А время ещё не пришло. Слышишь? Не пришло.
Она прижалась лбом к его плечу, тяжело дыша. Холодный воздух из открытого окна обжигал кожу, но жар, исходивший от Македонского, был почти невыносимым.
— Пожалуйста... — прошептала она, и в этом слове было больше боли, чем во всех её сегодняшних битвах. — Не оставляй меня здесь одну с ними. Со всеми этими сплетнями, фазанами и даже со Слепым. Мне нужен ты. Тот, кто приносит бутерброды и молчит так, что становится понятно — мир ещё не рухнул.
Македонский замер. Его свободная рука, зависшая над бездной, медленно потянулась обратно к подоконнику. Он судорожно вздохнул, и этот звук был похож на всхлип, который он сдерживал годами.
— Ты правда... правда хочешь, чтобы я остался? Не из жалости?
— Дурак ты, Македонский, — Лилит чуть отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора. — Если бы я тебя жалела, я бы просто позвала Слепого. Но я здесь сама. Потому что ты — мой якорь.
Македонский медленно, по одному сантиметру, начал перетаскивать ноги обратно в комнату. Когда его подошвы коснулись пола четвёртой, он буквально рухнул на колени перед кроватью, закрыв лицо руками. Тело его сотрясала крупная дрожь. Лилит тут же спрыгнула с подоконника, захлопнула окно и заперла его намертво. Так сильно, что металл жалобно звякнул.
Она опустилась на пол рядом с ним, обхватила его руками и притянула к себе, позволяя ему спрятать лицо у неё на коленях.
— Тише... — шептала она, перебирая его светлые волосы. — Тише. Дракон заснул. Пожар кончился.
Они сидели так долго. В коридоре послышались отдалённые голоса возвращающейся стаи — смех Табаки, спокойный бас Сфинкса. Жизнь в Доме продолжала свой ход, не зная, что за этой дверью только что была выиграна самая важная битва дня.
Македонский чуть отстранился, вытирая лицо рукавом. Он выглядел разбитым, но в глазах появилось что-то живое, какая-то робкая искра.
— Спасибо, Лилит, — прошептал он. — Я... я постараюсь. Постараюсь больше не лезть на окна.
— Ещё бы ты не постарался, — Лилит попыталась улыбнуться, хотя её саму всё ещё потряхивало. — Иначе мне придётся купить цепь и приковать тебя к своей кровати. А Ральф этого точно не одобрит.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Слепой. Он замер на пороге, «глядя» в пустоту, но его ноздри затрепетали, улавливая запах холодного воздуха и острого человеческого отчаяния.
— У вас тут свежо, — негромко заметил он, проходя вглубь.
Слепой остановился в паре шагов от них. Его чуткий слух улавливал сбивчивое дыхание Македонского и то, как бешено колотилось сердце Лилит. Он не спрашивал, почему окно было открыто или почему они оба сидят на полу. Хозяин Дома знал этот запах — запах порога, за которым начинается пустота.
— Македонский, — негромко позвал Слепой. — Иди в душ. Смой с себя этот холод.
Македонский молча кивнул, хотя вожак не мог этого видеть, и, пошатываясь, поднялся. Он бросил на Лилит долгий, полный невысказанной благодарности взгляд и тихой тенью выскользнул из комнаты.
Когда дверь за ним закрылась, Слепой подошёл к Лилит и протянул ей руку.
— Ты ледяная. Иди сюда.
Он усадил её на кровать, накрыл сразу двумя одеялами и сел рядом, обнимая за плечи. Его тепло всегда было каким-то особенным — не обжигающим, как у «дракона», а ровным и успокаивающим, как у самой земли.
— Ты спасла его, — просто сказал Слепой. — Сегодня в Доме могло стать на одного Ангела меньше.
— Я просто не могла иначе, — Лилит прижалась к его плечу, чувствуя, как её наконец отпускает напряжение. — Он такой хрупкий, Слепой... Почему никто этого не видит за его готовностью всем помогать?
— Видят, — Слепой чуть крепче сжал её руку. — Но не все умеют держать так крепко, как ты.
В этот момент дверь распахнулась от удара колеса коляски, и в комнату ввалилась остальная часть стаи. Табаки, восседая на своем железном коне, сиял, как начищенный самовар, а за ним шествовали Сфинкс, Лэри и Горбач, оживленно обсуждая вечерние сплетни.
Увидев картину «Слепой нежно кутает Лилит в одеяла», Табаки замер, картинно приложил руку к сердцу и издал вопль, полный наигранного восторга:
— О, посмотрите на них! Ромео и Джульетта Дома в антураже четвертой! Слепой, дружище, ты ли это? Неужели наш суровый вожак превратился в уютную грелку для своей дамы?
— Тише ты, Шакал, — усмехнулся Лэри, закидывая ноги на свою кровать. — Не видишь, у людей романтика. Сейчас Слепой начнет стихи читать, а мы тут со своими бутербродами и грязными носками портим всю атмосферу.
— Какие стихи! — подхватил Табаки, прищурившись. — Я уверен, он ей сейчас шепчет формулу идеального яда для Фазанов. Это же самая эротичная вещь, которую можно услышать в этих стенах!
Сфинкс, прислонившись к косяку, с иронией наблюдал за парой.
— Лилит, ты смотри аккуратнее, — подал он голос. — Если он тебя так сильно закутает, ты из гусеницы превратишься в бабочку и улетишь из четвертой. А кто нам тогда будет объяснять разницу между водородом и здравым смыслом?
Лилит, чьи щеки уже горели не то от холода, не то от смущения, попыталась высвободиться из объятий Слепого.
— Да ну вас! — фыркнула она, пытаясь отстраниться. — Я просто замерзла, а вы уже целый сериал придумали. Слепой, пусти, я пойду чайник поставлю...
Она резко дернулась в сторону, намереваясь встать, но вместо того чтобы освободиться, издала короткий вскрик боли.
— Ой! Стой-стой-стой! Не шевелись!
— В чем дело? — Слепой мгновенно замер, почувствовав резкое натяжение ткани своего свитера.
— Моя сережка! — прошипела Лилит, прижимаясь ухом к его плечу. — Она зацепилась за твою вязку! Черт, этот свитер... он же такой рыхлый!
— О-о-о! — Табаки тут же подкатился ближе, чуть не перевернув чайник. — Вот это я понимаю — привязанность! Теперь вы буквально неразлучны. Это знак судьбы, Лилит! Ты прикована к вожаку железными путами... ну, или серебряными гвоздиками.
— Шакал, заткнись и помоги! — взмолилась Лилит, пытаясь пальцами нащупать замок украшения, который намертво запутался в шерстяных нитках.
— Спокойно, работает спецназ! — Лэри вскочил с кровати и подошел к паре, прищурившись. — Так, тут всё серьезно. Узел "морской", затянутый. Горбач, неси фонарик! Табаки, держи Лилит за голову, чтобы она не дергалась, а то останется без уха.
Вся стая окружила их плотным кольцом. Горбач светил фонариком прямо в ухо Лилит, Табаки осторожно придерживал её за подбородок, а Лэри, высунув кончик языка от усердия, пытался зубочисткой распутать нитки свитера. Слепой сидел неподвижно, как скала, стараясь даже не дышать.
— Тяни вправо! Нет, влево! — командовал Табаки, размахивая свободной рукой. — Лэри, ты как медведь с иголкой! Дай я попробую, мои пальцы созданы для тонкой работы!
— Только попробуй, Шакал! — прошипела Лилит, морщась от каждого движения. — Ты мне сейчас либо ухо оторвёшь, либо пол-лица выцарапаешь своими «сокровищами»!
— Спокойно, я ювелир в душе! — Табаки всё-таки отпихнул Лэри и начал аккуратно ковыряться в вязке свитера.
— Тише ты, — проворчал Слепой, чьи пальцы тоже пытались помочь, но лишь натыкались на чужие руки. — Лилит, не дыши.
Наконец, с победным криком, Табаки выудил застёжку из шерстяного плена. Лилит резко отпрянула, потирая покрасневшую мочку уха, а Слепой с облегчением выдохнул.
— Ну всё, узы разорваны, — резюмировал Сфинкс, усаживаясь на общую кровать.
В это время на улице уже темнело. А после через несколько мгновений потушили свет, и Лилит со Слепым пошли в столовую вешать плакат. Но по дороге они заскочили к птицам, а именно к Стервятнику. Чтобы на время взять у него ключи от столовой. Пока Слепой и Стервятник разговаривали, Лилит прошла в глубь комнаты. Некоторые вышивали, кто-то ухаживал за своим цветком и только три человека читали. Самый первый кто заметил Лилит был Слон, он что было мощи побежал к Лилит и обнял её.
Лилит едва удержала равновесие, когда в неё врезался Слон. Он обхватил её так крепко, что в лёгких закончился воздух, а из карманов кожанки чуть не вылетели те самые пачки сигарет.
— Лилит! Ты пришла! — пробасил Слон, сияя. — А я как раз закончил! Смотри!
Он протянул ей небольшое пяльце. На плотной ткани красовалась искусная вышивка: тёмно-синий, почти чёрный цветок с характерным «капюшоном».
— Это аконит, — гордо сказал он. — Как ты любишь. Ядовитый, но красивый. Прямо как ты сегодня, когда фазанам отвечала.
— Слон, это потрясающе... — Лилит коснулась пальцами стежков. — Спасибо. Ты настоящий мастер.
В глубине комнаты послышалось шуршание бумаги. Ангел, чьи светлые волосы всегда казались нимбом в полумраке, подполз к ней. Его движения были бесшумными. В руках он держал идеально сложенную чёрную розу из плотной бумаги — оригами, выполненное с математической точностью.
— Для тебя, Лилит, — негромко сказал Ангел, протягивая цветок. — Чёрная роза — символ возрождения после бури. Мы слышали, что произошло. Ты сегодня была... по настоящему невероятной и очень сногсшибательной.
— Спасибо, Ангел. — Лилит приняла бумажный цветок, стараясь не помять хрупкие лепестки.
Тут же из-за спин птиц показался Конь, который всегда был в курсе всех передвижений в Доме. Он широко улыбнулся, сверкнув глазами.
— Ну что, королева мести, — хохотнул Конь. — Весь дом только и говорит о том, как ты Чёрного в куклу превратила.
— Я вижу логи опять всё узнали.-сказала Лилит с небольшой ухмылкой.
— А ты сомневалась? — Конь подмигнул. — У стен Дома уши длиннее, чем у Табаки язык. Мы уже ставки принимаем, сколько метров Чёрный пройдёт, прежде чем сорвётся и пойдёт умываться святой водой.
Слепой, стоявший в дверях, нетерпеливо постучал по косяку. Ключи, тяжело звякнув, перекочевали из рук Стервятника в его ладонь.
— Нам пора, — коротко бросил вожак.
Лилит ещё раз обняла Слона, кивнула Ангелу и спрятала бумажную розу в карман. Когда они вышли в коридор, там уже царила ночная тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и отдалённым скрипом половиц. Ночь в Доме — это всегда отдельная жизнь, густая и липкая, как кисель.
Они дошли до столовой. Слепой безошибочно нашёл нужный ключ и вставил его в замок. Дверь открылась с протяжным, стонущим звуком. Пустой зал в лунном свете выглядел призрачно: ряды столов напоминали спящих зверей.
Лилит развернула свой огромный плакат. В темноте буквы, выведенные гуашью, казались ещё чернее и злее.
— Помоги подержать, — прошептала она.
Слепой встал рядом. Он не видел текста, но кончиками пальцев ощущал шероховатость бумаги и застывшую краску. Пока Лилит клеила углы скотчем к центральной доске объявлений, он просто стоял, охраняя её спину. Его присутствие давало ей ту самую уверенную тишину, в которой нуждается любой шторм перед тем, как окончательно обрушиться на берег.
— Готово, — выдохнула Лилит, разглаживая центр плаката. — Завтра утром Габи проснётся в новом мире. В мире, где её имя стоит рядом с рисунками Цереры и моими «пожеланиями».
Они вышли из столовой, и Слепой так же аккуратно запер дверь.
Слепой провернул ключ в замке до второго щелчка. Звук эхом прокатился по пустому коридору, затихая где-то в районе столовой. Лилит стояла рядом, всё ещё тяжело дыша от адреналина и холода столовой, её пальцы были испачканы в чёрной гуаши и липком скотче.
— Всё, — прошептала она, глядя на закрытую дверь. — Жребий брошен.
Слепой не ответил словами. Вместо этого он внезапно шагнул к ней и, прежде чем Лилит успела что-то осознать, подхватил её под бёдра. Она охнула, инстинктивно обхватив его шею руками, чтобы не упасть.
— Слепой! Ты чего? — Лилит прижалась к его груди, чувствуя знакомый запах сухих трав и табака.
— Ты сегодня слишком много бегала, — негромко произнёс он, легко перехватывая её поудобнее. — И слишком много тратила сил. Тебя почти не чувствуется, Лилит. Словно я несу охапку сухих листьев.
Он пошёл по коридору уверенным, бесшумным шагом. Лилит замерла, поражённая тем, насколько легко он справлялся с её весом. Сорок килограммов для него действительно казались пушинкой, но само ощущение — когда тебя несут на руках по ночному, таинственному Дому — заставило её сердце забиться чаще. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя, как её серая кофта, всё ещё наброшенная на её плечи, сползает.
Так они миновали лестничный пролёт и длинный переход между крыльями. Но когда до поворота в коридор Четвёртой осталось всего несколько десятков метров, Лилит зашевелилась.
— Слепой, пусти... Пожалуйста.
— Тебе неудобно? — он остановился, но хватку не ослабил.
— Нет, просто... тебе же тяжело. Я же не кукла, я живой человек. Сорок килограммов — это всё равно нагрузка, а тебе ещё завтра весь Дом на себе нести. Пусти, я сама дойду, тут совсем чуть-чуть осталось.
Слепой чуть слышно усмехнулся — этот звук вибрацией отозвался в его грудной клетке, к которой она была прижата.
— Если бы ты знала, насколько ты легче всего того, что мне приходится носить каждый день, ты бы не просила.
— И всё равно, — упрямо настояла она, слегка отстраняясь. — Я не хочу, чтобы ты устал из-за моей лени. Давай, Хозяин, возвращай меня на грешную землю.
Он медленно, словно нехотя, скользнул руками вниз, позволяя её ногам коснуться пола. Лилит поправила кофту и на мгновение осталась стоять в кольце его рук, глядя в его незрячие, но такие проницательные глаза.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Лилит не успела поправить кофту как вдруг из четвёртой вылетает какой-то комок, который в добавок шевелился. Это была крыса. Да ещё какая упитанная.
Как вдруг этот комок врезается в Слепого, от чего Лилит отходит от него.
Крыса не просто врезалась — она с перепугу попыталась вскарабкаться по штанине Слепого, отчаянно цепляясь когтями за плотную ткань. Слепой даже не вздрогнул, лишь брезгливо стряхнул грызуна точным движением ноги. Крыса пискнула и пулей метнулась в темноту коридора, туда, где располагались владения Рыжего.
—Ты в порядке?-спросил Слепой чувствуя небольшой испуг Лилит.
—Да, к счастью не пострадала. Пошли быстрее в комнату, пока на нас не напали друзья этого недоразумения.
Они направились в комнату четвёртой. Как только Лилит и Слепой переступили порог заметили на себе взгляды всех состайников.
—Чего это вы крысами бросаетесь?—спросил Слепой.
Табаки не отводя взгляда, ответил:
—А в тебя попало?
—Попало.
Лилит тоже решила вставить свои пять копеек:
—В меня вообще то тоже попало.
—Да?
—Ну вообще нет, но я получила психологическую травму! Теперь я до жути боюсь крыс.
—Ой, извини. Это мы её выгоняли из комнаты.—Лэри объяснил ситуацию.
Лилит устало побрела к своей кровати. Слепой проследовал за ней. Лилит рухнула на кровать, занимая всё пространство.
—Лилит, подвинься пожалуйста. Дай я лягу.
Но Лилит сделала вид будто не услышала. Тогда Слепой просунул руки под тело Лилит и поднял её.
—Мне что, бульдозер вызывать чтобы тебя подвинуть?
С этими словами он переместил её и лёг рядом. Обняв свою девушку за талию, и уткнувшись носом в волосы, он начал проваливаться в сон. С мыслью что завтра всех обидчиков ждёт карма, он крепко заснул.