ГЛАВА 51. ТЕНИ, КОТОРЫЕ УПРАВЛЯЮТ ДНЁМ
— Ты хочешь изменить мафию? — спросил Лука.
Розелла стояла у окна с чашкой травяного чая.
— Нет. Я хочу переписать её изнутри.
— Через силу?
— Через тех, кого всегда не замечали.
Через женщин.
⸻
В тайной комнате за библиотекой собрались пятеро.
Не боевики. Не советники.
Женщины.
— Донна Тереза.
— Мария из рода Синистре.
— Лаура — вдова бывшего consigliere.
— Эстер — служанка, но с глазами, которые видели всё.
— И я.
Розелла Виталье. Урождённая Мариано. Жена. Лидер. Мать.
⸻
— Зачем ты нас позвала? — спросила Тереза.
— Потому что вы — система.
Вы — те, кто шепчет.
Кто усыпляет, кто направляет, кто внушает.
А я хочу, чтобы мы говорили в полный голос.
— Что ты предлагаешь?
— Новый кодекс.
В котором женщина — не украшение.
А опора. Угроза. Гарантия.
Они молчали.
А потом Мария сказала:
— Впервые за тридцать лет я почувствовала,
что не хочу больше молчать.
⸻
Они говорили до полудня.
Прощались молча.
Но в глазах уже было ясно — это только начало.
⸻
Вернувшись в спальню, Розелла ощутила:
что-то внутри сжалось.
Подступило к горлу.
Она резко зажмурилась, схватилась за стену.
Тошнота — быстрая, жгучая.
Горечь во рту.
Пустота в животе.
Первый токсикоз.
Она дошла до ванной.
Сидела на холодной плитке, пока тело рвало не едой —
а тем, что слишком долго держала в себе.
Алессо нашёл её через несколько минут.
Сел рядом.
Положил ладонь на её спину.
— Всё нормально, — прошептала она. —
Это просто...
Маленькая жизнь... даёт о себе знать.
Он поцеловал её в висок.
— Я здесь.
Всегда.
⸻
Вечером, когда слабость прошла,
она стояла перед зеркалом.
В шёлковом коротком халате.
И смотрела на себя.
— Я всё ещё красива, — прошептала она.
— И всё ещё... жажду.
Алессо вошёл без стука.
Он уже знал, что это будет не разговор.
— Сними его, — сказал он.
Она скинула халат.
Осталась в одном дыхании.
— Возьми меня, — прошептала. —
Не как женщину.
Как одержимую тобой.
Он схватил её.
Резко.
Плотно.
Поцеловал губы до боли.
— Ты всё чаще хочешь.
— Я не могу без тебя.
Моё тело...
требует тебя.
Он уложил её на кресло.
Вошёл в неё медленно.
А потом — быстро. Жестко.
Она задыхалась.
Изгибалась.
Царапала ему спину.
— Громче, — прошептал он. —
Я хочу слышать, как ты горишь.
Она закричала.
Раз.
И снова.
Словно в ней просыпалось нечто новое.
Сильное.
Голодное.
И в этой буре
не было боли.
Только страсть.
И начало новой эры.
⸻
Позже, на его груди, она сказала:
— Мы начали менять всё.
Но пока ты во мне —
я знаю:
я не сойду с ума.
А стану тем, кем должна была быть с рождения.
Он прижал её к себе.
— А я просто люблю тебя.
Такую.
Безумную.
Сильную.
Мою.