ГЛАВА 42. ЕСЛИ НЕ СЕЙЧАС - ТО НИКОГДА
Ночь.
Закрытая комната в южном крыле виллы.
Окна занавешены. Телефоны оставлены за дверью.
Тишина. Только карта на стене и взгляд Розеллы, острый как скальпель.
В комнате — девять человек.
Лука.
Ривера.
Палацци.
И двое, кого раньше не пускали ни на одну встречу — но которые были нужны здесь и сейчас.
Розелла говорила тихо.
Но от её слов не хотелось говорить в ответ.
— Мы бьём по трём точкам. Одновременно.
Поставки. Переговорный центр. И родовой дом.
— Это не выстрел. Это война, — сказал кто-то.
— Нет, — ответила она. — Это завершение.
Лукреция думала, что я буду ждать.
Я не жду. Я иду.
— Когда?
Она посмотрела на Алессо.
Он кивнул.
— Через четыре дня.
В 3:00 — первая волна.
К утру — территория будет нашей.
И либо нас будут бояться...
либо нас не будет.
⸻
Позже.
Дом затих. Все разошлись.
Розелла сидела у окна в его кабинете. В шёлковой ночной сорочке, босиком, с бокалом вина.
Алессо зашёл, не глядя.
— Ты опять не спишь.
— Я... жду.
— Чего?
Она встала.
Подошла к нему.
Положила руки на грудь, потянула вверх рубашку.
— Тебя. Внутри. Глубоко. Снова.
— Розелла...
— Пожалуйста. Я не могу. Я чувствую, как внутри всё пульсирует. Я будто... горю.
Он потянул её за талию.
— Ты зависима.
— От тебя.
— Это не всегда хорошо.
— Но сейчас... не останови меня.
Он прижал её к стене.
Сорочка упала на пол.
Губы — в шею.
Пальцы — по спине.
Он вошёл резко. Глубоко. Без слов.
Она кричала.
Сжималась.
Стонала так, что стены помнили.
И всё было как в первый раз:
жёстко, громко, непристойно.
И — вечно.
⸻
Позже, когда она лежала на его груди, выравнивая дыхание,
он гладил её по спине, молча.
И впервые подумал:
«А если она...
Если она беременна?
Она стала другой.
Одержимой. Мягкой. Неостановимой.
Мы никогда не предохранялись.
А её тело теперь зовёт меня, как будто...
как будто в ней уже что-то есть.»
Он не сказал ей ни слова.
Но внутри что-то щёлкнуло.
Тихо.
Опасно.
И очень, очень живым.