наша тайна - любовь

Я сидела на кровати, в своей любимой белой в цветочек, пижаме, которую принес Дамиано, свесив босые ноги вниз, и ждала, когда он приедет со своей мамой. Мне и так сейчас не сладко, внутри постоянная тревога, какое-то жжение, а тут еще встреча с его мамой, от которой можно ждать чего угодно. Почему она решила поговорить со мной? О чем? Что я ей скажу? Господи, зачем все это? Если бы не Дамиано, вряд ли я бы согласилась на это. Но ради него, ради его спокойствия, я поговорю с ней. Правда, понятия не имею, о чем, но поговорю. Медленно поднявшись, и обув тапочки, я медленно прошла в ванную, чтоб умыться. Темные круги под глазами, бледное, как стена, лицо, безжизненные и красные от слез, глаза… мда, картина маслом. Красотка, ничего не скажешь. За эти дни я скинула килограмма 4, не меньше. Причесав волосы, собирая их в невысокий хвост, я нанесла немного консилера под глаза, чтоб скрыть круги, и не выглядеть так жалко. Поправив пижаму, я вернулась обратно в комнату, и залезла на кровать. В дверь постучали, и через секунду в проеме показался Дамиано, с бумажным пакетом с круассанами, и моим утренним латте. Увидев парня, я улыбнулась.
– Доброе утро, малыш. – он поздоровался, и подошел, поцеловал меня в лоб и губы, поставив пакет и кофе на тумбочку.
– Привет. – прошептала я, чуть дольше обнимая его.
– Доброе утро. – услышала я голос возле двери, и медленно разжала руки, отпуская парня. Женщина стояла в проходе, не решаясь пройти дальше, держа в руках сумку. Стильная дорогая одежда, как для её возраста, аккуратно уложены волосы, легкий макияж – похоже она выглядит намного лучше, чем я. Конечно, она же не потеряла ребенка 3 дня назад.
– Доброе. – тихо ответила я, подняв глаза на Дами.
– Мам, входи и закрой дверь. – парень обратился к матери, протягивая мне кофе. – Сахар уже положил. – мягко улыбнулся он.
– Спасибо. – делая глоток, я почувствовала облегчение, кофеин немного приведет меня в чувства.
– Сынок, ты, наверное, оставь нас, если Карина не против? – женщина посмотрела на меня, а потом на парня.
– Все нормально? – Дамиано взглянул на меня, держа за руку.
– Да-да, не переживай. – попробовав улыбнуться, я поняла, что это у меня получилось не очень, заметив обеспокоенное выражение лица брюнета.
– Пойду поговорю с врачом. – он как-то не охотно вышел из палаты, и перед тем, как закрыть дверь, еще раз посмотрел на меня.
– Как ты себя чувствуешь? – мама парня подошла ближе, и взяв стул, на котором всегда сидит вокалист, подвинула ближе к кровати.
– Даже не знаю, что и ответить. – горько улыбнулась я.
– Ты не против, если я присяду?
– Нет, конечно. Присаживайтесь. – я правда не знала, как себя вести с ней, и была более чем растеряна.
– Спасибо. – она села на стул, и тяжело вздохнув, подняла на меня карие глаза, такие же как у сына. – Карина, я решила, что нам нужно поговорить, после всего что случилось. И если ты не против, я бы хотела начать. – я кивнула, и она выпрямилась. – Поверь, решение прийти сюда далось мне не легко, если вспомнить наш последний разговор. Но… - она замялась, а голос стал звучать более мягко. – Я прекрасно понимаю, что во всем, что случилось, ты винишь меня, но хочу, чтоб ты знала. Несмотря на то, что я тогда сказала, я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не пожелала зла невинному ребенку. Тем более… я понимаю тебя, как женщина женщину, это очень тяжело, и невыносимо больно потерять ребенка, и пройти через такое я не пожелала бы и врагу. – я слушала её, и не могла понять, что чувствую. Женщина говорила искренне, это не вызывало сомнений. Не думаю, что она бы решилась прийти сюда, если бы не жалела о случившемся. Не о сказанном, нет, она об этом не жалеет. И её отношение ко мне не изменилось, и даже если я услышу обратное, вряд ли поверю.
– Но вы все еще уверенны, что отцом ребенка был не Дамиано? – спокойно проговорила я, чувствуя, как противный ком подступает к горлу.
– Не пойми меня неправильно, Карина, но… разве это уже имеет значение?
– Для меня имеет. – тихо проговорила я, чувствуя, как слёзы щипают глаза, и я силой сдерживала их, чтоб не заплакать. Я не должна плакать перед ней.
– Мы вчера говорили с Дами… и на эту тему тоже… - она вздохнула, потупив взгляд. – Мой сын уверен, что это был его ребенок и я верю ему, и не хочу больше об этом спорить. – немного громче ответила она, а мне подумалось, что очень выгодно сейчас занимать именно такую позицию, ведь ребенка больше нет, и если он был не от Дамиано, то и угрозой для его карьеры больше не является.
– Понятно… - вздохнув, я отвела взгляд от женщины, которая, как и в первый день нашего знакомства, с интересом разглядывала меня.
– Я не пришла просить прощения из жалости, Карина. Во мне нет такой черты. Но мне правда жаль, что все так произошло. Дамиано очень страдает, переживает из-за всего этого, и за тебя переживает… мне больно смотреть на него. – она поднялась с кресла, и обошла его, упираясь руками о спинку.
– Я не знаю, что вам сказать, Синьора Давид. Во мне сейчас слишком много разных эмоций, и… Я, конечно, польщена, что вы пришли ко мне поговорить, и, признаюсь, я была очень удивлена, когда Дамиано сказал мне… - сев «по-турецки», я положила руки на ноги, уже более уверенно смотря на собеседницу.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. – она улыбнулась. – Да, ты права… Я не могу сказать, что в восторге от всего, что происходит в жизни моего сына, понимая, что это определенно началось с твоим появлением в ней. Я совершенно не знаю тебя, как человека, и признаю, что было опрометчиво говорить все то, что я сказала, не узнав тебя лично, а веря слухам и статьям. Но что сказано, то сказано, Карина, и ты должна понять, что все мы тогда были на эмоциях. – она села обратно на стул, чуть наклоняясь ко мне. – Но я очень люблю своего сына, и приму любой его выбор.
– Вы же понимаете, что наши с вами отношения, не смогут сразу стать дружескими, если вообще смогут. – я понимала её, но черт… её чрезмерная эмоциональность в тот день стоила мне ребенка. Я не могу в один момент все вычеркнуть из памяти, забыть, и жить дальше, как ни в чем не бывало.
– Конечно. Но если ты любишь Дамиано, а он уверяет, что любишь, то ты постараешься. И я постараюсь. И хотя бы ради него, мы обе попытаемся все забыть, и начать с чистого листа. – Господи, да она шутит? С чистого листа?
– Вы меня простите, Синьора Давид, но это слишком… - поставив кофе, который уже давно остыл, на тумбочку, я повернулась к женщине, посмотрев в упор. – Мне сложно вот так, как вы говорите, с чистого листа… после всего… - слёзы просто рвались наружу, но я глотала их, стараясь не подавать виду. – Да, наверное, Дамиано прав, вы не виноваты, головой я это понимаю, но чувствам, сердцу, я не могу приказать так думать… Вы говорите, что не хотели, чтоб все так получилось, и я очень хочу верить в это, но прошу, поймите и меня. Это был наш ребенок. Мой и вашего сына. Ваш внук. Мы с Дамиано прошли через многое, даже слишком многое, но мы знали, что станем родителями, что у нас будет малыш, наше продолжение, смысл жизни. Мы очень ждали его. – я больше не могла себя сдерживать и слёзы ручьем полились из глаз. – А потом, я услышала, все… что вы думаете обо мне, кем считаете. И поверьте, если бы Дамиано послушал вас, и оставил меня одну, у меня все равно был бы мой малыш, который всегда бы любил меня и был рядом. Но сейчас его нет, понимаете? – я всхлипнула, вытирая мокрые дорожки на щеках.
– Карина… - прошептала она, но я хотела сказать то, о чем думала.
– И я не могу начать все с чистого листа, извините. Ради Дамиано я готова на все, я буду с вами любезна, конечно мы будем общаться, но я не готова к… чистому листу. Может быть позже, когда все раны затянутся, и я смогу хотя бы дышать без боли, потому что сейчас даже это доставляет мне невыносимую боль. Может быть, пройдет время, и я смирюсь… Но не сейчас. Простите меня. За все, простите. – я закрыла руками лицо, стараясь плакать не так громко, но получалось совсем наоборот. Женщина поднялась с кресла и подошла к мне ближе. – Я тоже не хотела, чтоб все так вышло, но уже ничего не могу сделать…
- Я понимаю, Карина, милая, я понимаю…- женщина села рядом на кровать, подняв руку, чтоб обнять меня, но когда я подняла на неё глаза, опустила её, понимая, что мне будет только больнее от её утешающего жеста. Вытерев слёзы, я выпрямилась.
– Что случилось? – голос парня раздался у двери, и мы обе повернулись.
– Все хорошо, Дами. – я улыбнулась брюнету, а женщина поднялась с кровати, и подошла ближе к сыну.
– Не переживай милый, все нормально. Спасибо, Карина, что выслушала. Это важно не только для моего сына, но и для меня. – женщина улыбнулась мне, взяв в руку свою сумку, направляясь к двери.
– Я отвезу тебя. – предложил Дамиано.
– Нет-нет, не стоит. Я вызову такси. – ответила она, и еще раз повернулась ко мне. – До свидания, Карина. Поправляйся. Думаю, мы еще увидимся до вашего возвращения домой…
- Спасибо. – только и смогла ответить я.
– Я проведу маму и вернусь, ладно? – Дамиано встревожено посмотрел мне в глаза, и выйдя в коридор, закрыл за собой дверь, а я упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, опять заплакала.

- Не совсем понимаю, зачем она приходила, если честно. – Даниэла стояла позади меня и расчесывала мои волосы, аккуратно заплетая их в косу, а я сидела на кровати и молчала, полностью погрузившись в свои мысли. – Не думаю, что это был акт вежливости. – продолжала сестра.
– А я не думаю, что она приходила просто, чтоб угодить сыну. Дамиано сказал, что она сама предложила приехать ко мне, ему бы такое даже в голову не пришло. – наконец-то я отреагировала на девушку, которая уже десять минут вслух размышляет на тему визита мамы парня.
– Хочешь сказать, она сожалеет?
– Да. Думаю, да. В конце концов, она же не изверг какой-то. Представь себе какого это, понимать, что стала причиной гибели своего не родившегося внука? – я вздохнула, и выпрямила спину, садясь более ровно.
– Она поменяла свое мнение об отце ребенка? – взяв с тумбочки черную резинку для волос, девушка завязала их, и положила тугую косу мне на плечо.
– Ну, по крайней мере, она так сказала. Откуда я могу знать, что творится у нее в голове. Мы поговорили, главное, чтоб Дамиано был доволен. – я встала с кровати и направилась в ванную, закрывая за собой дверь. Включив воду, упираясь об раковину, и подняв глаза, я посмотрела на себя в зеркало. Интересно, сколько должно пройти времени, чтоб стало немного легче? Сколько еще я буду просыпаться утром, не желая открывать глаза? Или может я действительно принимаю все слишком близко к сердцу? И нужно заставить себя как-то забыть, смирится, жить дальше. Стало все настолько безразлично, что мне самой страшно. Я вроде говорю, отвечаю на вопросы, реагирую на людей, но внутри все кричит, до хрипоты в голосе «Оставьте меня в покое!». Я знаю, что так нельзя, что все эти люди переживают за меня, мама звонит чуть ли не каждых два часа, с расспросами, как я себя чувствую. Даниэла проводит со мной почти весь день, как и Дамиано. Он устал. Я вижу, что он устал. И не знаю, на долго ли его еще хватит. Но не могу по-другому. Никто и никогда не поймет того, что я чувствую, если сам не прошел через это. Мне нужна тишина, я хочу спрятаться подальше от всех, закрыться в свою скорлупу и приходить в себя, но в тишине, без всей этой суеты вокруг.
– Карина, ты меня слышишь? Все в порядке? – голос сестры выдернул меня из моих мыслей, возвращая в реальность.
– Да… Да. Все нормально. Сейчас выйду. – вот об этом я говорю. Мне не дают даже в ванной побыть одной на пару минут дольше положенного. Выключив воду, я открыла дверь и выйдя из ванной, взобралась на кровать.

Дамиано

Вечером, вернувшись домой от Карины, я застал родителей в гостиной за бурным обсуждением чего-то, видимо, очень важного, потому что, когда я вошел, они оба замолчали.
– Я помешал? – снимая кроссовки, я прошел в гостиную, бросив свою кепку на диван.
– Нет, сынок, все нормально. – мама посмотрела на меня, а потом на отца.
– О чем спорите? – присев на диван, я взглянул на родителей.
– Да все хорошо, сын. – отец провел рукой по волосам, делая такой же жест, как и я, когда нервничаю.
– Ну да, конечно. – я опять смерил их взглядом, и поднялся со своего места. - Ладно. Раз все хорошо, то я пойду спать. Устал как собака.
– Дамиано, а ужинать? Я приготовила… - мама резко повернулась ко мне.
– Я с Кариной поужинал, в больнице. – забрав с дивана кепку, я направился к лестнице.
– Как в больнице? Какая может быть еда в больнице, Дамиано? – она не унималась, перегораживая мне путь.
– Мам, я принес ужин из ресторана, и мы с Кариной нормально поели, успокойся. – потерев переносицу, я прикрыл глаза, чувствуя, как усталость одолевает меня.
– Как она? – папа все так же стоял на своем месте.
– Ну… не очень хорошо, если честно. Но, я надеюсь, что скоро все начнет хоть как-то налаживаться. – я сказал правду, ведь физическое состояние девушки улучшилось, а вот моральное… было слишком плачевно. И хоть она старалась изо всех сил, не показывать мне этого, я все равно видел, на сколько ей плохо. И самое ужасное, что я ничем не мог ей помочь.
– Тебе не стоило позволять маме ехать к ней. – теперь я понял, о чем спорили родители, пока я не вернулся.
– Мама сама предложила, а я спросил мнения Карины, и она согласилась. – повернувшись к отцу, я сделал шаг вперед, и мама, оказавшись за моей спиной, как мне показалось, спряталась.
– Конечно согласилась, как она могла отказать тебе? Как бы это выглядело? Но тебе не стоило к ней ездить, дорогая. У девочки шок, травма. Она во всем винит тебя, да и вообще, наверное, проклинает тот день, когда её нога ступила на порог нашего дома. И вместо того, чтоб дать ей время прийти в себя, ты пошла к ней с разговором, чтобы очистить свою совесть. – папа почему-то злился, и я не до конца понимал причину.
– Но Дамиано ведь спросил её, я бы сама…
- Да какая разница, что сказал Дамиано? Ты взрослая женщина, сама не понимаешь? – отец строго посмотрел на нее.
– Пап, а в чем дело? Они нормально поговорили, вроде… или нет? – повернувшись к маме, я уставился на нее, ожидая хоть какого-то объяснения.
– Да, мы нормально поговорили. Она сказала, правда, что не готова идти на примирение, но я все понимаю, сынок. Девочке сейчас тяжело. – вздохнула мама.
– Ну конечно, понимаешь. И ты вздохнула с облегчением, поставив галочку, что сделала первый шаг. – папа чуть громче обратился к своей жене.
– Отец, я не понимаю…
- Я хочу, Дамиано… - мужчина вздохнул, и провел рукой по волосам, повернулся к нам спиной, а потом тяжело вздохнул и посмотрел на меня. – Я хочу, сынок, чтоб в этой семье был покой. Я очень хотел, чтоб ты нашел женщину, которую по-настоящему полюбишь, и с которой захочешь связать свою жизнь, как когда-то я. – он опять взглянул на маму. – Которая станет для тебя опорой, поддержкой. Будет любить и уважать тебя. – папа громко выпустил воздух из легких, и подойдя ближе, положил руку мне на плечо. – Мне не нужны опровержение всех этих статей, слухов и всего прочего. Я просто видел, как ты на нее смотришь, и как светились твои глаза, когда ты говорил о ней. Этого для меня было достаточно, чтобы понять, что ты нашел такую девушку. – от его слов мне стало не по себе. – мама хотела что-то сказать, но отец перебил ее и продолжил - И поэтому! Мне очень жаль, что теперь эта девушка, будет считать нас врагами. И если, дай Бог, вы станете семьей, у вас появятся дети, нам с тобой, дорогая, придется хорошо постараться, чтоб быть ближе, да и вообще быть в их жизни. Уже не ей постараться понравится тебе, а наоборот! – всегда спокойный папа, сегодня был зол, как никогда.
– Я что-то не пойму, ты меня во всем винишь? – наконец мама пришла в себя, и вышла из-за моей спины, скрещивая руки на груди.
– Да. Именно! Я виню тебя, но и себя, что вовремя не вмешался, и не заставил тебя замолчать. Она бы внука нам родила, у нас был бы внук! – очень громко сказал он, от чего мама подскочила, а я подошел ближе, всматриваясь в лицо своего отца. – Мне очень жаль, сынок… Мне правда, очень жаль…
- Я знаю, пап. – сделав еще шаг, я обнял отца, похлопав его по спине. – И я очень благодарен тебе за поддержку. Спасибо. – прошептав, я отстранился, взглянул на маму, и обойдя её, вышел из гостиной, перепрыгивая через ступеньки, вбежал в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Лежа на кровати, и смотря в потолок, я опять не мог уснуть. Мне не спится, когда её нет рядом. Конечно, из-за гастролей, я уже привык к постоянному недосыпу, но последние несколько месяцев, когда Карина была почти всегда рядом, я привык к её теплому телу у себя в постели, в своих объятиях, и сейчас мне ужасно этого не хватает. Она отдалилась от меня, я чувствую это, вижу. Но сейчас, будучи наедине с самим собой, я боюсь признаться себе в том, что это не вызывает у меня паники, или какого-то особого переживания. И я не понимаю, почему? Ведь я люблю её, очень люблю. И хочу, чтобы мы были вместе, но почему-то еще больше я понимаю, что ей нужно побыть одной. Успокоится, привести в порядок мысли, чувства. Она не смеет просить, не смеет сказать это прямо, но я настолько хорошо знаю её, что могу прочитать все это по её глазам, и ей не нужны слова. Она устала. Как и я. Мне очень страшно, от вопроса, который постоянно всплывает у меня в голове, что же будет с нами дальше? Страшно от того, что я не знаю однозначного ответа, ведь его не могу дать я один. Мы должны отвечать вместе, а не по отдельности. Черт, голова опять взрывается от мыслей. Нужно постараться уснуть, а завтра поговорить с Кариной о Германии. Возможно, нам всего лишь нужно сменить обстановку, и побыть вдвоем, чтоб забыть этот кошмар, и двигаться дальше.
Подъехав к больнице, я еще долго сидел в машине, собираясь с мыслями. Поспать удалось всего несколько часов, но и на этом спасибо. В последние годы сон для меня роскошь, так что пару часов, это даже больше, чем мне нужно. Надо поговорить с врачом и спросить, когда он сможет выписать Карину, и все спланировать. Вернемся домой, быстро соберем вещи и свалим из этой страны к чертовой матери, хотя бы на какое-то время. По словам Томаса, все потихоньку возвращается на круги своя. О статьях вспоминают не так часто, хотя о Дамиано Давиде говорят почти в каждой музыкальной передаче, на каждом музыкальном канале. Шакалы никак не могут насытится, мать их. Так что поездка в Германию пришлась в самый раз, спасибо продюсеру, он сдержал свое слово и помогает разгрести все то дерьмо, которое свалилось на меня в последнее время.
Дождь монотонно барабанил по лобовому стеклу, а тучи полностью затянули небо. Погода отображала мое внутреннее состояние, лучше, чем когда-либо. И, наверное, я бы сейчас не смог спеть на сцене ни одной песни, если бы у нас были концерты. Но их нет. И черт его знает, когда мы опять сможем гастролировать, сколько потребуется времени, чтобы замять все эти скандалы, а люди забыли негатив, который был направлен в мою сторону, и опять начали приглашать в свои города. Чертов Конти, сука, ни дня не проходит, чтоб я не проклинал его. Носит же земля таких уродов.
Томас сказал, что он ищет Карину, и не раз видел его горилл возле нашего дома. Но так как девушка сменила номер, заодно и телефон, по которому он мог вычислить её место нахождение, а о нашей поездке не знал никто, кроме ребят и Тотти, то видимо его старания не увенчались успехом. Да и уехали мы ранним утром, так что в этой ситуации радует хотя бы одно, что Конти не в курсе, где мы, и не сможет доставать Карину своими звонками и визитами. Взяв с сидения два латте и пакет с круассанами, которые девушка обожает, натянув капюшон толстовки, я наконец-то выбрался из машины и направился к зданию больницы. Постучав в дверь, я аккуратно открыл её, и замер. Блондинка стояла у распахнутого настежь окна, и дождь заливал подоконник. Волосы, лицо и верхняя часть пижамы Карины были мокрыми насквозь, а она стояла с закрытыми глазами, как будто и не чувствовала холода.
– Что ж ты творишь… - подскочив к девушке, положив кофе и пакет на постель, я за плечи оттащил её от окна. – Ты что делаешь? Тебе воспаления легких ко всему не хватало? Совсем с ума сошла? – закрывая окно, я посматривал на Карину, которая молча смотрела на меня без единой эмоции, а вода с её волос и одежды стекала на пол, и меня как будто током прошибло. Что она собиралась сделать? Мы на пятом этаже, нахрена она открыла окно? Мороз прошелся по спине от собственных мыслей, и схватив блондинку на руки, открыв ногой дверь в ванную, я поставил её в душевую и включил горячую воду. Она дрожала, но продолжала молчать, и я не понимал, то ли её лицо мокрое от слез, то ли от дождя, но молчание вводило меня в ступор. Сняв с Карины пижаму и белье, подставляя её тело под струи горячей воды, я закрыл дверцу душевой, и сполз на пол, обхватывая руками голову. Что с ней происходит? И как вытащить её из этого состояния, и самое главное, самому не сойти с ума? Через мгновение, я услышал всхлипы девушки и повернулся, увидел, как она сидит на полу кабинки, прислонившись спиной к стеклу, где сидел я. Получилось, что мы упираемся спинами друг в друга, только нас разделяет стекло. Как-то очень символично, как по мне. Поднявшись, я взял большое темно-синее полотенце, и открыв дверцу, укутал в него девушку, поднимая с пола. Она продолжала дрожать и всхлипывать, смотря на меня, пока я вытирал её.
– Ты прыгнуть собиралась? – прошептал я, не в силах поднять на нее глаза.
– Что? – она как будто только что пришла в себя.
– Я спрашиваю, ты хотела прыгнуть? – схватив блондинку за плечи, я с силой сжал их, посмотрев ей прямо в глаза.
– Н.. Нет, с чего ты взял?
– Если ты… - встряхнув девушку, от чего она охнула, широко распахнув глаза, я опять отвел взгляд. – Если ты задумала что-то, Карина, то я не знаю… - я был зол. Очень. Мне все же казалось, что она не просто так открыла окно. Зачем это делать? В дождь? Черт!
– Я ничего не задумала… я не хотела… - девушка испугано смотрела на меня, а потом потянулась руками, и прислонилась к моей груди, тяжело вздыхая.
– Хорошо, что не хотела. – выдохнув, я закутал её в полотенце посильнее, обнимая и крепче прижимая к себе.
– Я не могу, Дамиано…
- Что не можешь? – куча мыслей за этих пару секунд пронеслись у меня в голове, и ни одной хорошей.
– Мне кажется, я с ума схожу. Я постоянно думаю, обо всем, что произошло с нами, не в силах избавиться от этих мыслей. Это просто вытряхивает из меня все силы. – слыша только её голос, и обнимая девушку, я старался подобрать слова, придумать что-то, что сможет её успокоить, и заставить взглянуть на все по-другому, но у меня ничего не получалось. Все слова как будто застряли где-то в горле.
– Малыш, я думаю тебе нужно прислушаться к врачу и начать принимать те препараты, которые он прописал. – она только вздохнула, крепче прижимаясь ко мне. - Согрелась? – прошептал я, чувствуя, как она немного расслабилась.
– Да, спасибо. Принесешь мне сухую одежду? – отстранившись, девушка посмотрела на меня.
– Конечно. – слегка улыбнувшись, я вышел из ванной, оставив её одну.

Карина

Переодевшись, и выпив кофе, мы сидели на кровати, друг напротив друга, и молча смотрели в глаза, как будто решаясь на что-то.
– Скажи мне честно, зачем ты открыла окно? – парень не сдавался, считая, что я собиралась покончить с жизнью.
– Хотела подышать воздухом. Меня же на улицу не пускают. – спокойно ответила я.
– Подышать. Воздухом. Когда на улице стена дождя, да? – он с подозрением смотрел на меня, прищуривая глаза.
– Дамиано, я не собиралась прыгать вниз, успокойся. – вздохнула я, поправляя еще влажные волосы.  – Если бы собиралась, то выбрала бы для этого более подходящее время. – уже тише проговорила я, опуская глаза.
– Что? Что ты сказала? – он нахмурился.
- Господи, да я шучу. Какого черта мне заканчивать жизнь самоубийством утром, зная, что ты вот-вот появишься? Чисто по логике, я бы взобралась на карниз ночью, чтоб уж наверняка. – вспылила я.
– Блять, да ты сумасшедшая! – брюнет резко подскочил с кровати и провел рукой по волосам.
– Давид, я шучу, понимаешь? – улыбаясь, я наблюдала за его реакцией.
– Твои шутки нихрена не смешные, учитывая… - он замолчал, и отвернулся.
– Что, учитывая? Договаривай.
– Учитывая, что ты уже думала об этом. И не раз! – парень повернулся ко мне и опять сел на кровать рядом.
– Я не собираюсь убиваться, Дами. Успокойся, ладно? Я не хотела тебя пугать, просто захотелось… Я не знаю, какая разница, я не могу объяснить. – теперь уже злиться начинала я.
– Карина, я хочу поговорить с тобой. – а вот это уже настораживало.
– О чем?
– В общем… - он опять поднялся, и обошел кровать, взялся руками за спинку. – Тотти предложил мне, пока все не затихнет в Риме, дать несколько концертов в Германии. Тем более, что мы там не раз выступали. – я молча слушала его, а внутри как будто все опускалось. – Я собираюсь сегодня поговорить с врачом, и узнать, когда тебя могут выписывать, чтоб мы могли собраться…
- Мы? – я сказала это вслух?
– Ну да, мы. А ты думала, я оставлю тебя здесь? Или дома, с твоим чокнутым муженьком? – парень был напряжен, и я бы очень хотела понять причину этого.
– Бывшим муженьком. – уточнила я.
– Официально, нет.
– Мы опять возвращаемся к этому вопросу? – вздохнув, откинувшись на подушку, я закрыла глаза.
– Нет. Но я прошу, когда мы вернемся домой, отдай документы адвокату, пусть запустит бракоразводный процесс. – Давид смотрел на меня, надеясь, что я не буду возражать в этом вопросе.
– Да, конечно. Если ты помнишь, я уже подписала их. – опустив взгляд, я вспомнила тот вечер, когда он заставил меня подписать бумаги на развод, после чего я оказалась в больнице. Еще со своим малышом.
– Я хочу услышать твои мысли по поводу Германии, Карина. – когда он понижал голос, это вызывало мурашки по всему телу.
– Я… должна подумать, Дамиано. – тихо проговорила я, поднимая свои глаза, но встретившись с его недоуменным взглядом, мне стало не по себе.
– В смысле, подумать? О чем подумать? – парень уставился на меня, хмуря брови, сильнее сжимая руками спинку кровати.
– Я не уверенна, что мне стоит ехать с тобой… - мои слова повергли его в шок, и несколько секунд он просто молчал, смотря мне прямо в глаза. Но я не могла врать, не могла согласиться поехать с ним, потому что не была уверенна, что так будет лучше для нас двоих. А скорее, наоборот. – Пожалуйста, позволь мне все обдумать. – нарушив угнетающую тишину, я обратилась к парню.
– Хорошо. Думай. – ответил он, отвернувшись к окну. И опять эта тишина, которая просто звенела в ушах.
– Дамиано…
- Не буду тебе мешать, Карина. – резко повернувшись, он схватил с кресла свою куртку, и вышел из палаты, громко хлопнув дверью.