5
Эсгарот оказался довольно милым и гостеприимным городом. Построенный всего несколько лет назад, он был рад принять под свою крышу всех переселенцев, лишь бы те знали толк в каком-нибудь ремесле и приносили пользу общине. Немногие из людей Дейла остались в живых после нападения Смауга, и те, кто выжил, как раз и воздвигли Эсгарот. Вокруг города громоздилось несколько смотровых башенок, и на них постоянно дежурило несколько стражей. Они должны были предупредить горожан, если со стороны Одинокой горы появится дым и пламя, а то и силуэт летящего дракона. Кто бы мог подумать, что еще один дракон въедет в город, сидя на простой повозке среди тюков тканей?
Бильбо с интересом осматривался, крутя головой. Пока повозка пересекала длинный мост, связывавший Озерный город с берегом, у дракона было время оглядеться и приметить, как хорошо построен город. Дома были красиво украшены цветами и резьбой, но особенно восхитило Бильбо то, что многие крыши были выкрашены в разные цвета и слегка искрились на солнце. «Как удобно для старины Смауга, если он захочет подкрепиться. Можно прямо-таки розыгрыш устроить: какой дом жжем сегодня, красный или синий?» Да, люди, кажется, совсем не умели учиться на своих ошибках. Они построили город посреди огромного озера и на том успокоились, полагая, что вода в случае чего защитит их. Только вот пламя дракона настолько горячо, что может запросто вскипятить даже озеро. Впрочем, Бильбо из смутного уважения к собрату-ящеру не собирался указывать людям на их промах. У каждого своя судьба, в конце концов. Если эти эсгаротцы готовы рискнуть и остаться в тени Горы, так тому и быть. Вот гномы поступили умнее и покинули эти края, хотя тоже могли бы соорудить неподалеку деревеньку или перебраться поближе, к родичам в Железные холмы. Когда небольшой караван наскоро прошел нестрогую таможню и достиг постоялого двора, Бильбо тепло распрощался с купцом и его семейством, напоследок посоветовав им в другой раз нанимать больше охраны. Не слушая дальнейших благодарностей и пары просьб сообщить напоследок хотя бы свое имя, он поспешил нырнуть под крышу трактира и затеряться среди местных. Останавливаться на постоялом дворе, впрочем, Бильбо не собирался. Он лишь побродил по темной задымленной зале, послушал чужие разговоры краем уха и немного покурил, ожидая вечера. Когда за оконцами стало темнеть, дракон выбрался наружу и уговорил одного лодочника за пару монет отвезти его на другой берег. Ему не особенно понравилось здесь — и причиной был не запах рыбы и высокая влажность, а большое количество людей. Дракон не любил людей. Они были почти так же неприятны ему, как и гномы с эльфами. Он отошел от берега на некоторое расстояние, чтобы из города его никто не заметил, и принял свой истинный облик. Каким наслаждением было вновь расправить крылья и взмыть в воздух, ощущая, как туго напрягаются мышцы плеч, толкая кожистые перепонки! Как чудесно было подняться под самые облака и моргать глазными перепонками, когда лицо обдувал сильный ветер! Воздух поддерживал его, помогал, как лучший друг, а глубоко в груди рождалось пламя. Если бы он захотел, то мог бы выдохнуть его и спалить и озеро, и город, и людей, возомнивших, что им ничего больше не грозит. У драконов отличное острое зрение. И даже отсюда, из-под облаков, Бильбо видел внизу обугленные останки прежнего города Дейл. Он сам не знал, что заставило его вместо того, чтобы лететь к Одинокой, приземлиться среди руин Дейла. Должно быть, сперва это было простое любопытство. Интересно было посмотреть, что оставил великий Смауг от этого поселения. Впоследствии Бильбо думал, что именно в этот момент он совершенно изменился. Та ночь стала переломной в его судьбе, в его мировоззрении. Странно, обычно драконам совершенно не свойственно сострадание или печаль за судьбы других. Но он видел обугленные тела, лежавшие кое-где на мостовых. Даже спустя несколько лет не всех еще успели вынести отсюда и похоронить родственники — у кого они остались. Дракон стоял на мостовой, и под его лапами и крыльями шуршала зола. Обломки домов, давно отгоревшие и потухшие, скалились в небо, как гнилые зубы. Повсюду были разбросаны кучи песка и куски строений, оплавленные огнем. У стены одного дома, скорчившись, валялся задетый жаром и мумифицировавшийся трупик маленького ребенка. В иссохшей костлявой руке черного скелетика до сих пор был зажат прокопченный плюшевый медведь. Дракон медленно сделал шаг и дотронулся крылом до трупика. Тот покорно перевернулся, совсем легкий, как пустая игрушка-пупс.
Бильбо провел всю ночь среди руин Дейла. Он мог бы сменить облик вновь. Мог бы собрать оставшиеся тела и сложить их, чтобы сжечь окончательно и тем самым даровать им покой. Мог бы полететь, как и собирался, в Одинокую гору — но не для того, чтобы выразить восторг, а чтобы прогнать Смауга. Но он не сделал ничего из этого. Он просто бродил по разрушенным улочкам, пока не вышел на главную площадь перед бывшей ратушей, и там улегся, свернувшись клубком и впитывая запах пыли, грязи и невыносимую вонь горелой плоти. Когда же наступило утро, молодой дракон покинул развалины Дейла, покинул Север и устремился на запад, как можно дальше от Горы, Смауга и обоих людских городов — и целого, и разрушенного. Никогда с той поры он не принимал людской облик. И до сих пор, несмотря на то, что прошло уже более сотни лет, стыдился того, что ровным счетом ничего не сделал тогда, на развалинах Дейла. Прошло около двух недель, пока путники отдыхали в Ривенделле, среди тихой красоты этих мест. Гномы ворчали, конечно, что им не нравится быть среди эльфов, но больше по привычке. Торину, признаться, и самому тут в целом понравилось, хотя он никогда бы в этом не признался. Сады вокруг дома Элронда отчасти напоминали ему те, что росли когда-то у подножия Эребора, еще до того, как те места превратились в Пустошь Смауга. Невысокие водопады низвергались вниз, в долину, а осенний пейзаж успокаивал душу и радовал глаз. Торин мог бы отдыхать и спокойно насладиться этими недолгими спокойными деньками, тем более что ему в кои-то веки не надо было пока волноваться за племянников или подданных. Но его кое-что весьма смущало. И имя этому кому-то было Бильбо Бэггинс. Полурослик, кажется, воспринял очень серьезно их недолгое объятие. Он так и сиял, когда на другой день явился потренироваться с Торином в простом спарринге на мечах. И король стал то и дело замечать маленькие, но явственные знаки внимания, которые пытался оказывать ему житель Шира. То оставленная для него лишняя тарелка с вкусными кусочками рагу — и где только достал его здесь, в этой обители травоядных? То заботливо разложенные рядом с тарелкой приправы во время обеда — причем Бильбо отскакивал в другой конец залы с таким видом, словно случайно прошел мимо стула Короля-под-Горой. Еще Торина тревожили будто бы случайные прикосновения, которые мистер Бэггинс позволял себе все чаще во время их бесед или тренировок. Последней каплей же стал аккуратный букетик полевых цветов, обнаруженный им поутру на своей подушке вместе с блюдцем, на котором лежали еще теплые пирожные. Торин видел, как добродушно посмеиваются остальные гномы, от которых не укрылось возникшее у Взломщика трепетное отношение к Королю-под-Горой. Торин был немного взволнован и определенно растерян. Он уже забыл, когда в последний раз вступал в романтические отношения. Честно говоря, ему долгое время было не до этого — то государственные заботы, то скитания, а еще раньше — битвы и потери близких. Столько дел... И вдруг появился кто-то, кто не требовал внимания и заботы, а вместо этого заботился о нем самом. Такую доброту Торин помнил только от матушки и от родной сестры, но мать была давно мертва, а сестра с ее гордым характером и то не стала бы так опекать стареющего брата.
Понятия не имею, как быть, — вздохнул Торин, как-то вечером говоря с Балином. Они только что узнали от великодушного Элронда, что на тайной карте Трора указан вход в Гору, который может открыться в День Дурина. И, когда они обсудили, что стоит поторопиться, Балин вдруг осторожно заговорил о Бильбо и его явной симпатии к королю. — Довольно с меня и забот о походе и возвращении родного дома. - Признаться, я всегда думал, что ты останешься одиноким — и боялся этого, — заметил старый гном. — Вокруг тебя много подданных и даже друзей, и это прекрасно. Но твое сердце давно замерзло, мой друг, и это печалило меня. - То есть ты советуешь ответить на эти чувства? — проворчал Торин. — Я не из тех, кто дарит букеты и поет баллады под окнами, Балин. У меня есть только мой меч и самоубийственная цель в конце пути. - Я ничего не смею советовать тебе, мой король и друг, — грустно усмехнулся старик. — Лишь хочу, чтобы ты принял решение. Плохая будет помощь нашему походу, если ты станешь метаться душой и будешь в растерянности, как теперь. Если нет в тебе ответной теплоты, скажи Бильбо об этом, пусть мальчик не терзается. Торин задумчиво кивнул. Проблемы была не в отсутствии тепла, а как раз-таки в его наличии. Бэггинс нравился ему, по-настоящему нравился. Он будто нюхом чуял, в какой момент королю нужна поддержка, в какой — спокойное молчание, а когда будет уместна легкая шутка. С ним Торин ненадолго забывал о тревогах и становился самим собой — таким, каким он был до прилета Смауга и падения Эребора. Это было ни с чем не сравнимое чувство, и Торин не готов был его потерять. Но нужны ли самому хоббиту подобные отношения? Торин знал себя и знал, что он порой суров, мрачен и несколько эгоистичен. Он должен был главенствовать во всем, в том числе и в отношениях, иначе это не имело смысла. Не каждый партнер или партнерша готовы принять такого, как он. Скорее всего, Торин не стал бы прямо сейчас принимать решение и торопить события, тем более что полурослика, кажется, вполне устраивало просто оказывать ему некоторые знаки внимания. Но на другой день после разговора с Балином на глаза гному попались небольшие торговые лавки, которые эльфы открыли в долине. Некоторые из местных кузнецов и ювелиров продавали сородичам свои изделия, если это позволяло их мастерство. Торин мельком осмотрел лавки, и на глаза ему попались украшенные тонкой вязью ножны. Чтобы убедиться, король взял их в руки — так и есть, ножны были отделаны мифрилом! Должно быть, это прекрасное изделие сохранилось еще со времен торговли с гномами, поскольку добропорядочные эльфы Ривенделла не были ворами. Для длинного клинка ножны бы не подошли, а вот кинжал — или короткий меч, как у Бильбо — вполне поместился бы. Торину жаль было расставаться с внушительной суммой, которую запросил остроухий, и он немного поторговался, пока не сбил стоимость, но подарок в любом случае того стоил. Гном надеялся, что дороговизна и значение подарка лучше слов скажут полурослику о том, что его чувства небезответны. Он преподнес ножны хоббиту вечером, как раз накануне их отбытия из долины, пока остальные члены отряда паковали припасы и готовили пони. - Это в знак того, как сильно я благодарен тебе за спасение, — пояснил Торин, протягивая хоббиту ножны. — И как обещание... Он запнулся, не зная толком, как бы лучше выразить свою мысль. Проклятье, куда легче было уговорить толпу последовать за ним в логово дракона, чем просто сказать обычному хоббиту «ты мне нравишься». Бильбо бережно принял подарок и погладил тонкие завитки мифрила по краям ножен. Его ловкие пальцы обвели узор, погладили выпуклость драгоценной вязи и замерли, дойдя до клейма изготовителя. - Прекрасный и очень дорогой дар, — тихо сказал Бильбо. В голосе его мелькнуло явное сожаление. — Я благодарен за него, Торин, но будет лучше, если эти ножны пока полежат в мешке. Я не могу рисковать потерять их в пути. Мало ли, кого мы встретим по дороге — любой грабитель руку отдаст за такую красоту. Торин не знал, что главной причиной, по которой Бильбо не мог пользоваться его даром, было не только это. Дракон чувствовал далекие отзвуки алчности, поднимавшие голову в его мыслях. Да, в нем никогда не была особенно сильно выражена тяга к сокровищам, но мифрил, особенно ценные камни и чистое золото без примесей других металлов любому дракону вскружат голову. Поэтому он торопливо сунул ножны за спину, чтобы не смотреть на них. - Не понравилось? — досадливо поморщился Торин. — Ну да, ты ведь не гном... Увы, я не могу поднести тебе пирог или дорогую вышивку, так как не смогу их изготовить. - Я тебя научу, — озорно ухмыльнулся хоббит. «Раз уж даже я со своим огненным дыханием и когтистыми лапами научился...» — хихикнул он мысленно. И обнял короля, уткнувшись лбом в его плечо. — Спасибо тебе, Торин. Мне не нужны дары, чтобы следовать за тобой и помогать в походе, но мне правда очень приятно было получить подарок. Торин позволил себе довольную улыбку. Убедившись, что Бильбо не против, он бережно коснулся губами его волос у виска — безмолвная ласка и обещание большего. Хоббит вздрогнул, но не отстранился, только рвано выдохнул и, прикрыв глаза, поднял голову, доверяясь порыву короля. Они снова стояли у реки и снова обнимались, как несколько дней назад, только теперь это были объятия, подтверждающие зарождающуюся страсть.
Ночью накануне ухода из Ривенделла Бильбо приснился сон, необычайно яркий и подробный. Он странствовал долгие годы, нигде не оставаясь надолго. Не заходил только на дальний Восток, потому что там, по слухам, было неспокойно, а иные говорили, что в тех краях поднимает голову древнее Зло. Проверять слухи молодой дракон не стал. После недолгого визита в Дейл и того, что он там увидел, дракон стал очень осторожен. Он больше путешествовал пешком, чем на крыльях, и не заговаривал ни с кем, кто казался ему подозрительным. Охотники на драконов и герои стали его вечным кошмаром. По ночам он видел сны о том, как гибли его сородичи — и ему было жаль не их, а того, что-то же самое могло случиться и с ним самим. Это, наверное, было эгоистично, но Бильбо, как любого дракона, в первую очередь волновала собственная жизнь
И однажды его долгие странствия — то под видом гнома, то в облике эльфа — привели его в далекую маленькую страну на Западе, где не знали войн и давно уже забыли, как звучит лязг оружия. Здесь не появлялись герои или наемники, потому что самая сложная работа, которая их тут ждала, — это прополка огорода и уничтожение вредных жучков, поедающих капусту. Здесь было тепло и зелено почти круглый год, да и зимой мягкий климат позволял местным жителям не особо мерзнуть. Жители были по большей части добры и гостеприимны, а их круглые добродушные лица прямо-таки свидетельствовали о благоденствии. Дракон был приятно изумлен. Хоббиты, жившие в этих краях, оказались настолько незлобивы, что с радостью на время приютили бродячего торговца-гнома, разоренного нападением разбойников (а именно так он им представился). На самом деле дракон не владел кузнечным ремеслом или искусством торговли — и никаким иным, кроме зачатков военного дела, если уж быть до конца честным. Но он и не собирался оставаться тут навсегда или вызывать подозрения — по крайней мере, сначала. Хоббитам он сказал, что переведет тут дух и подлечит раны, а потом отправится «к родичам, в Синие горы». Это всех устроило, а местный трактирщик даже предоставил ему комнату авансом. Все шло не так уж плохо — до тех пор, пока он не познакомился с юношей по имени Бильбо Бэггинс и его родителями. Дракон проснулся в плохом настроении. Воспоминания о ночных полетах над Широм были хороши, но он не мог не думать о том, что присвоил себе чужую личность и жизнь. Наверное, рано или поздно ему придется рассказать друзьям-гномам, кто он такой... При этой мысли хотелось взвыть. Друзья... Впервые за всю его жизнь у него были те, кого он мог назвать этим словом. Драконы не любят и не доверяют даже своим сородичам, не говоря уже о других народах, поэтому было настоящим чудом, что Бильбо удалось подружиться аж с тринадцатью гномами и — отчасти — с одним волшебником. После того, как он смело вступил в бой и помог гномам в битве у Ривенделла, на него перестали смотреть с подозрением. Гномы приняли его как своего товарища. Кроме того, был еще Торин — высокомерный и несколько заносчивый, демонстрирующий свое лидерство всем, кто этого не желал. Заботящийся о своих близких и друзьях Торин, который без колебаний отдал бы жизнь даже за слабейшего из своего отряда. Не любивший эльфов Торин, который постоянно хмурился и периодически ворчал на все подряд. Придавленный грузом забот Торин, который наконец-то расслабился ненадолго, когда они стояли там, в ночном Ривенделле, слушали шум реки и обнимались, разделяя на двоих ту ночь. Дракон никогда никого не любил. Одному действительно было легче прожить. Но теперь у него появился тот, о ком хотелось заботиться, кому хотелось подарить небо, огонь и весь мир. И какая ирония! Этот гном даже не знал, что позволил обнимать себя дракону — одному из тех, с кем веками сражался его народ.
Из Ривенделла они вышли, нагруженные припасами и ценными советами. - Идите отсюда к северу и вскоре наткнетесь на тропу, — говорил им лорд Элронд. — Ее не назовешь идеальной дорогой, но она ведет к горному перевалу, а это одно из немногих мест, где можно пересечь Туманные горы. Путь ваш будет долог, но если вы будете осторожны, все пройдет благополучно. Увы, мои стражи присматривают только за подножиями гор, так что очень скоро вы сможете рассчитывать лишь на собственные силы. - Ничего нового, мы привыкли справляться сами, — буркнул Торин. Он явно был рад тому, что они наконец-то покинут обитель эльфов — и большинство гномов разделяли его облегчение. Опечален был разве что молодой Ори, который хотел бы ненадолго задержаться в местной богатой библиотеке и подробно изучить старинные тексты великих легенд, да отчасти Кили — просто потому, что с эльфами оказалось довольно весело петь песни и перекидываться поддразниваниями. Бильбо же испытывал смешанные чувства. Эльфы приняли его благосклонно, даже доподлинно зная, что он из себя представляет, и все же в мирной и светлой долине он до сих пор чувствовал себя не к месту. Заседлав пони и распрощавшись с гостеприимными жителями долины, отряд двинулся в путь. Сперва дорога казалась довольно легкой: они миновали скалистые склоны над Ривенделлом, пересекли несколько тонких горных речушек и даже остановились на ночлег рядом с чудесной красоты водопадом. Он так шумел, что почти никто из отряда не стал пытаться долго говорить друг с другом. Зато, как ни странно, под шум воды все прекрасно выспались. Той ночью Бильбо, считая себя вправе это сделать, улегся не в стороне от остальных, как бывало прежде, а вплотную к королевской семье. Гномы были приятно горячими на ощупь — не как дракон, конечно, но все равно с ними приятно было делить ночную прохладу. Дракон прекрасно выспался, и в пути его никакие кошмары не мучили. Это привело его в бодрое расположение духа, и Бильбо весь день улыбался и болтал с принцами, гордо восседая на своем пони в середине колонны гномов. Путь предстоял долгий — подъем в горы и попытка их перейти должны были занять почти месяц, по прикидкам Гэндальфа. Волшебник пока продолжал сопровождать друзей, но предупредил, что порой ему придется ненадолго отлучаться, так как многие заботы требовали его внимания. Бильбо это немного тревожило. Гэндальф был единственным, кто знал о его драконьей природе, и в его отсутствие никто не смог бы прикрыть дракона от возможного разоблачения. Но когда он осторожно выразил свои тревоги Торину — мол, боюсь, что на нас нападут, а Гэндальфа не будет поблизости, — король только отмахнулся. - Это дела чародеев, в которые нам соваться не следует, — твердо заявил он. — Если он собирается отлучаться, пусть делает это. Это всего лишь значит, что в итоге он получит меньше золота в награду. Торин посмотрел на обеспокоенное лицо полурослика и улыбнулся. - Не переживай, — посоветовал он. — Есть кому сразиться с возможными врагами и без чародея. Тебя окружают несколько опытных воинов, и даже самые юные из нас не впервые держат мечи в руках. Кроме того, ты и сам не так уж плох в драке, разве не так? Торин был прав, и Бильбо перестал волноваться, тем более что пока Гэндальф не смог бы покинуть их, даже если бы очень захотел — дорога пошла в гору и сильно испортилась. Если вокруг Ривенделла еще пролегали торные тропы, по которым пони могли идти спокойно, неся на себе всадников, то здесь, в Туманных горах, путь то и дело пересекали ущелья, под ногами валялись крупные камни, в дорога, будто издеваясь, петляла взад-вперед. Пришлось передвигаться по большей части пешком, и самые зоркие из отряда — принцы и Бильбо — шли впереди, высматривая безопасный путь и потенциальную опасность. Однажды дорогу им перегородило настолько большое ущелье, что оставалось его только обходить. Огромная расселина рваной раной пересекла обозримое пространство на запад и на восток. По краям ее росли какие-то жалкие кустики и искривленные деревца, но в целом вид был безрадостным и унылым. Вдобавок заморосил мелкий, довольно противный дождик, мгновенно промочив весь отряд, и потемневшие камни скал стали опасно скользкими. Увы, выбора не было, и отряд с горем пополам приютился среди камней неподалеку от расселины.
Гномы ворчали на дождь и наскоро укрывали припасы, чтобы не остаться без еды. Ни о каком костре, разумеется, и речи не было — попробуй разведи огонь под дождем, да еще из чахлого лозняка! Так что обошлись тем, что пожевали сухарей и легли, укрывшись плащами. Торин сказал, что сам останется на часах, пока местность вокруг такая ненадежная. Его коренастая фигура маячила на фоне скал, чуть в тени, и Бильбо не мог уснуть, глядя ему в спину. Он представлял, что расскажет гному, кто он такой, а Торин не рассердится и лишь улыбнется, сказав, что рад и удивлен. Как это было бы чудесно! В этот момент король повернулся и насмешливо уставился на неспавшего хоббита, слегка подмигнув ему. Ну разумеется, опытный воин сразу почувствовал чужой взгляд на себе! Бильбо вздохнул и, понимая, что не сможет нормально уснуть сегодня, поднялся. Тихо, по привычке, перенятой у полуросликов, он подошел к Торину. Тот приглашающе приподнял полу своего плаща и обнял полурослика за плечо, кое-как укрыв от дождя. - У нас вид, как у мокрых куриц, — улыбнулся Бильбо, потрогав пальцем слипшиеся от влаги длинные косы гнома. - Давай, давай, издевайся над бездомным королем, — притворно сердито проворчал тот. — Ты и вовсе похож на утонувшего мышонка. Зато теперь не станешь говорить, что путешествия — это исключительно приятная прогулка. Ты замерз? - Не особенно, — честно ответил дракон. — Просто не могу уснуть. Все думаю, как... то есть, куда мы дальше пойдем. Так и кажется, что вокруг прячутся сотни врагов, которые только и ждут, чтобы нас всех убить. - Ничего, так легко мы никому не сдадимся, — утешил его Торин. Он задумчиво смотрел на дождь, но его руки уже осторожно обнимали полурослика и гладили его спину и плечи. Со стороны, наверное, они напоминали шалаш на ножках, шевелившийся и шуршащий. Бильбо вздохнул и развернулся, прижавшись к мокрой, холодной и колючей кольчуге гнома. Ощущение неприятное, но оно быстро отошло на второй план, когда Торин наклонился, чтобы коснуться его губ своими. Дракон прикрыл глаза и крепко обхватил руками пояс гнома, целуя в ответ. Он только надеялся, что все их спутники мирно спят и им никто не помешает. Честно говоря, ощущения были такими новыми и чудесными, что он не отказался бы зайти и дальше поцелуев, даже несмотря на дождь и острые камни вокруг. Но, увы, как оказалось, не зря говорят, что отвлекать дозорного ни в коем случае нельзя. Острый слух Бильбо уловил шорох катившихся мелких камней — и шорох этот шел снаружи, из-за нагромождения камней. Быстро оттолкнув увлекшегося гнома, он развернулся к источнику шума. Торин, надо отдать ему должное, мгновенно сориентировался и тоже выхватил меч. Наверное, те, кто был рядом, поняли, что их присутствие — уже не секрет для отряда. Послышались яростные вопли, и в следующий миг на едва проснувшихся гномов набросилась целая орда гоблинов. Мелкие и крупные, но все одинаково уродливые и разъяренные, они размахивали острыми мечами и копьями, кусались, царапались и визжали так, что уши закладывало. Их общий вопль сливался в одно сплошное «Убивай!» Завязалась стычка — тем более яростная, что гномы устали и разгневались на то, что их мирный отдых прервали. Бильбо торопливо скользнул за спину Торина — не то чтобы прятался, скорее, прикрывал короля от возможной угрозы и избавлял его от необходимости присматривать за маленьким спутником. Гномы сражались отчаянно, но на сей раз ситуация, увы, была не в их пользу. Теперь рядом не было эльфов, чтобы уничтожить противников стрелами, а гоблины все прибывали и прибывали. Видимо, в их горах давно не было путников, которых они могли бы ограбить и взять в плен, так что вопящая и и визжащая орда старалась вовсю. В какой-то момент схватка перешла из-за камней наружу, под усилившийся ливень. Гоблины с их длинными лапами отлично удерживались на мокрых камнях и сновали вокруг, то и дело прыгая и совершая короткие яростные выпады. А вот Бомбур — бедный толстяк Бомбур — был не так устойчив. Теснимый гоблинами и едва успевавший поворачиваться, чтобы не представлять из себя лучшую мишень для стрел, он поскользнулся на темных камнях и с криком сверзился в ущелье. Еще не успел раздаться отчаянный крик испугавшегося Бофура, рванувшегося за братом, а Бильбо уже метнулся к провалу. В тот момент он не думал об опасности для себя, он был разъярен на нападавших и перепуган за товарища. Он с разбегу бросился в пропасть, и мгновенная судорога трансформации изломала его уже в полете. Ветер упруго ударил под крылья, по чешуе мстительно стегнул дождь. Бильбо сложил крылья и камнем упал вниз, ухватив падающего гнома когтями. Бомбур заорал от ужаса и изумления — видимо, решил, что не разобьется, потому что его слопает местное чудище на лету. Бильбо с трудом выпрямился, и падение превратилось в плавный полет. Он мог только догадываться, что подумали бедные гномы, когда из-за края ущелья поднялся на них здоровенный крылатый ящер. Конечно, Бильбо не был таким большим, как Смауг, но за годы жизни все-таки вырос до немалых размеров. Он уронил Бомбура на скалу, где толстяка тут же подхватил его брат, и приземлился прямо среди гоблинов, с мстительным удовольствием ощущая под собой хруст костей и плеск крови. Дышать огнем он не мог — опасался задеть гномов, — но и без того гоблины сообразили, что ситуация изменилась и соотношение сил больше не в их пользу. Визжа и спотыкаясь, они бросились наутек. Дракон успел еще спихнуть хвостом около десятка мерзких тварей в пропасть, прежде чем гоблины окончательно скрылись из виду, нырнув в какие-то малозаметные щели и пещерки в земле. Дракон сложил крылья, тяжело дыша. Он так испугался, что потеряет кого-то из друзей, что до сих пор сердце стучало чаще обычного. Он повернулся, с трудом балансируя на острых камнях. Длинные когти царапнули скалу, зашуршали задетые хвостом мокрые кусты. Бильбо наткнулся на взгляд Гэндальфа, печально качавшего головой. Волшебник понимал поступок дракона, но не радовался ему. Бильбо, внутренне дрожа, посмотрел на своих товарищей. Большинство из них просто стояли, раскрыв рты, и смотрели на него в немом изумлении — столь сильном, что никто из них не говорил ни слова. И тут Бильбо наткнулся на взгляд Торина. Король смотрел на него с непередаваемой смесью гнева, ужаса и омерзения. И этот взгляд заставил огромного дракона сжаться в клубок, как нашкодивший щенок, и опустить глаза.