36. Беги, Лана
Данон проснулся от странного ощущения пустоты.
Он не сразу понял, что его разбудило. Может, лёгкий шум, может, движение рядом, а может, просто собственный внутренний инстинкт, который понимал — что-то изменилось.
Он приоткрыл глаза, и первое, что увидел, — серый утренний свет, просачивающийся сквозь шторы Ланиной квартиры. Второе — её спину.
Лана стояла у чемодана, опустившись на колени и методично складывая вещи. Она была в серой майке и спортивных шортах, волосы слегка спутаны после сна, но в движениях — полная сосредоточенность. Будто её голова была уже не здесь.
Он моргнул, пытаясь окончательно проснуться. Голова была тяжёлой — не от алкоголя, а от мыслей, которые так и не дали ему нормально уснуть.
Всё снова двигалось к концу.
Ещё вчера она была в его руках, отвечала на каждый его поцелуй, выгибалась под ним, тянулась ближе. А теперь... теперь она просто собирала вещи, словно всё это ничего не значило.
Какого чёрта?
Он резко сел на диване, и Лана, услышав движение, обернулась.
— Ты не спишь? — её голос был хриплым после сна, и от этого внутри что-то сжалось.
— Теперь уже нет, — пробормотал он, сдвигая ноги с дивана и проводя рукой по лицу. — Ты рано встала.
— Мне надо выезжать в аэропорт, рейс через три часа, — ответила она спокойно, продолжая аккуратно складывать в чемодан одежду.
Как будто это был просто очередной рейс. Как будто она просто уезжала на пару дней и вот-вот вернётся, но Данон знал, что она не вернётся.
Он знал, что когда она захлопнет за собой эту дверь, всё изменится.
— Ты собиралась уйти, не разбудив меня? — он услышал в своём голосе что-то, похожее на упрёк.
Лана на секунду замерла, но затем пожала плечами.
— Зачем? Ты просто захлопнул бы дверь за собой, она бы закрылась.
Этот ответ его убил.
Зачем?
Она серьёзно спрашивала, зачем ей было прощаться с ним?
— Потому что я, блядь, здесь, — сказал он тише, но его голос стал напряжённым.
Она молча посмотрела на него, затем отвела взгляд.
— Даня...
— Не надо, — резко перебил он, вставая с дивана.
Он не мог сидеть. Ему нужно было двигаться, иначе он бы взорвался.
Лана убрала волосы за ухо, продолжая смотреть в чемодан.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.
Он усмехнулся, но в этом смехе не было веселья.
— Не знаешь? Правда? — он приблизился, опираясь руками на стол перед ней. — Может, что это хоть что-то значило для тебя?
Она молчала.
— Что ты не просто использовала меня, чтобы развлечься перед отлётом?
Лана медленно вдохнула, закрывая глаза.
— Это не так.
— Тогда как? — он не отступал. — Объясни мне, Лан. Как?
Она подняла на него взгляд.
— Это был момент.
— Момент? — он фыркнул, качая головой. — Серьёзно?
— Да, — её голос был ровным. — Это был момент. И он прошёл.
Он смотрел на неё, не веря, что она могла вот так просто говорить такие вещи.
Прошёл.
Будто то, что было между ними, можно было просто забыть.
Будто он был чем-то временным.
Будто он не чувствовал, как каждый раз, когда она оказывалась рядом, внутри всё скручивалось в тугой узел.
Будто она не знала, что он всё это время пытался быть для неё чем-то большим.
— Пиздец, — выдохнул он, отворачиваясь и упираясь руками в столешницу.
Он не знал, что сказать, потому что каждое слово в горле жгло, как раскалённое железо.
Лана отвернулась, продолжая складывать вещи.
— Я не хочу ссориться, — сказала она спокойно.
— А я не хочу делать вид, что мне похуй, — ответил он так же ровно.
Она замерла, но не обернулась.
— Ты сказала, что знала. — Он поднял на неё глаза. — Так вот, я тоже знаю. Я знаю, что ты врёшь.
Ты боишься.
Её лицо оставалось непроницаемым.
— Ты боишься, что если останешься, если дашь себе шанс хоть на секунду подумать, что между нами что-то есть... тебе придётся с этим жить.
Она не ответила, но её пальцы, сжимавшие край чемодана, едва заметно дрогнули.
— Вот почему ты уезжаешь, да? — продолжил он. — Потому что там, в Лос-Анджелесе, хуй знает где, ты будешь в безопасности. Потому что там тебе не придётся разбираться со своими чувствами. Что ж ты не купила билеты в Тимбукту? Там ведь ещё и интернета нет, наверное, можно сьебаться от меня ещё дальше.
Лана тихо рассмеялась, но это был тот её смех, который она использовала, когда хотела скрыть что-то настоящее.
— Знаешь, ты слишком много думаешь, — сказала она, снова закрывая чемодан.
— А ты совсем не думаешь, да? — бросил он.
Она не ответила.
В этот момент в тишине послышался звук когтей по полу, и к Лане подбежала Майя.
Она взяла её на руки, прижав к себе, и Данон понял, что собака уже готова дороге.
Лана уезжала, и Майя уезжала с ней.
Чёрт.
— Я вызвала такси, — сказала она наконец. — Водитель будет через двадцать минут.
Данон закрыл глаза, стараясь справиться с собой.
Двадцать минут.
У него осталось всего двадцать минут, прежде чем она исчезнет.
Она посмотрела на него.
— Я... — Лана замялась, а потом тихо выдохнула: — Мне жаль.
— Нет, не жаль.
— Жаль.
— Тогда останься.
Она покачала головой.
— Я не могу.
Он хотел её ненавидеть.
Но не мог.
Она сделала шаг ближе, подняв голову, и на секунду он подумал, что она скажет что-то важное.
Но вместо этого она мягко сказала:
— Ты сильнее, чем ты думаешь.
Он сжал челюсть.
— Не делай этого.
— Чего?
— Не говори со мной так, как будто ты меня утешаешь.
Она не отвела взгляда, но будто продолжила его мысль.
— Потому что ты не тот, кому нужно утешение.
Его дыхание сбилось.
Он мог бы поцеловать её прямо сейчас.
Но это ничего бы не изменило.
И когда через двадцать минут она ушла, Данон понял, что остался в её квартире совершенно один.
Без неё.
Без её собаки.
Без её запаха.
Без её смеха.
Просто без неё.
И это было худшее, что он когда-либо чувствовал. Но что-то в глубине души не давало ему подумать, что это конец. Она ушла, бросила команду, бросила его, свою квартиру? Это не укладывалось в его голове.