Нет другого порядка

Ветер был сильнее, чем последние несколько дней, поэтому хлопанье флагов казалось мне совершенно невыносимым, будто бы куда-то одновременно взлетали тысячи больших птиц, срываясь с места и уносясь в неизвестные страны. Это напоминало мне о доме, о скалах, возвышающихся над морем, где гнездились чайки, ласточки, буревестники и тупики. У океана тоже часто шли дожди, но там порывистый ветер то приносил тучи, то отгонял их, но здесь, несмотря на ветер, дождь продолжал лить. Возникало чувство, будто это дождливое тёмно-серое покрывало, заслоняющее голубое небо, растянулось на тысячи километров, и сколько бы ветер ни пытался прогнать его, оно не заканчивалось – дождь преследовал все три недели пути от старой пограничной заставы. Из-за этого мне постоянно приходилось поддерживать над лагерем магический купол, защищающий от дождя, но пропускающий ветер, чтобы мы тут не задохнулись. Это выматывало, но нам оставалось всего пара часов в пути. Лагерь уже постепенно начинали сворачивать, то и дело я слышал приказы, беспокойно фырканье лошадей, большая часть палаток и шатров была собрана, но флаги всё ещё стояли и их монотонное хлопанье начинало сводить меня с ума.

Я подошёл к самой большой палатке, вокруг которой почти не было лагерной суеты, всего несколько человек занимались тем упаковывали походные котелки в мешки и засыпали землёй кострища. У входа в этот шатёр стояло два гиганта, где-то два с половиной метра ростом, в тяжёлой броне и с устрашающими железными масками на лицах, которые были похожи на ритуальные маски народов с юга королевства. Я знал, что под ними уродливое месиво из мяса и кожи с двумя дырками – для дыхания и для еды, глаза этим существам были не нужны, создатели наделили их магическим зрением, более совершенным, чем любые оптические приборы, которые нам пока удалось создать. Мутанты, королевские гвардейцы, мне всегда было интересно, что они чувствуют, если вообще на это способны. Эти великаны без проблем пропустили меня внутрь палатки, потому что знали меня. Я бы даже сказал, что в какой-то степени мы были с ними похожи. Как минимум, мы напрямую подчинялись только королю.

После шума снаружи, тишина палатки была оглушающей, словно отсюда резко выкачали весь воздух, лишив меня возможности слышать хоть что-то. Я успел испугаться, что неправильно наложил заклинание против подслушивания, слегка перестарался – настолько сильной была перемена, – но потом я услышал лязг доспехов, сухие указания где-то ослабить или подтянуть ремни. За деревянной перегородкой, отделяющей спальное место от остального пространства палатки, стоял человек, которому двое слуг помогали надеть рыцарские латы. Оставался уже только последний этап, подгонка снаряжения, слуги чётко следовали указаниям рыцаря. Я остановился недалеко, наблюдая за этим странным ритуалом, сопровождающимся металлическим лязгом и немного встревоженным, тяжёлым дыханием слуг – видимо, они возились дольше, чем нужно, и боялись, что господин потеряет терпение. Наконец всё было готово и слуги торопливым шагом покинули палатку.

Рыцарь медленно, привыкая к тяжести доспеха, прошёл мимо меня. Я не раз видел эти латы, залитыми кровью во время боя, не раз сам снимал их с него, чтобы маги могли вылечить его раны. Сейчас, натёртые до блеска, они мне казались неправдоподобно чистыми, словно это была наложенная кем-то иллюзия или бумага, сложенная в виде доспеха. Он остановился около стола с разложенной там картой небольшой деревни рядом с замком, почти каждый вечер, на каждом привале, мы проводили почти всё время, разглядывая её и обсуждая. Но сейчас там уже не было ни пометок, ни деревянных фигурок, которые обозначали места будущих построек, рыцарь аккуратно сворачивал карту в трубочку. Он как будто бы специально не замечал меня, всё делая нарочито медленно, даже открывал сундук, чтобы положить туда карту, они так, будто крышка весила несколько тонн. Только после того, как сундук с глухим стуком захлопнулся он поднял на меня взгляд.

- Зачем ты пришёл? – в его серых, почти бесцветных глазах, выдававших в нём уроженца центральных провинций, в сухом голосе с хрипотцой, в движениях, не было ничего, кроме усталости.

- Всё за тем же. Я не думаю, что это хорошая идея – проехать по деревне, в которую вы в своё время вошли с огнём и мечом.

Он вздохнул, отошёл от стола, ему не хотелось со мной говорить, не хотелось снова начинать этот спор, но был вынужден, потому что не мог просто так взять и выкинуть меня отсюда.

- Мы уже говорили с тобой об этом.

- И поговорим ещё, потому что это вопрос безопасности. Вашей безопасности, Ричард.

- Я не могу их бояться, потому что должен ими править. Нельзя бояться тех, над кем смеёшься, но и тех, над кем ты властвуешь, бояться тем более нельзя. Они почувствуют этот страх и сожрут, как дикие звери.

- Демонстрация силы настроит их против вас. Их не стоит бояться, вы правы, но ведь и провоцировать тоже не стоит? В этих землях живут люди, которые могут очень долго таить обиду. И, поверьте мне, она в них уже есть, ведь война разорила их. Война нашего короля, короля, которому вы служите и представителем которого являетесь. Люди на грани отчаяния очень опасны. Вам их подарили, как вещь, они это осознают и вряд ли кому-то это понравится.

- Не пытайся учить меня политике. Эти люди должны научиться уважать власть короля, только в таком случае они смогут жить лучше. Мы должны показать им, что сопротивление не имеет смысла, только вредит. Они должны захотеть оказаться на нашей стороне. Кто не захочет присоединиться к стороне сильных?

- Сила вызывает не только уважение, но и ненависть, страх. Ещё неизвестно, что из этого хуже.

- Они захотят, чтобы я ими правил, вот увидишь, – после этого рыцарь махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Я слегка поклонился и вышел. Снаружи голову снова наполнили шум ветра, хлопанье флагов и крики людей. Мы должны были скоро отправляться, всего несколько часов до того, как мы снимемся с места, ещё пара часов пути, и мы окажемся там, где нам всем предстоит провести ещё очень много времени. Я поднял взгляд. В самом центре лагеря, на длинном древке развевалось наше знамя – на красном поле чёрная латная перчатка, сжатая в кулак, из-за чего она походила на башню. Знамя начали спускать, но вдруг неожиданно сильный порыв ветра сорвал его, и понёс в сторону горизонта на юг. Гигантская красная птица, хлопающая крыльями.

***

Под копытами лошади хлюпала грязь, отвратительный звук, но лучше сосредотачиваться на нём, чем на том, как мелкой дробью по доспехам бьёт этот нескончаемый дождь. Я уже бывал здесь, несколько лет назад. Хорошо помнил эту улицу, уходящую вверх по холму, на котором стоял старый замок, одна из башен которого обвалилась. Но ещё отчётливее я помнил это ощущение загнанности, когда мы с небольшим отрядом продвигались по этой улице к замку. Мы тогда знали, что в деревне уже почти никого не осталось, что маги и катапульты с лучниками почти полностью уничтожили деревню, что среди защитников замка вряд ли кто-то остался в живых после вылазки королевских убийц. Но даже несмотря на это, несмотря на поднятые щиты и магический барьер, никто из нас не чувствовал себя в безопасности. Из любого окна могла вылететь стрела, заклинание или хотя бы камень. Мы были окружены в самом сердце вражеского логова, разорённого и почти полностью опустевшего, но вражеского. Каждый оставшийся в живых там ненавидел нас. И сейчас ничего не изменилось.

Знамёна, развевающиеся на ветру, гордо восседающий на боевом коне впереди нашей небольшой процессии Ричард, два его гиганта телохранителя из гвардии, приподнятое настроение почти всех людей вокруг меня, ведь мы закончили долгое путешествие и впервые за несколько месяцев будем спать под крышей – всё это должно было дать ощущение победы, торжества. Мы уже не утомлённые войной, оголодавшие и озверевшие воины в самом сердце страны врага, мы стали победителями, мы идём к заслуженной за эту победу награде. Но чувствую, буквально кожей ощущаю, что на самом деле всё осталось так же, как и в тот день, когда на нас буквально из ниоткуда посыпался град стрел.

На месте большинства домов, которые тогда были уничтожены магией и огнём, сейчас были построены неказистые хибары. Они походили на сложенные кое-как кучи мусора, нормальных домов сохранилось всего несколько, у входа каждого из них можно было заметить аляповато разрисованные вывески – бакалейщик, травник, кузнец. Люди смотрели на нас из окон, некоторые выходили на улицу, я видел и тех, кто прятался в зарослях на месте развалин, которые так и не расчистили. Пока мы шли сюда, я видел множество похожих деревень и даже городов, мест, которые не могут оправиться после войны, в которой мы стали победителями. Видел братские могилы, деревья с повешенными за попытки сопротивляться новому порядку, но во всех этих местах царила усталость, смерть, болезни, которые высасывали из людей и земли последние соки. Люди казались там отчаянными, сломленными, многие из них были готовы принять власть нашего короля как спасение. Но здесь – нет. Здесь всё было по-другому. В глазах у этих людей были боль и страх, но не было усталости, они смотрели на нас так, будто бы точно знали, что мы идём прямиком в смертельную ловушку. Помимо этого, я чувствовал что-то ещё, чего не мог выразить словами. Будто взгляд хищника, который выслеживает добычу из зарослей, но не спешит нападать, потому что точно знает: кролику не уйти. Однажды мне довелось практиковаться в создании магических барьеров в проклятом храме неизвестного бога. Там я чувствовал себя в куда большей безопасности, чем здесь.

Вдруг спереди послышалось ржание, конь одного из гвардейских мутантов встал на дыбы, в нашей колонне началась какая-то неразбериха, люди вдруг начали бегать туда-сюда, поначалу мне ещё удавалось различать приказы Ричарда и немногочисленных солдат, которые составляли его свиту, но вскоре меня будто бы окунули головой в ведро с холодной водой. Всё стало каким-то приглушённым, замедленным, я пытался понять, что происходит, конь подо мной начал вести себя беспокойно. И тут я заметил, как в руке у одного из местных что-то блеснуло. Через мгновение он кинулся в сторону возглавлявшего колонну Ричарда, при этом пробиваясь через толпу. Один из людей, пытавшихся успокоить лошадей, впряжённых в повозку, вдруг упал, у него изо рта текла кровь. У меня над головой пролетел камень, ещё один ударился о доспехи гвардейца. Кто-то выпустил стрелу, которая пронзила горло нашего лекаря. Всё это происходило так быстро, и так медленно, словно тысячи действий совершались в одну секунду, размазанную по всей человеческой истории. Я поднял руки и прошептал заклинание, возводя вокруг всей колонны барьер, но убивший конюшего всё ещё был в толпе, он продолжал пробираться к Ричарду, хотя суматоха мешала ему это сделать. Он убил двоих солдат, которые успели заметить его и попытались преградить путь.

Один из гвардейцев тоже увидел этого человека, поднял меч, чтобы перерубить его пополам, но в этот момент лошадь встала на дыбы, скидывая его из себя. Второй мутант успел только повернуть голову в сторону убийцы, но было уже поздно – тот занёс руку для удара по Ричарду, он явно целился в бедренную артерию, из такой позиции кинжал мог легко проскочить между пластинами доспеха. Когда он ударил, ко мне вернулся слух, и я услышал его душераздирающий крик, полный боли. Убийца корчился в грязи, а Ричард неспешно слазил со своего коня. Вокруг всё немного успокоилось, поэтому я смог подъехать к ним поближе, быстро спрыгнул на землю и рывком поднял всё ещё подвывающего убийцу с земли, поставил его на колени и приставил меч к горлу, ожидая приказа рыцаря, но вместо этого махнул рукой, приказывая мне опустить меч. Я не стал этого делать, солдаты стояли вокруг, обнажив мечи, колонна не двигалась вперёд, вокруг воцарилась странная тишина, на этот раз естественная.

-Сэр, при всём уважении, он убил трёх ваших людей, и пытался убить вас, мы не можем его отпустить, - убийца, стоя на коленях, уже не пытался вырваться, хотя эффект моего защитного заклинания, наложенного на доспехи Ричарда, уже закончился.

- Да, Ленни, я знаю. Но мы не можем позволить себе в первый же день без суда и следствия казнить человека, который является мой подданным, - он откашлялся и заговорил громче, чтобы как можно больше людей вокруг могли его услышать, - этот человек сегодня попытался убить меня, вашего нового господина, представляющего здесь власть короля Варна Третьего. Ему это не удалось, но он лишил жизни трёх моих людей, у которых были семьи, которые вместе со мной прошли долгий путь и сражались плечом к плечу. Я мог бы убить его прямо здесь, в назидание всем вам. Но я не буду этого делать, - Ричард поднял вверх руку, подкрепляя силу своих слов, - наше королевство – страна, где властвует закон. Мы не варвары и не вешаем людей просто так. Мы будим судить его по всей строгости королевский законов, но до этого времени он будет сидеть в темнице моего замка и с ним будут обращаться надлежащим образом. Я, сэр Ричард из Рандивайна, новый повелитель этих мест, даю вам слово, что всё здесь будет происходить только согласно строгой букве наших законов. Для вас мы – захватчики, я понимаю, тем более я лично принимал участие в штурме замка, где теперь буду жить. Но, обещаю, моё правление докажет вам, что под светом короны Варна Третьего ваша земля расцветёт.

Ричард кивнул одну из солдат, который уже успел достать из повозки колодки. Он подошёл ко мне и надел колодки на руки неудавшемуся убийце, который совершенно этому не сопротивлялся. Двое других защёлкнули на ногах у пленника кандалы. Отходя к своему коню, я вдруг заметил, что в грязи что-то блестит, наклонившись, я увидел, что это кинжал необычной, немного изогнутой формы, похожий больше на декоративную дворянскую игрушку, чем на орудие профессионального убийцы. Что-то заставило меня положить его в седельные сумки лошади, прежде чем оседлать её и вернуться в середину колонны. Через несколько минут мы двинулись вперёд, продолжая подниматься к замку, дождь превратился в косой ливень, хлещущий прямо в лицо. Рыцарь во главе колонны уже въезжал в ворота замка, когда я решил обернуться, посмотреть не деревню с небольшой высоты холма. Местные жители вышли на дорогу, по которой мы только что прошли, их было немного, но сейчас небольшой толпой, мужчины и женщины, старики, но ни одного ребёнка. Все они стоял под проливным дождём, будто не замечая его, и смотрели нам вслед. Я отвернулся и немного пришпорил коня, чтобы побыстрее оказаться за безопасными стенами замка. Эти люди пугали меня гораздо сильнее армии противника, призраков на проклятых кладбищах, потому что в них я не чувствовал злобы, только жестокую уверенность в том, что это место станет для нас последним пристанищем.

Мне хотелось бы списать это на их ненависть к захватчикам, на что угодно более рациональное, чем мой страх перед глубинным народом этих недружелюбных болотистых мест. Хотелось быть уверенным в том, что это из-за усталости зарождается внутри меня панический страх перед обычными грязными крестьянами, слабыми и постоянно страдающими от голода и болезней. Но эта уверенность была разрушена, когда в первую же ночь в своей маленькой холодной спальне, которая была ближе остальных комнат в замке к разрушенной башне, я пытался заснуть и вдруг услышал звон колокола, доносящийся как будто бы глубоко из-под земли прямо подо мной. Он всё звонил и звонил, но при этом я не слышал, чтобы в замке кто-то беспокоился, словно никто больше не слышал этот чудовищный звук. И тут я понял, почему меня так сильно пугает это место и эти люди – ни в самой деревне, ни вокруг неё, ни даже в самом замке не было храма, алтарей, мест для молитвы, даже придорожных часовен мы не видели уже много дней. Эти люди точно во что-то верили, все во что-то верят, но они хранили эту веру где-то глубоко внутри. Также глубоко, как был закопан этот колокол, который всё продолжал звонить.

***

В темноте подземелья, которую разгоняла лишь небольшая свеча, я не мог различить человека, забившегося в самый дальний угол камеры. Я лишь слышал, как звенят цепи на кандалах, когда он меняет положение, чтобы не затекали ноги. Но всё же нам удавалось разговаривать, хотя это и было проблематично – мне не нравилось общаться с тёмной пустотой, от которой пахло сырым камнем, плесенью, помоями и человеческими испражнениями. Иногда мы говорили часами, он рассказывал мне об этих местах, путанно, непонятно, без какой-то конкретной информации, которая бы мне могла хоть немного помочь расшифровать символы, которые были на клинке кинжала, что я подобрал в первый день после неудачного покушения. Но чаще всего я просто сидел здесь целыми днями в тишине и в тусклом свете свечи читал – в замке обнаружилась довольно обширная библиотека, которая не интересовала, кажется, никого, кроме меня.

Ричард поручил мне изучить историю этого края, чтобы лучше понять, почему эти люди никак не соглашаются принять его как своего господина. Он пробовал задабривать их, раздавая еду и даже деньги, пробовал проповедовать, запугивать, но ничего из этого не помогало. Местные были похожи на диких всегда голодных зверей, готовых накинуться на любого, кто хотя бы одной ногой окажется на их территории. Поначалу держался хрупкий мир, они ходили на работы, нехотя повиновались приказам, а мы старались не высовываться лишний раз из замка, потому что каждый раз нас встречала одна и та же стена холодной уверенности в нашей скорой смерти. Вскоре мы поняли, почему – местные начали убивать нас, медленно, одного за другим. Кто-то решил выйти ночью за ворота – он уже больше не возвращался и каждую ночь, когда кто-то пропадал, я слышал звон подземного колокола. Я уговаривал Ричарда наконец-то казнить человека, который пытался убить его в первый день, чтобы показать местным, что мы умеем говорить языком силы, что нас стоит бояться, но он говорил, что только закон может внушить им уважение. Он видел в них диких, необразованных аборигенов, которые только через обучение и демонстрацию законной власти могут принять нового правителя и пришедший с ним порядок. Я же видел, что у них уже есть порядок, от которого они не хотят отказаться, потому что он проник в самое их существо, стал естественной частью их жизни. Об этом мне рассказывал наш пленник, это я пытался понять, но у меня не выходило.

Истории этих земель как будто бы не существовало. Я не находил никаких упоминаний ни этой деревни, ни каких-то специфических обычаев или религий, которые были здесь распространены в древние времена. Летописи о королевстве в целом – пожалуйста, во всех подробностях, кое-где мне даже удавалось находить интересные детали, которые могли бы пригодиться нам в войне, если бы она уже не была закончена. Но ничего о том, как люди жили среди этих болот. Я просмотрел десятки карт захваченного королевства, но почти везде эти земли обозначались или как неисследованные, или как незаселённые, или как непригодные хоть для чего-нибудь, а потому неудостоенные внимания короля и его поданных. Пустота. Ни языка, ни культуры, ни истории. Как будто бы в этих местах никто никогда не жил, никто даже не пытался. Но вот я сижу в подземельях замках, который кто-то построил, и смотрю на человека, живущего в этих местах много лет. Сейчас он снова говорил со мной, в своей странной запутанной манере рассказывая о чём-то, чего я не мог понять.

- Деревья и цветы растут там, где им вздумается, в местах, которым не нужно, чтобы они там росли. Это жизнь вопреки всему, вопреки порядку вещей, который мы называем естественным, но они этого достойны, потому что сражаются, подчиняясь общим правилам. Камни и вода всегда есть только там, где это необходимо. Они есть везде, они это основа всего того, что мы называем жизнью. Это естественность, который мы не можем ничего противопоставить, - человек в камере почти подошёл к решётке достаточно близко, чтобы я мог увидеть его силуэт.

- Ты рассказывал мне эту историю уже много раз. Я записывал её, искал в книгах – ничего. Думал, что это метафоры, но я не вижу в них никакого смысла. Всё, что мне от тебя нужно – история. Хоть немного смысла. Я пытаюсь понять вас и ваш странный жестокий мир, но у меня не получается, потому что ты мне не помогаешь.

Передо мной лежал пустой лист дешёвой ткани, которую использовали здесь многие вместо бумаги, я старался записывать всё новое, что он говорит, чтобы потом тратить часы на сверку с книгами, но сегодня ничего нового, как и последние несколько дней. Он только раз за разом повторял эту историю про деревья и камни. Убийца молча сидел в камере. Вряд ли этот человек захочет мне ещё что-то сегодня рассказать. Я свернул ткань, взял свечу и направился к тяжёлой деревянной двери, за которой меня ждал солдат Ричарда. Звон кандалов раздался у самой решётки.

- Но что будет, если деревья, камни и воду смешать вместе? Дом для людей. Жизнь вопреки и извечный порядок. Но это не чистые деревья и камень, обработанные и изменённые, жалкие. Мы не хотим видеть их такими.

Дверь в темницу распахнулась, свет лёг на испуганное лицо юноши лет шестнадцати, оруженосец Ричарда. Он был очень бледен и задыхался, от виска на подбородок медленно стекла вязкая капля пота, но испугало меня не это, а то, что его одежда и руки были в крови.

- Господин, я, я..., - он снова задохнулся, я подошёл к нему и положил руку на плечо.

- Отдышись немного, что случилось? Что произошло? Почему ты в крови?

- Сэр Ричард, он был на охоте, но там что-то случилось, его привезли без сознания и сейчас там эти...

Я оттолкнул его в сторону, он ударился о каменную стену, но мне было не до вежливости. Ричард не послушал меня. Он так упрям в своём желании показать отсутствие страха перед этими деревенскими оборванцами, что решил отправиться на охоту среди болот, в места, о которых мы знали так мало. Это было ошибкой, я его предупреждал, но вера в то, что он уже заслужил уважение своей милостью и приверженностью законам мешала ему посмотреть правде в глаза – эти люди жили в другом мире, пользовались другими понятиями, для них наш закон был ничем, пустым звуком, попыткой прийти и установить свои правила там, где долгие годы существовал иной порядок. Они не хотели с этим мириться – это единственное, что я отчётливо понял за время разговоров с нашим пленником.

Дневной свет сперва ослепил меня, я зажмурился – закатное солнце было слишком ярким после всех этих дней, когда я в утренних сумерках спускался в подземелье и покидал его, когда луна поднималась высоко. Внутренний двор замка встретил меня привычных запахом мокрой земли и нечистот – рядом со входом в подземелье была выгребная яма, которую выкопали, чтобы как можно меньше выходить за стены. Со стороны ворот доносились возбуждённые голоса, я побежал туда, на ходу создавая вокруг себя защитный барьер со смертельным действием, сейчас нельзя было казаться слишком мягким, что бы там про убийство без суда и следствия ни говорил Ричард.

Около ворот меня встретил капитан стражи, стоявший за спиной десятка выстроившихся в один ряд и поднявших щиты солдат. Перед ними, за воротами, в стенах замка стояло где-то двадцать местных, все они были вооружены обычным крестьянским инструментом, но за их спинами и заметил двух лучников, из их колчанов торчали точно такие же стрелы, как та, что убила нашего мага-целителя в первый день. Эти ребята умели стрелять. Капитан подал мне руку в знак приветствия, но я не пожал, разглядывая одетых, как и всегда, во всё чёрное крестьян. Длинные накидки помогали им скрываться не только ночью, но и днём, позволяя сливаться с местностью среди болот, окружавших деревню. Несколько раз я выбирался за пределы замка, чтобы найти хотя бы некоторые из тех мест, которые были обозначены на карте в том районе, где, как я предполагал, должна была находиться эта деревня. И каждый раз чувствовал, что за мной непрестанно наблюдают, хотя никогда мне не удавалось заметить кого-нибудь.

- Хорошо, что вы всё-таки пришли, - капитан улыбнулся, но улыбка эта была настолько вымученной, что из-за неё лишь очевиднее становилась усталость этого солдата, в чьей бороде уже начинала пробиваться седина.

- Оставим это, капитан. Что произошло? Почему не закрыты ворота? Почему ваши люди ничего не делают? – я нервничал, сбивчиво задавал вопросы, хоть и понимал, что на все сразу мне ответить не смогут.

- Я не знаю, что случилось, но, кажется, сэр Ричард был ранен на охоте. Его привезли, но он приказал не закрывать ворота. Был уверен, что они не посмеют войти в замок. Как видите, всё же посмели и, кажется, настрой у них серьёзный.

- Где гвардейцы? Я понимаю, что вам не хочется терять ещё больше людей, но эти мутанты раскидали бы этих оборванцев за несколько минут и на них не осталось бы ни царапинки.

- Сэр Ричард приказал не трогать их, гвардейцы Его Величества остались при нём. Кажется, у него что-то сломано и сильное кровотечение.

Я выругался и отвернулся. Нужно было что-то придумать, если Ричард умрёт, то я стану изгоем, который не выполнил свою работу. Одним из тех, с кем не захотят иметь дело нигде в королевстве. И всё из-за этих людей, которые сейчас стоят передо мной. Не думаю, что позволю им испортить себе жизнь ещё больше, чем они уже это сделали.

- Капитан, я знаю, что в деревне здесь живёт травник, кажется, он ещё немного занимается алхимией. Думаю, что он не откажется поделиться своими целебными зельями для своего господина. Я представляю власть короля, никто не может мне помешать, - я снова повернулся к воротам и пошёл к крестьянам, обходя солдат.

Мне вслед донёсся предупреждающий возглас капитана, но мне было всё равно. Между ожиданием того, что Ричард скончается в своей постели от ран, после чего начнётся моё падение на самое дно, и тем, чтобы немного рискнуть и вступить в бой с этими дикарями, я решил выбрать второе. Как только я сделал шаг, пересекая воображаемую линию, за которой стояли солдаты Ричарда с поднятыми щитами, просвистела стрела, впиваясь в магический щит, окружавший меня. В тот момент, когда она коснулась невидимого щита, её наконечник и руку лучника на доли секунды соединил мощный луч энергии. Всего мгновение, мимолётное, я даже не уверен, что все успели заметить эту вспышку, но её хватило, чтобы, не издав ни звука, стрелок свалился на землю, как и ещё двое – им не повезло оказаться на пути луча. Одноразовый барьер, который сразу же развеялся, преобразовавшись в этом смертельный луч, от второго выстрела он меня уже не защитит, но вряд ли кто-то из них знал об этом. Они оттащили двух убитых назад и снова сомкнулись явно не желая дать мне пройти. Солдаты за моей спиной заметно нервничали, никому из них не хотелось сейчас сражаться. Не потому, что они были трусами или никогда не убивали обычных крестьян – на войне приходилось делать всякое. Это были обычные вояки, которые привыкли сражаться с такими же простыми людьми. Но местных они не понимали, для них они были похожи на диких зверей, которые выслеживают их по одному и убивают в ночи. Мне надоело их бояться. Если за выживание здесь надо бороться, как дереву в пустыне, я был готов.

И тут они расступились. Не было ещё одной стрелы, не было попытки проткнуть меня вилами. Они все в едином порыве, всё также молча, расступились, пропуская меня вперёд. Я пошёл, создавая при этом барьер, который бы отгородил меня и крестьян от солдат. Им не составляло никакого труда в этот момент накинуться на меня, растерзать, как возможно, они хотели, но никто не пошевелился. Мне казалось, что я смог их напугать, демонстрацией своей силы, одним заклинанием убить сразу троих – вряд ли когда-нибудь эти живущие среди болот люди видели хоть что-то подобное. Но, обернувшись, и посмотрев одному из них в глаза, я не увидел там страха. Лишь любопытство, сдержанный интерес и удивление, в котором словно бы проскальзывала надежда.

Они медленно спускались за мной с холма, держась на почтительном расстоянии, но всё же неотступно следуя. Дом травника был третьим по величине в деревне, сразу после кузницы и таверны, которую здесь недавно открыли – люди в этих краях научились готовить особый напиток из болотных трав, который опьянял лучше любого пива. Люди выходили из домов, смотрели на меня, никто меня не боялся. Они не хватались за юбки матерей, а с интересом наблюдали за тем, как я, чужак, направляюсь к дому того, кто был для них настоящим господином. Но хуже всего было не их пристальное внимание, не то, что любой из них мог убить меня, а то, что они молчали. Все до единого.

В доме местного колдуна пахло сырой землёй, сушёными травами и какими-то благовониями, которые не были мне знакомы – скорее всего местные травы. Во время своих недолгих экспедиций по болотам я уже не раз замечал, что здесь встречается много растений, который я никогда прежде не видел, хотя побывал во многих странах. Внутри оказалось темно, глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть. Несмотря на то, что здесь горело три лучины – одна над столом, заваленным свитками, колбами, ингредиентами и инструментами травника, вторая в дальнем углу около шкафа и третья около двери в другую часть дома – здесь было очень темно, словно что-то буквально в нескольких шагах от лучины поглощало свет. Я видел такие заклинания, их часто использовали во время ритуалов в храмах старых богов, но ещё никогда не случалось такого, что бы я при этом не чувствовал хотя бы капли магической энергии, растворённой в воздухе. Если эта темнота и была создана при помощи волшебства, то наложивший это заклятие был мастером.

Когда я входил, зазвенел колокольчик, состоящий из множества металлических трубок, подвешенных на ниточках – музыка ветра. Такие уже попадались мне на болотах, местные развешивали их на ветвях редких деревьях, порой забираясь очень далеко в топи – я не был уверен в том, что они возвращались. Видел я и обычные колокольчики, но они почему-то всегда были перевёрнуты. Десятки, если не сотни книг – столько я прочитал, чтобы найти хотя бы намёк на то, что они означают, ведь это было единственным проявлением местных уникальных традиций, которые я обнаружил за несколько месяцев. Но тщетно, пустота, словно этих людей и их странной загадочной жизни никогда не существовало. Я подошёл к столу. Свитки были написаны на языке, который был мне знаком достаточно хорошо, чтобы я мог понять, о чём в них написано. Обычные алхимические трактаты, частично – устаревшие на несколько десятков лет, но в основном вполне неплохие: рецепты различных зелий и мазей от многих болезней, к которым склонны жители болот, талисманы, помогающие найти дом, защитные обереги от водяных и утопцев, которых в этих местах было много. На одном из листов я заметил рисунок колокола, потянулся к нему, чтобы вытащить из-под увесистого гербария, но меня прервал скрипучий женский голос.

Ко мне обращалась старуха, вышедшая сюда из другой части дома. Она мало чем отличалась от других местных – такая же невысокая и высохшая, с желтоватым лицом, из-за чего оно в тусклом свете лучины казалось плоской, плохо нарисованной бумажной маской. Похожие дети носили в дни фестивалей у меня на родине. Но там на них были нарисованы смешные кривляющиеся рожицы, которые должны были изображать проказливых морских духов. А эта маска напоминала мумифицированного монаха, уже много лет погребённого в подземном склепе, которого я видел несколько лет назад.

- Я знаю, кто вы, - она говорила на языке королевства, но с явным акцентом, странно растягивая слова и порой неправильно расставляя ударения, - замковый человек ушёл от стаи. Пришёл получить помощь. Сейчас он не одобряется нами. Только потом. Без сейчас не будет потом. Мы разрешаем, но ждём, - она произнесла ещё несколько слов на языке, который я никогда не слышал.

Отрывистый, звонкий, но гортанный – ни один из известных мне языков не был похож на него по звучанию. Я сделал шаг вперёд, что спросить о нём у этой женщины, может быть, этот тот самый язык этого глубинного народа, символы которого я рассматривал каждый день перед сном на клинке кинжала. Но тут открылась дверь, ведущая вглубь дома и оттуда по очереди, держа в руках подносы, на которых я видел несколько зелий и мешочков, вышли двое детей. Мальчик и девочка, лет десяти, наверное, но в их глазах не было ни капли сознания. Их бледная, почти белая кожа, казалось, светилась в темноте. Аккуратная одежда, причёски, ни следа голода и других лишений, которые выпадали на долю всех этих людей, живших среди болот. Они походили на живых кукол, которые не понимали, что здесь происходит, просто повиновались это женщине и улыбались мне. Я что-то чувствовал внутри них, что-то не до конца мне понятное, могущественное, тёмное, но не зловещее. Я смотрел на них и это было похоже, будто я снова тёмной ночью стою на высоком скалистом берегу рядом со своим домом и заглядываю в морскую бездну у меня под ногами. Беззвёздное небо не отражается в нём, только пустота, шумящая где-то далеко внизу.

- Ты забираешь их с собой если получаешь помощь, - старуха уже стояла за моей спиной около входной двери, хотя я не успел заметить, как она туда подошла.

Мальчик протянул мне сумку, куда должно было поместиться всё, что было на подносах, он улыбался. Я подошёл ближе, начал аккуратно складывать склянки и мешки в эту сумку, и заметил, что свечение их кожи выхватывает из темноты небольшую часть комнаты в другой части дома. Стены, пол, потолок, даже край стола, который я видел – всё было полностью испещрено этими символами с клинка. Я одним движением сгрёб всё оставшееся с подноса в сумку и побежал к выходы, завязывая её на ходу. Никто не пытался меня остановить, ни дети, ни люди на улице, которые зачем-то собрались около дома колдуна. Только старуха, вышедшая за мной следом, крикнула своим скрипучим голос:

- Замковый человек дал обещание.

После этого вся деревня буквально взорвалась криками, я различал отдельные фразы и слова, пока побежал по дороге в замок. Ни один из них не был на нашем языке.

Этой ночью мне снова приснился звон колокола.

***

Ветер снова набрал чудовищную силу, как и год назад, когда мы сюда приехали. Сейчас он раскачивал четыре трупа на виселице во дворе замка. Вороны уже содрали мясо и кожу с лиц мертвецов, одна из них сидела на заляпанных кровью досках и расклёвывала палец женщины, повешенной несколько дней назад. У трёх мужчин пальцев уже не осталось. Летом ужасный запах гниения не заставил бы меня подойти и на несколько метров к этому мерзкому зрелищу, но сейчас я почему-то не мог оторваться от этого размеренного танца смерти и природы. Ветер раскачивал тела, играл краями чёрного плаща одного из мужчин и подолом платья женщины, а они безмолвно подчинялись ему, потому что уже не могли сопротивляться. Противоестественная смерть, пришедшая не в силу естественного порядка вещей, где сильные едят слабых, а в силу законов, где слабых наделяют властью над сильными. Порядок чудовищно извращённый, теперь, благодаря сотням часов, проведённых среди этих людей, благодаря тому, что я видел, как они живут, подчиняя всё своё естество тому порядку вещей, который существовал на этих землях уже много лет. Он появился задолго до нашего прихода, задолго до королевства, которое мы завоевали. Они не боялись смерти, не пытались её избежать, но не хотели, чтобы другой человек, наделённый иллюзорной властью, позволял себе распоряжаться их жизнью. Однако почему-то не хотели сопротивляться, подчиняясь обстоятельствам, словно река, которую переправляют в новое русло.

- Господин, сэр Ричард хочет вас видеть, - ко мне подошёл капитан, его борода стала совсем седой за год, никому из нас эти болота не шли на пользу.

- Хорошо, мне в любом случае нужно было с ним увидеться, - я пошёл в сторону замка, там на втором этаже в своих покоях должен ждать меня Ричард, человек, которого я поклялся защищать, но который с каждым днём делал всё больше и больше, чтобы я пожалел о своём решении спасти его после неудачной охоты.

- Господин, пожалуйста, - я обернулся.

- Да, Глен? Что такое?

- Будьте осторожны. Кажется, сэр Ричард последние несколько дней не в себе.

- Он не в себе с того момента, как мы сюда приехали, капитан. Я его защитник, но это не значит, что я беспомощен. Надо мной власть... - тут я запнулся, капитан поднял на меня удивлённый взгляд. – Другая власть, выше, чем у Ричарда.

- Вы тоже стали вести себя немного странно в последние месяцы, господин. Я слышал, как вы ругались с сэром Ричардом. Мои люди не хотят проснуться однажды утром и обнаружить, что вы поубивали друг друга. Мы не хотим остаться наедине с этими людьми. Они пугают моих ребят, мы о них ничего не знаем. Сколько бы их ни вешали, приходят новые, но никто не знает, откуда. За год мы потеряли почти всех, но не нашли ни одного трупа. Сэр Ричард, может, и ожесточился, но он вызывает у нас больше доверия, чем волшебник, который почти всё время проводит в деревне с этими дикарями.

- С волками жить – по волчьи выть. Возможно, если бы вы, ваши люди или Ричард это понимали, вы бы не лишились почти всех своих ребят, капитан.

Рыцарь ждал в меня в своей спальне, самом просторном помещении в замке, если не считать столовую и библиотеку. С несколькими окнами, хорошей деревянной мебелью, привезённой Ричардом через почти всё королевство из своего родового поместья, дорогими коврами – если не знать, что за окном стоит виселица, на которой болтаются обглоданные воронами трупы, можно подумать, что это комната правителя процветающего региона в самом сердце страны. Но самой заметной частью интерьера была гигантская кровать с балдахином, на которой сейчас бесформенной горой жира возвышался Ричард. Я знал, что он всё ещё мог ходить самостоятельно – видел, как он прогуливается по внутреннему двору и поднимается на виселицу, чтобы огласить приговор. Но вот на лошади скакать он уже не мог, пришлось кое-как соорудить повозку, которая большую часть времени просто гнила без дела. Он услышал, как я открываю дверь и повернул своё оплывшее лицо ко мне. Глаза с полопавшимися капиллярами, расширенные зрачки, остатки рвоты во всклокоченной бороде – он опять пил. Кажется, я ни разу не видел его трезвым с лета.

- Ленни, я рад, что ты пришёл, - его голос скрипел ещё хуже, чем половицы под моими ногами.

- Ричард, - я вежливо кивнул, - капитан сказал, что ты хочешь меня видеть, - рыцарь поморщился, он до сих пор никак не мог привыкнуть к тому, что я обращаюсь к нему настолько неуважительно.

- Да, хочу. И, думаю, ты понимаешь, почему, - он с кряхтением сел на кровати, та безжалостно заскрипела под его весом, - знаешь, я наблюдаю за тобой. Часто. Например, сегодня, - он махнул рукой на стул, приглашая меня сесть, я решил отказаться от этого предложения ещё одним кивком, - ты продолжаешь ходить в деревню, часами пялишься на трупы этих дикарей. Тебе настолько нравится смотреть, как вороны выклёвывают им глаза? Или ты пишешь трактат о разложении человеческого тела?

- Я изучаю не тела, а тебя, Ричард. Смотрю на них и пытаюсь понять, что ты хочешь доказать этими казнями.

- Они должны научиться уважать закон, Ленни. Без этого здесь никогда не будет процветания.

- Эти люди уважают закон, но не твой и не твоего короля.

- Нашего короля, Ленни. Ты начинаешь забывать, кто ты и зачем ты здесь.

- Чтобы защищать тебя. Этим я и пытаюсь заниматься, хотя ты изо всех сил мне мешаешь.

- Они пытались убить меня! – Ричард закричал, брызгая слюной вокруг. – Меня! Наместника короля на этой проклятой земле! Я пытаюсь навести здесь порядок. Мы пытались быть с ними добрыми, Ленни. Ты помнишь, чем они нам ответили? Я прекрасно помню, как месяц лежал в лихорадке после той охоты. Каждую секунду видений, растягивающих час в вечность. Но даже после этого я пытался быть справедливым. Я рассказал им о новых правилах. Всё, что нужно было сделать – подчиниться. Они продолжили. И тогда я сделал то, что обещал. Если эти дикие животные хотят воевать со мной, они получают войну.

- Я бы не сказал, что они воюют, Ричард. Разве хоть один из них сопротивлялся, когда солдаты вели его к виселице?

- Может, они сопротивляются потому, что наконец начинают принимать мой закон?

- Конечно, Ричард, именно поэтому ты почти не выходишь из своей спальни. Когда ты в последний раз выбирался из замка? Месяц назад? Три? ты из-за страха поехал на ту охоту, пытался доказать себе и им, что больше не боишься. Казнишь их, потому что боишься. Но откуда берётся этот страх? Не думаю, что ты задумывался об этом, а стоило бы. Тебя, капитана Глена, его людей пугает неизвестность. Вы не пытаетесь их понять, а я пробую. И пока всё, что я могу тебе сказать – ты их не победишь. Этот закон сильнее твоего короля.

- Заткнись, Ленни, - рыцарь цедил слова сквозь зубы, его глаза налились кровью, он вытаращился на меня, - ты в шаге от того, чтобы стать предателем.

- Думаю, что меня бы уже и так посчитали предателем, если бы увидели, во что я дал тебе превратится.

- Слушай, Ленни. Я говорю это в первый и последний раз. Ты хочешь, чтобы я пытался их понять? Хорошо, - он встал с кровати и подошёл ко мне почти вплотную, - сегодня у одного из этих ублюдков свадьба. Я приеду туда. И ты приедешь со мной. Настоящий правитель должен быть со своим народом не только в горе, но и в радости, да, Ленни?

- Ты собираешься примирить два мира, которые не могут существовать вместе.

- Проваливай, Ленни, жду тебя после захода солнца.

Спустя несколько секунд тяжёлая деревянная дверь за мной захлопнулась, и сразу же после этого я почувствовал удар.

***

Меня облили водой, она начала затекать в нос, я закашлялся, кто-то ударил меня по спине и засмеялся – голос Ричарда. Почувствовал щекой холодную землю, на голове запёкшаяся кровь, видимо, приложили меня чем-то довольно тяжёлым, но головокружения и тошноты я не чувствовал. Рывком меня подняли с земли и поставили на ноги, я только чудом не упал. Взгляд постепенно фокусировался, я стал отмечать отдельные детали. Я узнал внутренний двор таверны, где стояли лавочки и столы, за которыми очень редко можно было кого-нибудь увидеть, но сейчас вокруг было много людей, несмотря на дождь и ветер. Они сторонились двух великанов, которые стояли прямо передо мной в нескольких шагах. Обычные накидки, хмурые лица – местные не изменяли себе, за исключением двух совсем молодых людей, на них была одежда белого цвета. Оба были испуганы, у их ног лежало два тела, мужчина и женщина, у них обоих была проломлена грудная клетка, а голова превратилась в кровавое месиво. Ричард стоял лицом ко мне, его искривлял уродливая улыбка пьяного сумасшествия.

- Ленни, я думал, что ты уважаешь закон нашего короля, который я здесь представляю. Я думал, ты защищаешь меня. А ещё я думал: как так получилось, что тебя, такого же чужака, встречают в деревне. Ты единственный, кто выходил за последнее время из замка и не пропал. Единственный, кто время, проведённое здесь, хоть раз выступал в защиту этих грязных болотных подонков. Почему они никак не отомстили за то, что ты тогда убил троих? Почему дали тебе лекарства для меня? Я знаю ответ на эти вопросы, Ленни, проклятая ты змея. Но, может, ты хочешь рассказать нам свою версию? Мне, капитану Глену, который потерял здесь столько людей?

Я вздохнул и снова посмотрел на молодожёнов. Девушка была мне не знакома, в деревне со мной в основном общались одни и те же люди, которые знали наш язык – кузнец, колдун и трактирщик. Тем более сюда постоянно приходили новые люди. Они или оставались здесь надолго, или довольно быстро уходили, пытаться знакомиться с ними было бессмысленно, особенно с молодыми. Но вот жениха я знал прекрасно, он пропал два месяца назад, парнишка, который был оруженосцем Ричарда. Меня это не удивляло, я знал, что случилось со всеми пропавшими.

- Что ты хочешь услышать, Ричард? Наверное, что это я их всех продал сюда. Только вот зачем? Чтобы что? Ричард, вспомни, что это ты сказал мне изучать их историю. Ты хотел их понять, а я всё это время пытался тебе объяснить.

- И тебе это удалось, Ленни. Возможно, ты не заметил, но я изменил своё поведение. Я передумал насчёт них. Животных можно заставить подчиняться только любовью или страхом. Моя любовь на них не подействовала.

- Любовь это принятие, а ты не принял их порядки.

- Зато ты, ты хорошо влился в их круг, Ленни? Скольких из них они похитили сами? А скольких ты им отдал на растерзание?

- Они уходили сами, Ричард. Зачем жить в страхе перед неизвестностью, если можно самому стать частью этой неизвестности и избавиться от страха? Я убил их ради собственного выживания, так устроен мир. Ты убиваешь их, чтобы установить порядок. Порядок, которому здесь не место.

- Им стоило бы бояться власти, которой я наделён.

- У тебя нет никакой власти, только сила, противоестественная и жестокая. Ты не понимаешь, что единственная реальная власть здесь у того закона, которому они подчиняются.

- Я не должен их понимать! Потому что это они должны были принять короля. Не они властвуют надо мной, а я над ними, Ленни! Над этим замком, над этой деревней, над всеми её жителями и над этими болотами! Я – никто другой. И они поставили это под сомнение, когда попытались убить меня. Но сейчас я им покажу, что значит настоящая власть. Власть, которая всегда подкрепляется действиями. Жалкие животные! Ты говорил они не сопротивляются, Ленни? Потому что они – вода и камень? Ну что ж, посмотрим, как они протекут через это! Именем королевского закона, под древним обычаям нашей страны, я, как властитель этих мест, требую право первой брачной ночи с невестой!

Ричард уверенными шагами двинулся вперёд к молодожёнам, кажется, гнев полностью отрезвил его. Несмотря на вес и ужасную форму, я всё же узнавал в этих движениях прежнего Ричарда, рыцаря, прошедшего войну и завоевавшего так много земель, включая эту деревню. Теперь я понимал, почему, несмотря на то, что мы тогда ждали камня из любого окна, ничего так и не произошло. Я понимал, почему даже защитники замка почти не сопротивлялись – они были такими же чужаками, как и мы, тоже устали от этой бесконечной угрозы, которую таили в себе молчаливые люди в чёрных накидках. Они лишь попытались расстрелять нас из луков на подходе, жаль, что стрел у них было немного. Сколько бы Ричард ни пытался их напугать, сколько бы ни зверствовал, ни убивал их, они не испугаются, не иссякнут. Над Ричардом властвует время, над каждым из них в отдельности – тоже. Но вместе они – природный порядок первозданного хаоса. Над ним не властно время. Все люди, что селятся в замке на холме – лишь временная дамба, которая сдерживает эту волну. Рано или поздно она разрушится и тогда их волна зальёт весь мир. Этого можно ждать несколько веков. Но что случится, если в одну из трещин старой дамбы попадёт семечко дерева? Всего несколько лет ему хватит, чтобы своими корнями эту дамбу разрушить.

Рыцарь подошёл к девушке и, схватив за волосы, потащил к ближайшему столу. Бывший оруженосец не шевелился. Из всех, кто ушёл, наверное, только он в полной мере осознал местную философию и принял её. Многие из них уходили, я видел, как ночная темнота поглощает их окрылённые чёрными накидками фигуры. Возвращались единицы, этот тощий, русоволосый парнишка с горбатым носом был одним из них. Мне не было его жалко – я знал, что болотные люди не оплакивают своих. Это лишь капля в море, испарившаяся и ставшая тучей – она рано или поздно прольётся дождём и восполнит утрату. Но Ричард был мне отвратителен в этот момент слепой, бессмысленной злобы из-за своей глупости, высокомерности, но, главное, из-за беспочвенной уверенности в силе королевского закона.

Девушка уже лежала на столе, Ричард пытался порвать на ней платье своими жирными пальцами. Он задыхался, дышал так тяжело, будто его вот-вот хватит удар. Никогда не видел, чтобы у людей было настолько неестественно перекошенное лицо, он сейчас походил на гоблина гораздо больше, чем на человека, и уж тем более на того рыцаря в сияющих доспехах, которым он въезжал в деревню, принимая власть над ней. На платье девушки брызнула кровь, Ричард закричал и отшатнулся, пытаясь зажать кровоточащую рану на правом запястье. Я взмахнул рукой, и девушка поднялась в воздух, словно на невидимом блюде, у неё на животе лежала скрючившаяся, похожая на отвратительного мясного паука, кисть рыцаря, но невеста не двигалась, спокойно смотря на то, как её платье всё больше окрашивается красным. Рыцарь повернулся ко мне, бешено вращая глазами, он крикнул своим гигантам, чтобы избавились от меня, люди Глена пытались отвести Ричарда прочь со двора, жители деревни начали отходить назад, прижимаясь к стене таверны. Посреди двора остались только мутанты и я, но они не могли меня найти, укрытого щитом, который обладал эффектом хамелеона – я сам создал это заклинание после своих путешествий по джунглям юга. Мутанты медленно с мечами и щитами наперевес двигались к выходы со двора, где их уже ждал Ричард, которому солдаты на скорую руку сделали перевязку, рыцарь продолжал кричать, но не обращал на него внимания, создавая барьер между его маленькой армией и мной. Я не могу убить его мутантов, их делали невосприимчивым к любым видам магии, которые практиковались в королевстве и его соседях. Идеальные хищники, но всё же мой барьер они бы пробить не смогли.

Меч прошёл буквально в нескольких сантиметрах от моего плеча, сразу же развеяв покров хамелеона. Я отшатнулся в сторону, чтобы не попасть под следующий удар, при этом создавая щит вокруг правой руки и отбивая им третий выпад. Этих движений мне хватило, чтобы повернуться лицом к тому, кто на меня напал. Передо мной стоял человек, которого я бы на этом месте хотел видеть меньше всего.

- Я видел, как ты используешь эту маскировку много раз, Ленни. Помню, как ты его создавал, - капитан Глен принял боевую стойку, готовясь к новому нападению, - мы столько прошли с тобой, волшебник, а ты стольких моих ребят отправил на смерть.

- Они не умерли, Глен, они решили уйти сами.

- Ты думаешь я в это поверю? Я знаю их лучше, чем ты. Пока ты сидел в тёплой палатке, мы часами стояли на посту в любую погоду. Они бы не стали так поступать.

- Уходи, Глен. Или оставайся, тебе самому решать, но не сражайся со мной. Я не отступлю, и ты знаешь, чем это закончится.

- Мы многое с тобой прошли, Ленни. Помню, когда мы даже были друзьями, но мои ребята важнее. Именем закона, нашего короля Варна Третьего, его наместника в этих землях, сэра Ричарда из Рандивайна, маг Ленни...

Я не дал ему закончить. Знал, что он скажет, что не отступится от этих слов и действительно попытается привести приговор в исполнение. Глен сейчас пытался быть инструментами плотника и дровосека, он должен был срубить дерево, чтобы распилить его потом на аккуратные доски и построить из них дом. Я не хотел становиться материалом для дома, который пытался построить Ричард. Смерть капитана была быстрой, то же заклинание, что без малого год назад, когда я решил сделать всё необходимое, чтобы спасти Ричарда после той злополучной охоты. Всего-то яркая вспышка. быстрый проблеск луча, который мгновенно убил Глена. Он даже не успел ничего почувствовать, просто упал на спину, всё так же сжимая в руках щит с гербом Ричарда и меч.

- Ленни, именем короля и своим именем, чтоб тебя, я объявляю тебя предателем короны. Но я знаю, что если сейчас попытаюсь тебя убить, то потеряю слишком много людей, ведь ты силён, Ленни, и стал ещё сильнее, пока мы жили здесь. Считай это жестом доброй воли – изгнание, вот твой приговор, колдун. И, клянусь, если ты попытаешься вернуться, то я лично сожгу это место дотла и убью каждого, кто уже здесь живёт, а потом и тех, кто придёт в это проклятое место. И тебе не удастся спрятаться, Ленни, я – закон в этих землях, око закона всевидяще, оно не дремлет.

Я пошёл к выходу, жители деревни за моей спиной всё так же не двигались, воронья стая, которая чернильной водой затопила таверну, солдаты передо мной расступались, Ричард спрятался за спины своих мутантов. Последним, что я увидел, был щит Глена. Красное поле и чёрная латная перчатка, сжатая в кулак, из-за чего напоминала башню. Он был расколот пополам.

***

Десятки бессонных ночей, полных жужжания насекомых, лихорадки и голодной боли в желудке. Сотни пройденных километров – безжизненные, серые топи простирались до самого горизонта, я не видел ничего, кроме земли, камышей и редких деревьев, склонённых почти к самой земле силой ветра. Они перед зимой теряли последние листья. Несколько раз я едва не погиб, затянутый в трясину по шею. Ни на одних картах, которые я изучал, ни в одних книгах или трактатах путешественников не говорилось о том, что эти болота были настолько огромны. Целый мир, который кто-то когда-то специально забыл, потерял, чтобы никому не пришло в голову его найти. Край сильного ветра и дождей, по которому я бесцельно бродил до зимы, пока не услышал первые колокольчики. Сначала они попадались мне лишь раз в несколько дней, хотя раньше, когда я пытался изучить историю этих мест, их были десятки. Потом я стал находить колокольчики всё чаще. Иногда мне встречались люди. Поначалу они не обращали внимания на меня, занимались своими делами у костров, слушали переливы музыки ветра или просто шли вперёд. Однажды путешественник дал мне хлеба. Я подошёл погреться к их костру, когда вокруг уже лежал снег. Никто не говорил со мной, мы молча сидели у костра, слушали его треск и ели.

Мне начало казаться, что я забываю свой язык. За все эти месяцы, я не сказал ни слова, они были не нужны мне, чтобы понимать их. Не раз я видел трупы, но ничего с ними не делал. Болото – лучшая кровать для уставшего путешественника. Мы все шли за звоном колокольчиков. Мы всё просто были потеряны среди болот. Другой, где не существовало никого, кроме меня, людей в чёрных накидках и ветра, играющего свою музыку.

Когда кончилась вторая зима, другие люди всё чаще стали находить меня специально. Я видел, что после встречи со мной, после того, как они отдавали еду, новую обувь или колокольчики, которые я развешивал на своём посохе, сделанном из неизвестного болотного дерева, все путешественники просто оставались на своём месте, ожидая, когда я скроюсь за горизонтом. У меня были куклы, которым вместо головы приделали перевёрнутый колокол, у меня появилась своя чёрная накидка, такая же, как у других жителей болот. Иногда мне казалось, что в рисунке переплетающихся ветвей на горизонте я вижу дома, целые города, которые раньше были здесь, а в переливах колокольчиков – голоса сотен и тысяч людей, которые когда-то здесь жили и говорили на десятках разных языков, но звон моего собственного посоха заглушал их.

Порой в темноте мне казалось, что я вижу какое-то свечение, но никогда я не шёл к нему, не придавал этому значения – иногда торфяники на болотах горят сами по себе. Но это начало случаться всё чаще и чаще, пока однажды это свечение не появилось прямо рядом со мной. Дети, такие же, как и те, кого я видел много раз в доме колдуна. Они так же улыбались, так же непонимающе смотрели на меня, но девочка взяла меня за руку и повела через болота. Впервые за несколько лет я шёл к какой-то цели, но не сам меня вели, а я просто следовал за этими детьми. Как дерево, которое вырастает наклонённым в ту сторону, куда дует ветер. И они привели меня к обломку старой, давно разрушившейся горы. Месту, где всё началось. Там меня ждали ещё десятки таких же детей. Они всё улыбались и смотрели на меня, ничего не говорили, но даже если бы они что-то сказали, я бы этого не услышал, потому что всё вокруг заполнял глухой, как будто доносящийся из-под земли.

Я нашёл его. Я нашёл колокол.

***

На подходе к деревне меня уже ждали. Не знаю, услышали они колокольчики на моём посохе или просто знали, что я приду, но ещё в нескольких километрах я стал замечать людей в накидках, которые стояли, скрытые болотными зарослями, и смотрели на меня. Раньше, до этих лет, проведённых среди топей, а потом – в подземном храме, где над бездной с колоколом паутиной растянулась сеть узких подвесных мостом, я бы никогда их не заметил. Но теперь каждый из них будто бы обрёл свой собственный уникальный голос, который я бы ни с чем не смог спутать, хотя никто из них не говорил. Я когда проходил мимо, через несколько минут они смыкались плотной тёмной стеной за моей спиной и шли следом, словно я волочил за собой огромный плаз, сотканный из беззвёздного ночного неба. Среди них я видел того, кого уже встречал в путешествиях, но большинство были мне не знакомы, однако они всё равно шли за мной. За моих посохом, который полностью был увешан колокольчиками.

Деревня ни капли не изменилась. Разве что дома обветшали ещё больше, а разрушенные во время войны почти полностью поглотила трясина. Первым меня встретил колдун, он постарел. Никогда не задавался вопросом, сколько ему лет – по лицам людей с болот трудно понять, сколько зим они прожили. Видел кузнеца, наверное, единственного, кто не был поход своей фигурой на высыхающий тростник. Около таверны встретил бывшего оруженосца Ричарда и его жену. Ни одного ребёнка, как и всегда. Раньше меня это удивляло, но теперь я понимал причины и просто шёл мимо, просто смотря вперёд, ничего перед собой не замечая, так же, как делал это в болотах. А они шли за мной, зная, что должно случиться этой ночью.

В деревне не было факелов, не горели окна, единственным пятном света на многие километры вокруг были окна замка, где прятались те, кто был настолько верен короне, что до сих пор не принял закон болот. Наш закон, который был единственным правильным. Они больше не были дамбой, они были лишь кучкой жалких деревянных домиков, которые скоро будут смыты потоком. Я знал, что около ворот стоят мутанты, королевские гвардейцы, защитники. Когда-то я был таким же, даже говорил, что мы с ними очень похожи, но теперь эти два великана, стоящие передо мной с оружием наготове уже не казались мне дубами, которые невозможно сломать. Чтобы выжить, дерево должно быть гибким. Эти искорёженные в лабораториях создания напоминали, скорее, высохшие, но крепкие стволы железного дерева. Они уже никогда не дадут плодов.

Один из них попытался достать меня своим огромным мечом. Обычный человек бы просто не смог поднять его даже спустя годы тренировок. Эти гиганты были сильны, их доспехи закалены магией, а в крови течёт нечто такое, что защищает их от волшебства. Алхимики и волшебники королевства по праву считали этих солдат одним из лучших своих произведений, союз науки и искусства. Знания, которые собирали столетия, знания, помогающие строить будущее, но игнорирующие самое древнее прошлое, а потому бесполезные перед тем, что существовало в самом начале. Они оба влетели во двор, пробив ворота насквозь, стоило лишь одному из моих колокольчиков позвонить. Люди не пошли со мной за ворота, в этом не было нужды.

Один из гвардейцев поднялся и снова замахнулся для удара. Я пошёл мимо, опираясь на свой посох, из-за чего колокольчики продолжали звенеть. И с каждым новым моим шагом, с каждой новой волной звука, мутант оседал всё ниже и ниже, захлёбываясь кровью, которая текла у него уз ушей и глаз. Его товарищ, так и не поднялся – его грудь насквозь пробила массивная доска, которая ещё недавно была частью ворот. На грохот со всех сторон сбежались люди, кто-то успех одеться и даже взять в руки оружие, но даже они не осмеливались ко мне подойти. И тут они начали падать, один за другим, но я не смотрел на них, просто шёл по направлению к замку. Кто-то, увидев, что происходит вокруг, побежал ко мне, взяв у погибшего товарища меч, но смертельный удар он нёс сам себе, когда оступился заплетающимися ногами и сам упал на свой клинок. Люди кричали, стонали и плакали. Я видел их лица, но ничего не слышал.

Ричард был в своей комнате, как и всегда. Судя по застоявшемуся запаху пота и дерьма, он почти не выходил отсюда, всё время проводя на кровати и из окна разглядывая окружающий замок мир, который был ему ненавистен. И он собирался сражаться до конца, как только я открыл дверь он побежал на меня с завидной для такого толстяка проворностью и попытался ударить, но ударная волна откинула его в другой конец комнаты и выбила из рук оружие. Он ударился головой о стену, я видел, как по его лицу потекла кровь, но он всё равно попытался встать. Получалось у него это с трудом, кажется, здоровая рука, на которую он мог опираться, была сломана.

- Я тебе говорил, что будет, если ты вернёшься сюда, Ленни? Ты предатель, все об этом знают. Ты беглый преступник, колдун. Ты можешь убить меня, можешь убить всех моих людей, как уже убил Глена. Но ты не спрячешься. Они тебя найдут, каким бы сильным ты ни был, корона умеет наказывать тех, кто отвернулся от неё, тебе не справиться с армией, Ленни. Закон превыше всего, ты это знаешь, как никто, ведь тоже когда-то его защищал.

Я ничего не ответил. Просто смотрел в его озверевшие от страха глаза. Он верил в свои слова, но чувствовал, что скоро понятный и простой человеческий порядок, которому он поклонялся всю свою жизнь и который сам пытался распространять, столкнётся с тем, что не сможет выдержать. Он чувствовал, что весь мир, залитый светом цивилизации, в своих самых тёмных углах скоро породит то, с чем не справятся ни рыцари, ни короли. Ричард чувствовал это, но отказывался верить, сходя с ума прямо на моих глазах, поэтому я не стал убивать его.

Стуча своим посохом с колокольчиками, я вышел из его комнаты, через внутренний двор, где лежали трупы оставшихся верных Ричарду и королю людей, я покинул замок. Люди расступались передо мной, когда я спускался с холма и шёл через деревню. Я видел, что среди них появились дети, те самые светящиеся дети, которые бежали за мной, но я не оборачивался, потому что чувствовал, как за моей спиной замок превращается в груду каменного мусора, как дома в деревне всё глубже и глубже погружаются в трясину, чтобы окончательно стать частью этих болот. Всего несколько лет и уже ничто в окружающем пейзаже не выдаст, что когда-то на этом месте были деревня и замок. Пройдёт время, здесь всё зарастёт рогозом и хилыми деревцами, на которых люди в чёрных накидках повесят колокольчики. Это естественный порядок вещей, так должно быть, так будет. Я знал это.

Дети продолжали бежать за мной ещё долго. Они кричали что-то мне вслед, играли вокруг меня, радовались, но я не слышал их, потому что мою голову заполнял колокольный звон.