~2~
Чонгук проснулся с самого утра, ощущая на себе одеяло, которое было на Тэхене. Он поднялся, потирая глаза, а так же смотря по сторонам. Картина, которая предстала перед ним, заставляла, в самом деле, умилиться, ведь Тэхен сидел за столом и кормил Мёна с ложечки играя в паровозик. Он протёр глаза, поджимая губы, а так же ощущая слёзы на глазах.
— Давай, Мённи, паровозик хочет оказаться в твоём ротике, съешь кашку, малыш, — просил Тэ со счастливой улыбкой на лице, хихикая, когда Мён пачкался.
— Отец, я и сам могу куфать, но мне нравится, когда ты меня комишь! — бубнил с набитым ртом ребёнок, хлопая в маленькие ладошки.
Гук улыбнулся и вытер свои слёзы, так как всё это в который раз казалось ему сном. Он прошёл к столу, целуя в лобик сына, тихо при этом шепча: «Доброе утро, солнышко». Тэхен стал поедать пока свою порцию, иногда поглядывая в сторону Чона.
— Доброе утро, папочка. Ты видел? Мы с отцом кушаем мою нелюбимую кашу, ты рад? — интересовался ребёнок, широко при этом улыбаясь, и показывая улыбку кролика.
Чон погладил его по головке, так же кивая, но смотрел он на Тэхена. Оторвав взгляд, Чон стал поторапливать Мёна, собирая его в садик.
— Малыш, ты ничего не забыл? Сможешь сам добраться? — поджимая губы, спрашивал Чон.
— Смогу, па, я уже не маленький, много раз ходил один. К тому же тут недалеко, — он поцеловал Чона в щечку, махая ручкой с улыбкой.
— Я надеюсь на тебя, смотри мне, чтобы от садика ни ногой! — бормотал строго Гук, махая в ответ. Он закрыл за Мёном дверь, и вернулся на кухню, принимаясь убираться.
Тэ наблюдал за всем с улыбкой, после чего подошёл к Чону. Он обнял его со спины, помогая с посудой, а так же иногда соприкасаясь с его пальцами своими. Гук замер. Омега просто стоял, пытаясь не обращать на действия альфы никакого внимания. Однако соприкосновения с любимым пробуждали внутри ураган эмоций. Гук посмотрел на Тэхена, вскидывая при этом бровь, ведь он не давал Тэхену никакой надежды.
— Что ты делаешь? Тэ-хен, дай мне спокойно помыть посуду, — сдвигая чуть брови, просил Чон тихим голосом.
— А я разве тебе мешаю? Мой спокойно, я просто помогаю, Чонгук, — принимаясь целовать его в шею, шёпотом произносил старший, заставляя тем самым распасться Чона на кусочки.
Гук закусил губу, выпадая из реальности, и ощущая лишь жгучие губы Тэхена на своей коже. Его поцелуи пробирались в самое сердце Чона, заставляя его содрогаться всё чаще.
— Тэ... ах... прекрати, что на тебя нашло? — пытаясь выбраться из цепких лап альфы, бубнил Чон, вытирая при этом свои руки, и отодвигая Тэхена от себя. — Вот, мой теперь посуду сам, раз стремишься помочь, — указывая рукой на мойку, произнёс тихо Чон, направляясь к дивану.
Тэхен закусил губу, в быстром темпе настигая Чонгука и поднимая его на руки, так же идя в комнату, слыша возмущения омеги. Он опустил его на кровать и навис сверху, сплетая при этом их пальцы вместе на обеих руках. Истерзанное сердце Чонгука определенно сейчас находилось не на своём месте.
— Гуки... я так соскучился по тебе... мне тебя не хватает, — шептал Тэ, накрывая его губы своими, страстно при этом целуя, и проникая в его ротик своим языком, заставляя издать Чона протяжной стон в поцелуй.
— Тэ... — Чон ничего не мог поделать, а так же вырваться. Либо же он даже не пытался этого сделать, так как сам желал, чтобы Тэхен не останавливался.
— Брось, Чонгук, тебе же это нравится. Я знаю, что ты всё так же питаешь ко мне совсем не дружеские чувства, и далеко не вражеские. Ты меня любишь, Чонгук, и это взаимно. Гуки, прекрати врать самому себе, малыш, — Тэхен не выпускал Чонгука из своих объятий, нехотя разрывать при этом телесный, а так же зрительный контакт.
Чон слушал его, при этом всё время, пытаясь отвести глаза, закусывая губу. Он не хотел признавать просто так, что вот он прождал целый год Тэхена, и как только скиталец вернулся, прыгнуть ему на шею. Чон в самом деле хотел бы, чтобы альфа так же прочувствовал ту боль, которую испытывал младший. Гуку больно всё вспоминать. То, что он пережил, просто не прощается. Он, конечно, обобщает, но по-другому омега не может, ведь боль как снежный ком. Этот ком всё время будет становиться больше, и нарастать, пока не разобьётся обо что-то. Так и с Чоном, его сердце разбилось об живого Тэхена. Альфа вновь заставил ощутить его, что такое отчаяние и любовь в одном ключе.
— Ты специально меня провоцируешь на то, чтобы я тебя ударил? Не тебе решать, прощать ли мне тебя или нет. Почему ты поступаешь так, как хочешь, не считаясь при этом с моими чувствами? — сдвигая брови, Чонгук кусал губу от своих же слов, которые отпечатывались на сердце.
Тэхен смотрит внимательно, разглядывает личико своей омеги. Альфа приметил, как постепенно метка стала появляться на теле Гука, ведь она исчезала из-за его отсутствия. Он улыбается и снова накрывает губы любимого. Ким игнорирует все ложные попытки Чонгука выбраться. Как-никак... метка не появилась, если бы чувства снова не были взаимными.
— Потому что я скучаю... скучаю по тебе, Гуки. Я привязан к тебе стальными цепями, из которых я не желаю выбираться. Чонгук, я больше никуда не собираюсь деваться. Я не намереваюсь исчезать из твоей жизни, потому что я безумно тебя люблю, — с этими словами, Ким стал целовать глубоко Чонгука, ощущая помимо поцелуя всхлипы. Однако эти всхлипы говорили лишь о том, что Чон тоже скучал. Ведь именно омеги рука сейчас поглаживает по затылку Тэхена, часто сжимая мягкие пряди.
— Ненавижу тебя...
— Не правда... ты меня любишь...
Тэхен стал стягивать с Гука одежду, часто сплетая их пальцы, не примечая при этом, что омега как-то даёт отворот-поворот. Тэхен улыбается в поцелуй, полностью оголяя своего мальчика. Гук смотрит на него с болью в глазах, после чего и сам через время принялся снимать с альфы одежду. Однако омежка делала это своими коготками, благодаря чему ускорила процесс раздевания.
Они полностью отдавали себя друг другу, не желая отстраняться. Ведь, крепкая любовь делает их одним целым. Тэхен аккуратно растягивает Гука, не желая причинять боль омеге физически. В процессе соития, Чонгук не выдерживает и пропускает Тэхена в свои мысли, он сломался. Не выдержал напора любимого. Благодаря этому, Чонгук смог ощутить нескрываемые мысли и боль Тэхена. Слёзы скатывались по щекам обоих, так как они теперь понимали друг друга куда лучше, чем раньше. Всё было едино. Душа, тело, мысли.
Чонгук даже не подозревал, как сильно Тэхен сдерживался, чтобы не подбежать к нему и не обнять, не поцеловать. Тэхен же не осознавал, какую сильную утрату выносил с собой Чон. Это било их с каждой силой, заставляя прижиматься ближе друг к другу. Альфа стал сильнее вбиваться в любимое тело, помогая своей рукой возбуждению Гука. Омежка стонет сладко, сжимая на затылке альфы волосы, выгибаясь от приятных ощущений, которые казалось, что он позабыл.
— Люблю тебя, мой хороший... — шептал тихо на ушко Тэхен, продолжая входить резко, прерывисто задерживаясь у простаты младшего. Чонгук сходит с ума от того, что творит сейчас Тэхен, ведь столько времени прошло... и тут на тебе, тебя валят на кровать, закидывая словами о любви. Гуку, несомненно, приятно это слышать, но он даже не подозревал, что так быстро простит альфу. Что он подастся его чарам, возможно убеждениям, а возможно и любви.
Ребят хватает лишь на часовое воссоединение, ведь каждый долго пребывал без интимных ласк. Лёжа потом в кровати под одеялом, Ким поглаживал Гука по оголённому бедру, пока сам Чон находился в своей прострации.
— Ну, Гуки... чего ты, всё же хорошо, маленький, — чмокая своего мальчика в висок, бормотал мягко Ким.
— Нет, не хорошо! Какого хрена ты излился в меня?! Тэхен, ты хоть понимаешь, как больно рожать?! Это не твоя задница потом будет ныть несколько недель от стягивания! И помимо этого... я ещё должен буду вставать, чтобы малыша покормить, и проследить за ним! Я бы действительно посмотрел на тебя, ведь не тебе вынашивать придётся! — сдвигая брови, возмущался омега, как его снова заткнули поцелуем в губы.
Тэ углубляет поцелуй, сплетая их язычки, при этом поглаживая животик омеги. Он медленно отстраняется, смотря с любовью и нежностью в глазки.
— Я буду рядом, я помогу тебе, малыш, не переживай. К тому же, ещё не факт, что ты забеременеешь, — бормотал успокаивающе Тэхен, трясь носиком по шее младшего.
— Вот не нужно меня успокаивать, таким образом, я знаю, что твои головастики очень прожорливые. Они точно меня оплодотворят, по крайней мере, один из них! — пищал Гук, не зная, что теперь ему делать. Тэхена забавляла реакция его омеги, и то, как он начал переживать за беременность. Чон продолжал вопить о том, что у него уже начали бушевать гормоны из-за чего омега стал слишком эмоциональным. Тэ лишь поглаживал его, целовал и объяснял, что он совсем не против ещё одного малыша.
Стоило им закончить со своими разговорами, как Чон с Тэхеном услышали, что в дверь стучат. Тэ понимает, что вернулся Мёнгук из садика, поэтому широко улыбается. Гук быстро вылезает с обнимашек Тэхена и бежит к выходу, завязывая халат на ходу. Тэхен смеётся звонко, ведь, это было забавно. Они как нашкодившие детишки занимались не тем, чем нужно втихую от родителей.
***
Как только Тэхен с Чонгуком стали собираться к Хосоку с остальными, Джин с Намом уже были в пути к альфе домой. Мари всё время лезла к рулю, желая посидеть на ручках Джуна, а Джин старался как можно быстрее прятать ладошки ребёнка. Омега был рад, что Мари родилась именно у него, ведь, насколько он был осведомлён, что у неё не было родителей, когда та была лисьей породы. Но теперь, когда она является оборотнем всё должно встать на свои места. Она теперь будет счастливо жить с Джуном и Джином, со своим папочкой и отцом.
— Джун, так значит то, что ищейка тогда учуял запах Тэхена, это был действительно он? — интересовался омега, поджимая губы.
— Верно, Джини, он, получается, скитался по своей квартире в поиске ответов... я понимаю, что это было очень сложно, но мы должны радоваться тому, что Тэхен оказался жив, — объяснял Нам, слыша, как обеспокоенно говорил его омега.
— Я даже представить себе не могу, что делал бы весь год без тебя, не зная, вернёшься ли ты вообще, или нет, — закусывая свои губы, Джин пытался отгородить себя от этих ненужных мыслей; но смог он сделать это только после того, как ощутил руку альфы в своей. Нам сплёл их пальцы и притянул его тыльную сторону руки к себе, нежно целуя.
— Все будет хорошо, не беспокойся, Джини, ты пугаешь нашу малышку Мари, — улыбчиво говорил Джун, пытаясь успокоить свою половинку, чтобы дочка не стала плакать в дороге. Джин улыбнулся, целуя недавно появившегося ребёнка в лобик, тем самым проявляя свою ласку к дочке.
***
В последствии времени, Чонгук стал собирать некоторые вещи Мёнгука вместе со своими. Омега пытается не обращать внимания на то, что Тэхен сверлит его своим взглядом с довольной улыбкой, при этом лёжа на кровати. Гук продолжал складывать вещи в сумку, после чего вздохнул и перевёл глаза на альфу, вскидывая бровь.
— Что?
— Ничего... — мотая головой, Ким принялся поддерживать свой подбородок рукой, медленно придвигаясь к Чонгуку.
— Почему ты не сводишь с меня взгляд? — не отрывая глаз от одежды, спрашивал он.
Тэхен за это время преодолел их расстояние и повернул личико Гука к себе, нежно целуя его в губы, поглаживая большим пальчиком по щёчке. Омега даже удивился, поэтому застыл на месте. Он медленно отстранился, опуская голову и продолжая своё занятие.
— Ты всё ещё обижаешься на меня? — Тэ спустился с кровати, притягивая Чона к себе за талию с улыбкой. Он принялся водить своим носиком по его шее, поглаживая животик. — Чонгуки, я тебе говорил, что не против ребёнка. Я наоборот рад, если у нас будет ещё один маленький.
Чон остановился в действиях, вновь вздыхая и поворачиваясь головой к Тэхену, вскидывая бровь.
— Ты серьёзно думаешь, что это из-за возможной беременности? Тэхен, почему ты так уверен в себе? Я не спорю, что отвечал тебе взаимностью несколько часов назад, но ни на какое воссоединение я не соглашался. Ты просто воспользовался моей слабостью. Получил то, что хотел, вот теперь... радуйся, — закусывая губу, Гук отвернулся и снова вернулся к началу складывания, так как напутал сумки.
Тэхен слушал его, вскидывая постепенно бровь. Он понимает, что сейчас не должен резко реагировать, так как альфа всё же виноват в том, что не смог подать какой-либо знак присутствия за целый год. По крайней мере, Тэ считал именно так. Ким поворачивает к себе резко Чонгука и сдвигает брови.
— Чонгук, я не уверен в себе, я просто... надеюсь на твою благосклонность, что ты понял меня, почему я отсутствовал всё это время. И я нисколько не собирался тебя использовать. Я просто хотел быть вместе с тобой. Во время нашего полового контакта ты открылся мне, Чон, я понимаю твою боль. Я не спорю с тем, что виноват. Но... ты же тоже ощущал весь груз эмоций, который я таил внутри себя за этот потерянный год? Я знаю, что да, ведь не блокировал свои мысли. Просто... пожалуйста, попробуй понять меня. Я тебя не бросал... я просто не мог вернуться, но я пытался. Я пытался вспомнить всё как можно быстрее, потому что не хотел видеть, как ты страдаешь.
Слушая Тэхена, Гук смотрел пристально в его глаза, пытаясь рассмотреть то, что его оттолкнёт. Но, на его же удивление этого не было. Слова Тэ действительно были искренними, которые он говорил от чистого сердца. Однако, всё это накатывало непреодолимый страх. Чонгук боялся, что Тэхен снова куда-то денется, когда всё будет хорошо. Он отстранялся, потому что страшился потерять своего любимого. Закусив губу, Чон прикоснулся ладошкой к щёчке Тэ, чувствуя, как всё закипает внутри от напряжения. Сейчас омеге казалось, что всё остановилось. Мир замер только для них вдвоём. Гук медленно придвигается, рассматривая любимые сердцу черты лица. Он почти касается чужих губ, как в комнату заходит Мёнгук.
— Папочка, я собрал, что мне нужно в рюкзак, тебе помочь? — спрашивал сын, с интересом поглядывая на родителей, которые зачем-то были очень близко друг к другу лицом. Малыш, конечно, видел целующихся парочек на улице, но не понимал, зачем они это делают.
Чонгук отстранился сразу, поворачиваясь к малышу с улыбкой, а так же протягивая к нему руки, подзывая к себе.
— Иди ко мне, мальчик мой, ты такой молодец, — широко улыбаясь, бормотал Гук, видя, как Мён подбегает и усаживается на коленки папы, обнимая его.
Тэхен в этот момент смотрел на Чонгука, понимая, что он хотел сделать, поэтому улыбка проскальзывала. Ким придвинулся к любимым и обнял их, вдыхая родные запахи. Гук стал закусывать губы, соображая, что он снова поддался чарам Ким Тэхена. Однако теперь он не считал это каким-то обременительным чувством. Теперь Чон был не против такого расклада событий. Улыбнувшись, Гук посмотрел на Мёна, и придвинулся к его ушку, принимаясь шептать заговор. Мёнгук понял посыл папы, поэтому поднялся на ножки и обнял Тэхена за шею. В этот момент малыш поцеловал отца в щёчку вместе с Гуком.
Тэ засмеялся и прижал к себе своих любимых.
— Я вас очень сильно люблю, — шёпотом бубнил Ким, так же отвечая взаимностью на поцелуи. Однако Мёна он поцеловал в щёчку, а Чонгука в губы, чем мальчик был недоволен.
— Отец, а почему ты целуешь папу в губы, а меня в щёчку? — спрашивал маленький, прижимаясь к своим родителям.
Тэ улыбнулся, хихикая, снова целуя малыша в щеку.
— Потому что мы взрослые, малыш, а ты маленький. И целую я твоего папу, так как люблю его. Так что когда ты вырастешь, целуй только того, кого ты будешь любить, хорошо? — говорил Тэ, так же оставляя поцелуй на лобике мальчика. Мён кивнул, и снова обнял своих родителей.
— Мёнгуки, иди, одевайся, нам нужно загрузить сумки в машину и поехать к дяде Хосоку с остальными, — с улыбкой бормотал Гук, подгоняя мальчика, чтобы он поторопился. Мён кивнул и попрыгал к выходу, закрывая за собой дверь с улыбкой.
— Он так на тебя похож, такой милый, — говорил Тэ, помогая так же с сумками, поднимая их, собираясь выйти из комнаты и пойти к машине.
— Тэ... — Гук остановил его за руку, переминаясь с ноги на ногу.
— Да? Что такое, Гуки? — смотря на него сверху вниз, спрашивал мягко Ким.
— Я... ну... прости... что не совсем понял, что произошло, и наехал на тебя. Ты не виноват. Я сглупил... Тэ, я очень рад, что ты вернулся к жизни... правда, — поджимая губы, и смотря в сторону, бубнил омега, как его снова неожиданно поцеловали в губы.
— Всё хорошо, я не держу на тебя зла. Я тоже отчасти виноват, но всё равно, знай, Чонгуки, что я тебя люблю и не собираюсь отпускать, — прошептал тихо альфа, скрываясь за дверью.
Чонгук улыбнулся, ощущая снова бабочки в животе. Ему действительно казалось, что этого ощущения больше не повторится. Однако жизнь вносит свои коррективы. И видимо, для Гука они пока что положительны. Кто ведь знает, что их ждёт в будущем. Чонгук пока боится думать об этом. Он слишком длительное время переживал за исчезновение Тэхена, что как раз таки случилось. Поэтому, если бы его сейчас спросили: «Хочешь знать своё будущее?». То, он бы предпочёл остаться в неведении.
***
Первыми к Хосоку домой приехали Джун с Джином. Они прибыли ближе к вечеру, когда Чимин с Мигёном накрывали на стол еду, а так же расставляли стулья, чтобы на всех хватило места. Чим длительное время спорил с Мигёном, где именно обговаривать произошедшие новости. Беременный стоял на своём, говоря, что лучше накрывать на стол в кухне, а Чимин был за гостиную. В итоге приехавший Джин согласился с Чимином, так как сидеть на диване куда комфортнее, чем на стуле. Мигён поддержал Джина, чем опешил Чимина, ведь именно он настаивал на кухне. Ну, что возьмёшь с беременного.
— Чим, ну, прости, не обижайся на меня. Я просто думал, что на кухне будет уютнее, — пожимая плечами, просил прощения Гён. Он расставлял наполнившиеся тарелки с едой, часто поглаживая свой животик, ощущая толчки мальчика.
Надув губы, Чимин сложил руки на груди и указал на диван пальчиком.
— Хватит помогать, лучше сядь и отдохни. Я не обижаюсь, меня больше нервирует то, что ты очень активен, хотя до родов осталось совсем ничего, — закусывая губы, бубнил с указом и переживанием омега.
— Всё хорошо, я бы не сказал, что прям «совсем ничего», ещё недельки две, — предполагал Чон, так же поглядывая на подаренное Хосоком колечко. Он ощутил объятия, поэтому улыбнулся, чувствуя, как Хо гладит животик.
— Гён-и, действительно, присядь, отдохни, ты сегодня целый день на ногах, — просил с нежностью альфа, чмокая плечико любимого.
— Ладно-ладно, я отдохну, не загоняйте меня в постельный режим, беременным нужно двигаться, — отнекивался шутливо омега, присаживаясь на диван при помощи Хосока. — Кстати, а Джун что-то сказал насчёт Тэхена? — интересовался он, вскидывая бровь.
Хоть Мигён не сразу познакомился с этим альфой, он всё равно так же переживал за Тэхена как и другие. Он был таким же близким другом ему, как и остальные ребята. Хосок улыбнулся, кивая и садясь рядом со своим сокровищем.
— Сказал, он говорил с Чонгуком по телефону. Чон подтвердил то, что Тэхен вернулся к жизни. Я видел радость в глазах Нама с Джином. Они счастливы были это слышать, — Хо повернулся к Чимину, закусывая губу. — Чим, сколько они уже гуляют с Мари, не знаешь? — спрашивал альфа, переживая.
— Может час, не волнуйся, Джин просто хотел вспомнить это место, прогуляться и показать его Мари. Знаешь, я до сих пор в шоке, ведь не ожидал такого поворота. Не думал, что Джин окажется папой Мари, — с улыбкой лепетал омега, вздыхая и почти падая в кресло от усталости.
— Я тоже, это невероятно... — смотря в сторону, тоже вздыхая, говорил Хосок. Он задумался по этому поводу о Ёне. Ведь... Чонгук родил Мёнгука, кто знает, может в этом будущем он не появится. Может он создал для всех счастливое будущее, кроме себя. Возможно, маленькому альфе поставили выбор, и он решил пожертвовать своим существованием. Это разрывало душу Хо, так как он был первым, кто узнал, что он является сыном Тэхена с Гуком.
— Хо! Чон Хосок, ты меня вообще слушаешь?! — возмущался Мигён, надувая показушно свои губы, ведь в этот момент альфа блокировал свои мысли.
— Эм... да, прости... просто задумался, — альфа притянул к себе омегу и поцеловал его в губы с нежностью, однако Гён понимал, что Чона что-то гложет. Он ответил на его поцелуй и закусил нижнюю губу, смотря в глаза Хосоку. — Откройся мне и не держи всё в себе, — снова чмокая альфу, бормотал тихо Гён.
Хо улыбнулся и пропустил его в свои мысли, после чего омега сдвинул брови и взял его руку, сплетая их пальцы. Он понимал, что это обоснованное волнение, и в этом Мигён не сможет помочь своему любимому. Нужно лишь надеется на лучшее, поэтому мысленно, Гён стал поддерживать альфу, гладя его рукой свой животик, где продолжал пинаться их маленький альфа.
***
Чимин в этот момент решил оставить парочку наедине, поэтому поднялся в комнату к Минги, который читал какую-то книгу. Малыш быстро рос, и он был одарён, куда большими способностями, чем его сверстники. Омега присел на кровать, рядом с мальчиком, после чего стал поглаживать его по голове, перебирая светлые волосы.
— Пап, я хотел побыть наедине... — кусая маленькие губки, бубнил себе под нос мальчик, не отрываясь при этом от книги.
— Минги... я знаю, что тебе скучно, что ты хочешь погулять. Но... ты же понимаешь, что нельзя... твои силы проявились раньше времени, я боюсь...
— Ты боишься, что я могу кому-то навредить, я знаю. Можешь не продолжать, — отнекивался мальчик, сдвигая чуть брови.
— Нет же... маленький, я переживаю, что с тобой что-то случится. Если люди увидят тебя в действии, то они испугаются, начнут рассказывать родителям. Об этом узнает весь мир, на нас будут охотиться. Наш договор с охотниками нерушим, пока мы не вредим людям и не сеем хаос. Это серьёзно, Минги. Как только ты сможешь контролировать свою силу, то я не буду тебя просить остаться дома. Ты даже представить себе не можешь, как я боюсь тебя потерять, — поднимая мальчика на руки, он обнял его, сдвигая брови от переживания.
Минги поджал губы и обнял папу в ответ. Он прикрыл глаза, прекрасно понимая, что пытается сказать ему Чимин. Но, неожиданно, малыш открыл глаза и стал вдыхать воздух.
— Малыш, что такое? — интересовался Чим, вскидывая бровь. Омега расширил глаза, так как у Минги глаза стали светиться ярче.
— Не знаю... что-то сладкое... так приятно пахнет, — он поднялся с рук папы и стал спускаться вниз, закусывая часто губу.
Услышав подобные слова, Чимин принялся спускаться за сыном, не понимая, что вообще происходит. Так же, как и Юнги, который проводил своё время в кабинете, однако он прекрасно слышал речь своей омеги, и сам разговор с сыном в целом. Альфа поднялся, и, сняв очки, тоже пошёл к остальным.
Минги топал на первый этаж, пока дверь не открылась, и он не увидел Джуна с Тэхеном, который рассказывал, как вообще вернулся. За ними шёл Джин, кой-нёс Мари на руках и разговаривал с Чонгуком. Минги не совсем обращал внимание на разговоры, так как его привлёк внимание источник запаха, коим оказался Мёнгук. Он смотрел на его улыбку, и на то, как он шагает вприпрыжку, пытаясь поспевать за взрослыми. Когда их взгляды встретились, маленький альфа тихо прошептал с улыбкой: «Моя магнолия».
***
Тем временем, Тэхен остановился возле дома Хосока, вздыхая, так как Чонгук выносил ему нервы всю дорогу. Началось всё с того, что они просто заговорили о местоположении дома Хо. Чонгук сидел впереди с альфой, пока Мёнгук рассматривал убывающие из-за скорости деревья.
— Чонгуки, посмотри карту, пожалуйста, — просил Тэ, часто опуская руку, чтобы скрестить их пальцы воедино, либо же переключить передачу скорости.
Гук закатил глаза и проверил адрес Хосока на карте в телефоне. Он следил за тем, чтобы они не поворачивали в ненужную сторону. Постепенно, навигатор стал говорить им, что они едут не в том направлении. Тэхен решил не обращать внимания, так как открыл окно и ехал уже по знакомому запаху. Однако, Чонгука это не устраивало.
— Тэхен, ты можешь ехать по другой дороге? Куда ты вообще свернул? — сдвигая брови, спрашивал Чон, так же оглядываясь, и проверяя Мёна.
— Я еду в правильном направлении, не переживай. Я помню дорогу, все хорошо, Гуки, — пытаясь успокоить свою истеричку, говорил Тэ расслабленным голосом.
Мён решил не влезать в разговор родителей, поэтому обращал внимание на сам пейзаж, который его удивлял, ведь он не видел ещё таких прекрасных водопадов, либо же гор.
— Ну да, конечно. Тэхен, ты отсутствовал целый год, как ты можешь срезать путь, основываясь только на своём обонянии? — читая мысленно задумку Тэхена, спрашивал нервно Чонгук.
— Гук, просто... успокойся и отдохни, я знаю куда еду, — уже закусывая губу, Тэхен убрал руку с руля и взял ладошку Чона в свою, однако омега выдернул руку, надувая при этом губы.
Тэхен понял, что дело пахнет жареным, поэтому не стал больше лезть к Чонгуку с прикосновениями. Они спорили всю дорогу, пока Мён не выдержал этого негативного напора и заплакал. Тэ даже пришлось останавливаться, чтобы дать Гуку пересесть на заднее сидение и успокоить их сыночка. Даже в слезах Мёнгука, Чонгук винил почему-то Тэ, правда, мысленно, но при этом, давая читать их альфе. В итоге, остановившись, Тэхен повернулся к Чонгуку и вскинул удивлённо бровь. Ему представилось наблюдать, как Чон плачет, а Мён его успокаивает.
Выдохнув, Тэ так же вышел из машины и уселся на заднее сидение, прижимая к себе Гука с малышом.
— Ну, чего ты плачешь? Гуки, мы добрались, всё хорошо, ничего не случилось, — целуя долгим чмоком в губы, шептал мягко Тэ с нежной улыбкой.
Гук прижимается к альфе и обнимает сына, вытирая слёзы.
— Почему... почему ты не злишься на меня за то, что я веду себя так капризно? — спрашивал со всхлипами Чон, сдвигая бровки и гладя чёрные волосы маленькой омеги.
— Потому что я не могу на тебя злиться. Я сильно скучал по тебе, чтобы тратить наше время на ссоры. Разве тебе не жаль этого времени? Лучше давай будем улыбаться и любить друг друга, без этих нелепых размолвок, малыш, — с улыбкой бормотал альфа, целуя его в висок и видя, что Гук слабо кивнул.
— Верно, папочка, не плачь, пожалуйста, — шмыгая носиком, просил маленький омежка, закусывая часто губки.
Гук улыбнулся, целуя Мёна в щёчку, потому что сам Мёнгук сейчас вытирал своё личико от недавних слёз; однако это не помешало ему беспокоиться о папе. Тэхен сидел и поглаживал своих любимых, часто перебирая пряди Чона на затылке, держа его руку в своей. Его душу больше грело то, что Чонгук отвечал на эти поглаживания. Он был рад тому, что омега всё же проявляла к нему свои чувства.
***
Прогуливаясь по улице, Джун разглядывал местность, подмечал то, как всё изменилось. Он был здесь очень давно, ещё со времён начала дружбы с Хосоком. Тогда, когда он был человеком вместе с Джином. Они втроём были, не разлей вода друзья, однако всё в красках преобразилось, так как истинную сущность Джуна узнал сначала Чон, а потом уже и старший Ким. Они пошли разными дорогами, хоть и парочка, которая образовалась не так давно, уже тогда пустила ростки симпатии друг между другом. Конечно, Джин этого не хотел принимать, поэтому убрал это из своих мыслей, после чего и вовсе позабыл о своих настоящих чувствах к этому оборотню, которого держит сейчас за руку. Друзья, которые стали потом врагами вовсе потеряли связь. Но, как бы там ни было... а в данный момент Джун понял для себя одну очень немаловажную вещь, поэтому кинул смешок. Джин его подхватил, так как прочитал его мысли.
— Неужели ты думаешь, что связывающий нас ключик — Чонгук? — хмыкая удивлённо, спрашивал Джин, придерживая Мари одной рукой, видя, как она посапывает и причмокивает губками.
— Верно... подумай сам... если бы Тэхен не встретил Чонгука, то... может быть мы бы остались все на своих местах, где были в самом начале. Я был бы главой своей стаи, оставаясь при этом альфой, который желает зла всем и вся. Ты остался бы лисьей породы, возможно, нашёл себе спутницу, будучи альфой... Хосок так и не встретил бы свою истинную омегу, потому что он спас Мигёна от смерти. Юнги так же остался бы без Чимина, хотя... их историю я не совсем хорошо знаю. Может они бы смогли встретиться в других обстоятельствах, однако... навряд ли Юн стал бы серьёзно воспринимать их чувства, — пожимая плечами, предполагал Джун.
Слушая Нама, Джин был в шоке от этого вывода, ведь действительно... всё началось с метки. Метки, которая появилась на теле Чонгука, когда альфа решил сфотографировать её и показать Хосоку, чтобы поинтересоваться, что это может значить. Он улыбнулся широко и сжал их переплетённые пальцы.
— Что я могу сказать... тогда я благодарен Чонгуку... благодарен тому, что он появился в нашей жизни и внёс энное количество коррективов. Наши жизни заиграли новыми красками... яркими и драматичными. Но, даже при всём при этом... я неимоверно счастлив, — получив поцелуй от Джуна, он ощутил запах Тэхена с Чонгуком, которые только-только приехали к дому Хосока.
— Пойдём встречать наших пропавших на год друзей, — прошептал альфа, улыбаясь так же широко и взяв теперь Мари себе на руки, чтобы омега смог отдохнуть и пойти впереди.
***
Подойдя к машине, Джин приметил, как Мёнгук открывает дверь и широко улыбается, ведь он давно не видел Джина с Джуном. Ведь... особенностью малыша являлась память. Он помнил даже то, как пребывал в утробе своего папы. Это было неописуемо, так как этот факт заставил Чонгука просить прощения у малыша. Извинялся он, потому что знал сам, через что прошёл, и он никогда бы не пожелал того, чтобы Мён был в курсе всех событий до его рождения. Поэтому благодаря столь удивительной памяти мальчик был спокоен и рассудителен. Он относился ко всем проблемам с внимательностью и оценивал их шкалу значимости. На незначащие косяки, Мён не обращал внимания, тогда как обычные дети начали бы плакать из-за сломанной игрушки.
— Мённи! Неужели это ты! Ты так подрос! Чонгуки! Я так по вам соскучился! — пищал омега от радости, но вместо этого бросился обнимать Тэхена, который стал держаться за руки Кима, чтобы он не задушил его своей любовью. — Тэхен! Чёрт, я тебя прибью когда-нибудь сам! Хватит помирать! Я убью тебя, если ты снова куда-то запропастишься! — возмущался так же Джин, сдвигая уже с указом омега.
— Всё-всё, Джин, я понял! Не души, а то я умру от твоей хватки! — пытаясь выбраться, бубнил Тэ, после чего стал переводить воздух, пытаясь отдышаться.
Подошедший Джун стал смеяться со всей этой картины, которую он наблюдал. Он выпрямился и подошёл к Тэ. Положив руку на его плечо, альфа широко улыбнулся.
— Я рад, что ты цел, что ты вернулся к жизни и собрал нас вновь всех вместе, — Джун так же обнял его, однако сдержаннее, чем его половинка.
Чонгук стал держать Мёна за руку, вздыхая и часто поглядывая на Тэхена. Он вспоминал его поцелуи, объятия, время, когда они были едины. От этих мыслей его щёчки приобрели красноватый оттенок. От Тэхена это не ушло, поэтому альфа улыбнулся, читая при этом мысли омеги, который потерял на время бдительность и пустил Тэхена в свою голову. Чонгук стоял и смотрел в сторону, после чего он услышал мысленное: «Я тоже тебя люблю, малыш. И я обязательно воплощу твои мысли в реальность снова». Покраснев ещё сильнее, Гук встретился с глазами Тэхена. Мир снова замер, Чонгук вновь влюбился. Дыхание спёрло, и температура тела повысилась. Для Гука Тэхен сейчас казался тем же самым искусством, который сошёл с картины. Омега ничего не замечал сейчас вокруг, пока Джин не щёлкнул пальцами прямо перед носом.
— Приём, планета вызывает Чонгука, как слышно? Гуки, ты в порядке? — интересовался старший, закусывая губу, ведь волнение омеги было обоснованным. Он переживал за то, что Гук решил отгородиться от своих близких друзей, которые стали ему второй семьёй. И естественно Ким хотел знать ответы на свои беспокойства, но понимал, что Гук не станет сейчас рассказывать ничего, так как касается это всех.
— Да, я в порядке...хён, потом я обязательно расскажу, что произошло... и почему я не выходил на связь с вами... почему мне было страшно, — так же кусая губу, Чонгук начал переживать, что его не поймут, но после того, как его ладошки коснулась тёплая рука альфы, он успокоился. — Пойдёмте, Тэхен, тебе ещё предстоит сдавливание от Юнги с Чимином и Хосока, — улыбчиво произносил Гук, после чего Джин добавил. — Мигён, к сожалению, не сможет, так как животик мешать будет. Представляете, нашему альфачу удалось заполучить всё-таки сердечко омеги, — топая с Джуном в дом, придерживая малышку, бормотал омега.
— По-другому никак, Джини, Хосок долгое время пытался втереться в доверие Мигёну. Он же не сразу его принял, — говорил вслед Джун, топая к двери и слушая, как Мён хвастался своими успехами в садике, после чего Тэ стал рассказывать как всё-таки вернулся с того света.
***
Чимин стоял и смотрел за тем, как его сын смотрит на Мёнгука. Он не сразу понял, в чём дело, однако слова Минги заставляли задуматься о некоторых вещах. Но, Чим не стал заострять на этом внимание, ведь... мало ли, просто показалось, а он возьмёт и раздует из мухи слона. Подойдя к мальчику, он погладил того по голове и стал улыбаться, ведь Тэхен действительно в целости и сохранности. Так же он был безумно рад видеть своего старого друга, Чона, которого не наблюдал целый год. Даже несмотря на то, что для оборотней время не особо имеет значение, то оно всё равно ощутимо.
— Минги, всё хорошо? Ты что-то сказал? — переспрашивал Юнги, подходя к маленькому альфе, который стал выглядывать из-за своего отца, поглядывая на смеющуюся омежку Мёна. От этого у альфы сердечко затрепетало, а щёчки приобрели пунцовый оттенок. — Ты в порядке? — он проверил его температуру, вздыхая.
— Отец, я в порядке... а это кто? — интересовался мальчик, улыбаясь припухлыми губами.
Чимин стал поглаживать малыша по волосам, с такой же улыбкой, как у сына.
— Это Мёнгуки, ты не помнишь, ведь был маленький... может и не довелось тебе его увидеть... — снова вздыхая, Чим приметил на себе взгляд Чонгука. Поэтому омега прошёл к нему и стал прижимать к себе, сдавливая в объятиях, чему Тэхен стал смеяться, ведь оказывается, что не только Тэхен будет страдать от синяков на теле.
— Чонгук! Блудная ты скотина, почему не появлялся столько времени?! Ты хоть знаешь, как я переживал?! — Тэхен продолжал смеяться, после чего ощутил так же на себе хватку Чимы, ведь он притянул его к себе за шею. Чон в это время начинал понимать, что скучал по всем. Ему ужасно не хватало этого тепла, которое воцарилось в этом доме вместе со старыми воспоминаниями.
— Чимин-и... прости... я всё объясню... — просил прощения Чон, вздыхая и так же похлопывая его по плечу. Омега приметил, как просятся наружу накопившиеся эмоции со слезами, но он успел их сдержать.
***
После того, как все поприветствовали вернувшихся друзей, Джин предложил усесться всем вместе за стол, перед этим, он конечно уложил Мари в давнюю кроватку Мёнгука, чтобы та спокойно спала без отвлекающих звуков. Теперь эта кроватка стояла в комнате Хосока с Мигёном, так как они ждут прибавление в их семье. Ребята стали переглядываться друг на друга, часто при этом вздыхая и думая о своём. Было даже ощущение неловкости, так как они всегда собирались вместе, чтобы обсудить что-то серьёзное, важное, или то, что будет угрожать их жизни. А теперь... теперь они собрались вместе, чтобы отпраздновать возвращение Тэхена. Однако Чонгук с Джином и Намом так же не взаимодействовали с остальными. Поэтому Чон решил рассказать... почему же он надумал отстраниться от своих друзей, которые вскоре стали ему семьёй.
Набрав полные лёгкие воздуха, Гук выдохнул, пытаясь сообразить с чего собственно начать свой рассказ, так как Чимин явно хотел его прибить за это.
— Ребят... я понимаю, что виноват, так как решил отстраниться от вас... от своей семьи. Но... я сильно переживал за Мёнгука. Когда я собрал вещи, то уже тогда понимал, что навряд ли вернусь сюда к вам. Ведь, я не хотел, чтобы Мён взаимодействовал со всеми этими сверхспособностями. Хотел, чтобы он жил так же, как и остальные люди. Тогда его бы не касалось всё то, что связано с охотниками, оборотнями, лисами... гибридами и так далее. Я просто боялся, что ему придётся переживать то же самое, что и мне. Я не хотел, чтобы Мёнгук искал себе половинку в этом мистическом мире. Хотел отгородить его от этого. Но... после того как я услышал слова Джуна по телефону... то я стал понимать, что мой малыш не сможет находиться среди людей. Я бы сделал ему только хуже. Ведь... тогда ему пришлось бы подстраиваться под человеческий мир, ломать себя, чтобы ненароком не выдать свою истинную сущность. Поэтому я понял, что поступил слишком эгоистично... и хочу сказать спасибо тебе, Джун, — шмыгая носом, уже шёпотом сказал младший.
Все слушали Чонгука с замиранием сердца. Но, не с напором обвинения, а с пониманием. Ведь каждый здесь присутствующий желает только благо своему ребёнку. Поэтому Чон считал, что так будет лучше, но ошибся, и самое главное, что вовремя это осознал. Чимин подметил для себя некоторое, он понял, что не должен ограждать так же Минги от людского мира. Пак решил для себя, что будет стараться помочь совладать с силой малышу, чем указывать на то, что он должен находиться взаперти, пока не освоит свои силы самостоятельно, и не будет держать их в узде. Юн прочитал мысли своего любимого и улыбнулся. Альфа много раз пытался объяснить ему, что это неправильно. Что он не должен пребывать в одиночестве, ведь с таким успехом, их сын и вовсе не сможет кого-то встретить и стать любимым кем-то, а так же любить в ответ. Хо с Мигёном так же приняли всё это воспитание во внимание, как и Джун с Джином. Они только начинающие родители, но и родители с опытом не всегда поступают правильно по отношению к своему чаду. Главное вовремя осознать, что не все поступки и наставления могут быть полезными для детей. Детям так же нужно давать слово, чтобы понять, что им нравится, что их интересует и помогать с достижением целей.
— Гуки, всё хорошо, мы понимаем, почему ты отстранился... к тому же потеря Тэхена для тебя была большим ударом. После такого все хотели бы не иметь ничего общего со всем мистическим, — поддерживая младшего, отвечал с улыбкой и сожалением Джун.
— Вот именно, Чон, ты не должен извиняться перед нами, это было твоё решение так поступить, так что не кисни, — так же с улыбкой произнёс Хо, продолжая держать вторую руку на животике Мигёна, который не отрывался от тарелки и кушал.
— Гук, самое главное, так это то, что ты сейчас здесь, рядом с нами, — добавил Юнги, обнимая при этом Чимина и держа их пальцы сплетёнными. Он повернулся к рядом сидящему Тэхену, который смотрел в стол и переваривал полученную информацию. — Мне больше интересно, как же наш дух вернулся к жизни... не оповестишь близкого своего? — переспрашивал он с ухмылкой.
Тэхен всё ещё отходил от слов Чонгука. Он сейчас понимал, как сложно ему было каждый раз, когда Тэ оставлял его по той или иной причине. Альфа столько раз заставлял плакать свою омегу, что и у самого от этого понимания навернулись слёзы. Он столько боли доставил своей можно сказать кровиночке, что и сам затмил счастливые моменты, которые у них были. Он зарылся в свои волосы, сдвигая брови, и закусывал губы от переживания и волнения. Так ещё и стал винить себя, что после возвращения набросился на бедного Гука, не давая даже прийти к осознанию его присутствия рядом. Ким продолжал своё мыслительное убийство, пока не ощутил на своей скуле ладошку Чонгука. Он смотрел в любимые глаза напротив, пытаясь раствориться в них. Он искал в них обвинение во всех невзгодах, но вместо этого Гук приблизился ближе и поцеловал его в губы. Тэхен незамедлительно стал отвечать, так же поглаживая затылок младшего, пока другие старались отвлечься поеданием наготовленной недавно еды, покрываясь при этом румянцем. Гук вовсе уселся на руки Киму, сплетая их язычки воедино, после чего медленно отстранился.
— Ты... не виноват... и я тебя не виню, Тэ. То, что было, то прошло... сейчас есть сейчас. Мы с тобой вместе, так давай просто не давать друг другу грустить и упиваться прошлыми воспоминаниями, которые принесли нам боль. Лучше вспоминать хорошие моменты, которые заставили понять нас, что мы любим друг друга. Я же... я так тебя ждал... так надеялся на твоё возвращение. И вот, теперь мы вместе, теперь я тебя никуда не отпущу... мы с Мёнгуком не отпустим, — шептал Чон, мягко поглаживая его щёчку с нежной улыбкой на лице.
Тэ улыбнулся и притянул к себе Гука, оставляя его у себя на руках. Он был счастлив слышать подобные слова, которые заставили его откинуть ненужные мысли и насладиться моментом их воссоединения. Гук стал сильнее обнимать Тэхена, поглаживая пальчиком его грудь, рассиживая на ручках как маленький ребёнок. Альфа улыбался и поглаживал омегу по волосам, забывая даже про тот же вопрос Юнги, от чего он сидел насупленный.
— Тэхен, так ты посвятишь нас в подробности? — переспрашивал рядом сидящий альфа, вскидывая при этом бровь.
Тэхена вывели из мыслей, поэтому он поджал губы, но руки с волос Гука и его талии не убирал.
— Да... конечно. С чего бы начать... Я исчез прямо перед отцом Чонгука, не успев даже договорить. Долгое время я не осознавал, что я это я. Потом, когда пришло осознание, то я принялся блуждать по периметру. Я искал ответы, хотя какие именно сам не знал. Даже не имел понятия, что делаю в этом мире, что это за мир такой, кто я такой... Но... с течением времени моя память постепенно восстанавливалась. Так я нашёл свою квартиру, однако... даже тогда, когда я пришёл туда, то не имел понятия, почему в ней поселился Чонгук с Мёнгуком. Я не знал кто они, но... всё время, как я смотрел на своих любимых, моё сердце изнывало от боли... Это было ещё не самое ужасное. Тогда, когда я вспомнил их, то не мог докричаться, не мог прикоснуться, утешить. Поэтому... поэтому мне приходилось наблюдать каждую ночь, как Чонгук плачет. Я лежал рядом с ним, будучи духом, но ничем не мог помочь... Это были самые худшие пытки в моей жизни, — Тэ глубоко выдохнул, ощущая, как Гук обнимает его крепче, поскольку самому стало больно это вспоминать. Тэ поцеловал Чона в лобик и продолжил свой рассказ.
— Я сумел восстановиться только, когда вспомнил всё. Потом... я увидел Чонгука, который возвращался с садика с Мёнгуком. Так мы и столкнулись, так как я выдвигался на его поиски, чтобы поскорее оповестить его о своём возвращении, — поджимая губы, Тэ не стал дальше рассказывать, ведь ощущал боль омеги, которая сейчас всеми силами пытается сдержать рвущиеся наружу слёзы.
Пока Тэхен рассказывал, все слушали с замиранием сердца, кроме Юнги. Его интересовало кое-что незначительное, однако... если он этого не узнает, то потом будет грызть себе ногти и не сможет спокойно спать.
— Тэхен, ты же появился уже, будучи в теле человека голым? Или ты был сразу в одежде? — вскидывая бровь, спрашивал всё же альфа, после чего все кинули смешок, а Чимин залепил своему мужу подзатыльник с улыбкой.
— Юнги, ты, что такое говоришь? Какая вообще разница, в чём он появился? Ну ты... всегда испортишь какой-то важный момент... — уже хихикал Чим, чмокая теперь в висок альфу, так как он нахмурился.
— Нет, я серьёзно, мне просто интересно... если он появился в одежде, то откуда она могла взяться? — бормотал Юн, так же вставая, ибо Чимин начал тянуть его в сторону комнаты. — Куда ты меня тащишь? Мне нужно это знать, я же спать не смогу! — возмущался Мин, надувая губы, но, не вырывая при этом руку.
— Спать, мистер Мин Юнги, все дети уже спят, и нам пора баиньки, — вслед проговорил Чим с улыбкой, заводя его в комнату, слушая при этом всё ещё недовольного Юнги.
Все понемногу стали убирать со стола, отправляя вторыми спать Мигёна с Хосоком, так как Гёну нужно больше отдыхать. Но, омежка упрямая, поэтому он прихватил с собой своего альфу, чтобы тот гладил его животик во время погружения в сон. Джин с Джуном проверили перед этим их малышку и улыбнулись, ведь она спала и видела хорошие сны, так как её ничего не тревожило. Они стали стелиться в гостиной, на диване, раскладывая его. Джин уже наперёд знал, что этот диван не сложится, пока они не разъедутся. Однако, кто сказал, что они собираются надолго теперь расставаться? Все хотят быть в близком кругу, все счастливы, когда вся стая собирается воедино. Именно так и было, они и не заметили, что создали собственную стаю, которая будет оберегать и сопереживать, помогая каждому, кто в ней присутствует.
***
Тэхен поднял Чонгука на руки, придерживая его попу, направляясь в сторону комнаты, которая пустовала, пока они находились на расстоянии друг от друга. Тэ поглаживает его ягодицы, пока омега счастливо улыбается и мычит на ушко, облизывая его мочку и слегка покусывая её. Ким пытается не обращать внимания на заигрывание омеги, так как не хочет больше принуждать его к чему-либо. Он усаживается на кровать, оставляя Гука на руках, нежно при этом смотря в глаза.
— Что ты так смотришь, как будто бы впервые видишь? — спрашивал Гук, смущаясь и отводя взгляд. Он улыбался счастливо, при этом держа руки на шее альфы, ощущая поглаживания по щёчке. Чонгук непроизвольно начал ластится к руке, прикрывая глаза, чем даже удивил Тэ.
— Просто... я заново хочу запомнить твоё личико. Твоё любимое мною личико... такое прекрасное и чистое душой, что я готов прослезиться сейчас, — шептал альфа, придвигаясь ближе и соприкасаясь с Гуком губами, придерживая его при этом за талию. Он целовал медленно и нежно, не заходя дальше, чувствуя ответные позывы. Медленно отстранившись, он вновь стал шептать в губки омеги, которая сейчас их закусывала. — Я люблю тебя...
Гук внимательно так же изучает лицо альфы, всё ещё думая, что это счастливый сон, где альфа вместе с ним. Он обнимает его и отвечает так же в губы: «Я тоже тебя люблю». Он сжимает его в своих объятиях, опрокидывая на спину, сдвигая чуть брови.
— Тэ... я так боялся... я так боялся, что ты не вернёшься. Я всё время не терял надежды... чтобы я не говорил тебе до этого... это всего лишь отговорки. Я...просто не мог заставить себя поверить в то, что ты больше не исчезнешь. Тэхени... мой Тэхени, я так тебя люблю, жить без тебя не могу, мне было так больно... — Гук уже пускал слёзы, ведь показать слабость перед своим истинным Чонгуку было не страшно. Он наоборот хотел открыть свою чуткую душу альфе и заставить его полностью погрузиться в неё, чтобы запереть на замок и не выпускать.
Тэ вытирает слёзки Гука большими пальцами, придерживая при этом ладошками его скулы. Он сцеловывает их, не оставляя влажных следов, лишь осязание своих тёплых губ, которые ощущаются омеге чудодейственным лекарством. Омега сам начинает целовать его, не собираясь слушать, потому что он и так знает, что Тэхен собирался бы ответить: «Я больше никуда не денусь, всё будет хорошо». Он целовал его более страстно, стягивая медленно одежду, так же чувствуя, как по половинкам проскальзывают пальцы Тэхена, сжимая их. Дыхание сбивается снова и рубашка альфы летит на пол, вместе с кофтой омеги. Тэхен не хотел давить на любимого, однако здесь он ничего не предпринимал. Если так хочет Гук, то Тэхен, несомненно, это исполнит.
Теперь Тэхен подхватывает на руки Чонгука и стягивает с него штаны с трусиками, выцеловывая при этом грудь. Было забавно наблюдать, как Гук пытался избавиться от застрявшей штанины, пока не порвал её когтём.
— Тебе ничего не напоминает этот момент? Утро... чёрные штаны... ты... я, — хихикая, говорил в перерывах между поцелуями Тэ, широко при этом улыбаясь. Гук на это надул губы и так же стянул с Тэхена штаны, оголяя его шикарные ягодицы, жамкая одну из них.
— Не говори глупостей... и не отвлекай меня от процесса нашего воссоединения, — уже с улыбкой бубнил омега, прижимая к себе Тэ, чувствуя, как колечко намокает из-за возбуждения.
— А раньше ты любил поговорить во время нашего соития, — с ухмылкой проговорил Тэ, сжимая член Чонгука в своей руке, от чего он расставил ножки пошире и промычал. — Ну же... скажи это... — Ким медленно стал погружаться в Чонгука, понимая, что его колечко всё ещё растянуто. — Я жду... — толчок...
— Аа-а-х... Папочка... — Гук выгнулся в спине, скрещивая при этом на талии альфы свои ножки. Тэхен похвально поцеловал его в губы, после чего подхватил на руки и стал насаживать его на свой член в сидячем положении, слыша сладкие постанывания, которые взрывали внутри новый вулкан, раз за разом... стон за стоном, Тэхену с Чонгуком становилось всё жарче и жарче. Их тела покрывались потом, что придавал в комнате звук размашистых шлепков. — Ммм... Тэ-э... быстрее... прошу, — умолял Чон, сильно сжимая в себе Тэхена, который стал закусывать губу от сдавливания.
— Как пожелаешь, малыш, — с улыбкой и прерывистым дыханием проговорил альфа, продолжая входить резкими движениями в податливое и любимое тело, чувствуя, как эйфория разливается внутри. Каждый пытается как можно нежнее относиться друг к другу. То, поцеловав, то погладив коготками, после чего идёт приятная дрожь по телу. Тэхен намеренно уже входит в Гука на большой скорости, ещё больше скрывая его стоны своими губами. Ведь, они здесь не одни оборотни, которым всё прекрасно слышно. Однако, кого это будет волновать, пока рядом находится любимый человек, с которым хочется слиться воедино? Вот так и Чонгук с Тэхеном думают, они будут просить прощения у остальных, но... это будет потом.
Чонгук не выдерживает и изливается первым, тяжело при этом, дыша, пытаясь так же довести до оргазма своего альфу. Через пару тройку толчков, Тэхен так же сдался и излился в Чона, вовсе не скрывая свою хитрую улыбку. Он целует Чона в губы, медленно покидая тело омеги, видя такую же улыбку.
— Чего так улыбаешься? — интересовался Тэхен, помогая Гуку вытереть сперму с груди найденными на тумбе салфетками. Омега улыбается широко и хихикает, приподнимаясь и вытирая остатки белёсой жидкости, которая вытекала из колечка.
— Тэхен, мы кровать сломали, — хихикая, бормотал Чонгук, ощущая, как кровать перекашивается из-за сломанной ножки. Тэхен подхватывает смех и поднимается. Взяв несколько книг, он фиксирует кровать, чтобы та не двигалась, по крайней мере, одну ночь, чтобы потом исправить.
— Ты чего смеёшься? Это твоих рук дело, я как будто бы с терминатором в постели побывал, — переводя дух, а так же вытирая пот со лба, бубнил Чонгук, укрываясь одеялом.
— Да что ты говоришь, а кто кричал: «Быстрее, быстрее»? Вот тебе и результат, — Тэ забрался под одеяло к Гуку и притянул его к себе, чмокая в губы. — Я так счастлив, что мы вместе... — смотря в глаза напротив, Тэхен так же влюблялся в него снова и снова. Их чувства были взаимными, и это уже было никак не изменить.
Чонгук сначала улыбается, хотя уже ответить что-то в романтичной форме и лечь спать, но вместо этого кривится в лице и подскакивает, убегая в их ванную, которая была в комнате. Тэхен стал ещё больше смеяться, ведь слышал уже обвинения в свою сторону.
— Ким Тэхен! Я никогда не прощу твоих головастиков!!! Что я им сделал?! — возмущался омега, очищая желудок, пока Тэ начал светиться как новогодняя ёлочка. Ведь... это значило, что Тэхен станет во второй раз отцом. — Чонгук, не наговаривай... ты им понравился!
— Чёрт бы их побрал! — после этих слов, Чон снова стал очищать желудок, сдвигая брови. Но... на самом деле, Гуки был не против ребёночка. Он просто ненавидел токсикоз с родами...
***
Сеул.
Время — 22:45.
Омега сидит в кругу детей и смотрит в сторону, при этом глубоко задумавшись о чём-то своём. Его посещают многие мысли, чему он безумно рад, ведь иногда воспоминания кажутся такими счастливыми, что забываешь всё плохое.
— Пап! Пап, ты меня слышишь?! — вскидывая бровь, а так же надувая свои пухлые губы, пытался достучаться Ён.
— Что? Ох, прости... я просто задумался, малыш, — с улыбкой на лице, проговорил Чонгук, при этом глубоко вздыхая и потягиваясь, перекидывая ногу на ногу.
— Ну... так ты расскажешь нам, что было потом? — с большими глазками, которые сейчас блестели от интереса, с мольбой интересовался Мён.
Чонгук счастливо улыбнулся, пожимая плечами.
— Не знаю, ребят, а вам спатки не пора? Ён-и, ты говорил, что ляжешь, сегодня пораньше, чтобы завтра погулять с Мари, помнишь? — вскидывая бровь, немного с указом говорил Чонгук, смотря всё время на часы. — Сейчас отец вернётся и будет ругаться, что вы всё ещё не спите, — поглаживая по голове Мёна, мягко лепетал Гук.
— Всё будет хорошо, па, отец не будет ругаться, он ругается только тогда, когда в плохом настроении, а так он нас любит. Ну, пожалуйста, расскажи, что было дальше! — складывая ладошки в мольбе, просила десятилетняя омежка.
— Ну, что мне ещё рассказать? Как мне было тяжеловато смотреть за тобой, Мённи, пока в моём животике развивался твой братик? Эти нюансы, между прочим, вам знать ещё рано. Вот, будет вам по пятнадцать, семнадцать лет, тогда и расскажу всё в деталях, — стоял на своём Чонгук, видя расстроенные лица детишек. — Давайте-давайте, спать пора, вы же хотите, чтобы отец вернулся и зашёл к вам в комнату, чтобы поцеловать в лобики на ночь? — дети поджали губы, и, переглянувшись, потопали в комнату, поправляя на себе пижамы.
Чонгук тем временем стал убирать игрушки, часто при этом улыбаясь. Он услышал, как открывается дверь ключом, поэтому омега пошагал встречать своего мужа.
Увидев его на пороге, Чон не дал ему снять с себя верхнюю одежду, сразу повисая на его шее и затягивая в сладкий поцелуй. Альфа стал со счастливой улыбкой отвечать, придерживая своего любимого за тонкую талию.
— Как день? Я так соскучился по тебе, — шёпотом произносил омега, разглядывая карие глаза напротив.
— Всё хорошо, но... есть плохая новость и хорошая, с чего начать? — интересовался Тэхен, смотря с улыбкой на Чонгука, и всё же стягивая с себя пальто.
— Ммм... давай с хорошей, — просил Чонгук, помогая с одеждой и провожая его на кухню, чтобы накормить ужином.
Тэхен остановился рядом с комнатой детей и зашёл к ним, целуя каждого в лобики, от чего у них на лице появлялась счастливая улыбка. Он укрыл их получше и пожелал сладких снов, проходя снова на кухню. Усевшись за стол, альфа стал кушать, видя на себе влюблённый взгляд.
— Ну, хорошая новость... меня повысили. Я теперь директор крупной фирмы... а вот плохая... тот человек, который передал мне компанию, узнал о моей сущности гибрида, — поджимая губы, так же рассказывал Тэ.
— Ох... и... ты думаешь, что он станет распространять эту информацию? Всё будет хорошо, Тэхени, даже если он начнёт что-либо говорить, то ему никто не поверит, — пожимая плечами, отвечал Гук, поправляя выбившиеся прядки на голове мужа.
— Как у тебя день прошёл? Ён не стал больше учить Мёнгука делать сальто? — с усмешкой интересовался Тэхен, придвигая к себе стул Чона вместе с ним и обнимая его за талию.
Чонгук усмехнулся, мотая головой. Он отставил стул и уселся к альфе на руки, целуя в губы.
— Нет, всё было хорошо. В этот раз я рассказывал им нашу с тобой историю. Что с нами происходило за это время. Ещё рассказал, что у меня были родители, которые погибли на самолёте. Как мы познакомились... правда, не вдавался в особые подробности. И не затрагивал тему интимной жизни, они ещё маленькие, — надувая губки, лепетал Чон, сразу же получая поцелуй.
— Ты серьёзно думаешь, что они не знают, что такое секс? Чонгуки, я сам знал, что это такое в их возрасте... Я до сих пор удивляюсь тому, что мы смотрели с Джином порно, — Тэ помотал головой, снова переводя глаза на Чона. — И... как они реагировали на нашу с тобой историю?
Чонгук всё сдерживал позывы смеха, так как не мог представить себе картину, чтобы Джин смотрел порно с Тэхеном. Гук услышал вопрос, поэтому стал чуть серьёзнее.
— Ну... они очень удивлялись тому, что я тебя не подпускал к себе. И... ещё не могли поверить мне, что я был человеком. Потом, думаю, они будут переспрашивать всё у мамы с папой. Вообще столько всего произошло, что я многое пропускал, обговаривая всё общими фразами, — пожимая плечами, бубнил Чон, пока Тэхен водил своим носом по шее омеги.
— Гуки, я так тебя люблю... я столько раз вспоминал всё то, что мы пережили... и всё время понимаю, как виноват перед тобой... — шептал Тэхен, как омега его перебил поцелуем, затыкая. Чонгук вообще не любил слушать Тэ, когда тот начинал разговоры о своей вине. Даже ссоры были, пока Гук просто не начал заставлять замолчать альфу своими губами.
— Тэхен, я не спорю с тем, что мы многое пережили... но, поэтому... по этой же причине мы заслуживаем счастья. Знаешь... даже несмотря на то, что мы сейчас не живём с ребятами. Несмотря на то, что мы разъехались... мы всё равно одна стая, одна семья. Так что не начинай, пожалуйста, говорить, что ты во всём виноват. Никто не виноват в том, что так выпали карты. Может... было бы всё по-другому, если бы не те ужасные моменты, которые мы пережили.
Тэхен с пониманием и улыбкой притянул к себе Гука, медленно поднимаясь и неся его в их спальню, которая находилась напротив комнаты детей. Тэ уложил Чона на кровать, помогая расстилать постель. После чего притянул его к себе ближе и стал целовать. Целовать чувственно, так, будто бы это их последний в жизни поцелуй. Они целовались теперь всегда с чувством неполноценности. Как будто бы всегда поцелуя будет мало, чтобы описать то, что они испытывают друг к другу. Даже слово «любовь» навряд ли подойдёт сюда. Это нечто большее. Скорее подойдёт слово «вечность». Даже при клятве друг другу в ЗАГСЕ парочка произносила: «И вечностью данной мне... я всегда буду безудержно любить тебя».