Песнь сирен на закате [Завершено]

Талия сидела в комнате, ожидая своего судного часа. Черные длинные волосы будто водопадом спадали с плеч, изумрудные глаза казались пустыми, бездушными. После зимы кожа не успела загореть и оставалась бледной. Тело девушки было довольно худым. Не удивительно, поесть досыта теперь удавалось редко.

Послышался цокот копыт. Она ожидала фанфары, большую свиту и много арабских лошадей, но глядя на двор, увидела лишь пару тяжеловозов, большую телегу, укрытую тканью и скромную повозку. Амато словно стеснялся своего достатка. Как же это было непохоже на того мальчишку, которого она знала. И Летиция, и Виктор надели лучшее, что сохранилось из их прошлой жизни. Теперь подобные наряды смотрелись весьма неуместно, натруженные руки и обветшалое поместье не добавляли лоска. Но вот что семья Сорван не растеряла, так это манеры. Все они держались благородно, не склоняли голов и совсем не показывали стыда за свое положение.

Скромный экипаж уже остановился у ворот. Обычно открывать ворота должны слуги, но сегодня это делал Виктор Сорван. Повозку покинул смуглый черноволосый юноша в богатых одеждах. Загар для аристократии был редкостью. Видимо, Амато много времени уделял мореходству. Он тепло поприветствовал отца, затем поцеловал натруженные руки матери. Девушка наблюдала за всем происходящим из окна.

"Возможно, он не так уж и плох, каким был в детстве. Вежлив и обходителен, не кичится деньгами, да и из гадкого худощавого подростка превратился в мужчину." -подумала Талия. Но при этом она понимала, выбора не было. Извозчики стали разгружать повозку. Резные сундуки, мешки с зерном, вяленное мясо и рыба... Похоже, он действительно хотел помочь. Родители как могли накрыли скромный стол. Картофель и вареная говядина. Этим не удивить человека высшего сословия, но большего они не могли себе позволить. Время тянулось мучительно долго. Через полчаса в комнату вошла Летиция и сообщила, что герцог хочет видеть ее.

Талия на негнущийся ногах спустилась по лестнице. Внизу ее уже ждал Амато. Когда до мужчины оставалось пара ступеней, он протянул девушке руку. Она как могла сохраняла самообладание, протянув ему ладонь. Легонько взяв чуть ли не за самые кончики, он поцеловал тыльную сторону пальцев, слегка коснувшись губами. Юноша чуть приподнял голову и посмотрел на Талию. Говорят глаза-зеркало души. Если это так, то у Амато ее не было. Сейчас его голубые, как тихое море в ясный день глаза не выдавали ни одной эмоции.

-Рад снова видеть вас в добром здравии, леди Сорван. Вы уделите мне немного времени и составите компанию на прогулке?

-Конечно, герцог Гуерра.

Мужчина приподнял локоть, и девушка взяла его под руку. Они покинули поместье и, идя будто в трансе, сами не заметили, как пришли к пруду на опушке леса. Погода начала портиться. Амато обратил внимание, что платье девушки слишком открытое для ветренней весенней погоды. Он снял с себя бархатный плащ и накинул на плечи девушки, хоть сам и остался в тонкой холодной рубашке. Талия уже и забыла, что ткань может быть такой приятной.

-Спасибо.

-Ваши родители наверняка уже сообщили о цели моего визита.

-Верно.

-Я не смею надеяться на ваше прощение за все мои дела прошлого, не прошу любить меня. Но если вы дадите мне свое согласие, я прошу лишь стать мне другом, хранить верность и уважать, и я отвечу вам тем же. Я не буду вас неволить и принуждать. Простите меня за спешку, за то, что не даю достаточно времени подумать, но выбора у меня нет.

Он повернулся лицом к девушке, достал из кармана штанов изящное, с небольшим синим камнем, кольцо и встал на одно колено.

-Леди Сорван. Согласны ли вы стать графиней Гуерра?

Талию начал душить ком в горле, и далеко не от счастья. Вот и настал тот переломный момент. У нее вроде бы и был выбор, но оставить родителей, ожидающих пополнения без поддержки графства Гуерра она не могла. Она хотела сказать да, но не смогла издать и звука, поэтому молча кивнула. Юноша поднялся. По щеке Талии медленно покатилась крупная слеза. Взгляд ее был направлен в пол, словно у ребенка, которого ругают няньки. Амато заметил это и кончиками пальцев поднял ее подбородок, но она так и не подняла на него глаз.

-Талия, посмотрите на меня.

Он сказал это твердо, но в то же время без напора, вкрадчиво. Он первый раз назвал ее по имени. Девушка подняла веки. В ее темно зелёных, будто густой хвойный лес, глазах мелькала смесь страха, отчаяния и мольбы о помощи. Только сейчас во взгляде Амато появились эмоции. Он словно почувствовал всю боль девушки.

-Я не принуждаю вас, вижу, как вам тяжело даётся это решение. Давайте я дам вам ещё немного времени, но больше, простите, не могу. У меня ещё есть кое какие дела здесь. На закате я вернусь к вашему дому. Если вы не выйдете ко мне-я все пойму.

Девушка снова отвела взгляд, но на этот раз смогла выдавить из себя сдавленное "Спасибо"

-Я взял на себя смелость выбрать вам кое-что из одежды. В море будет ветрено. Если все-же решитесь отплыть, наденьте что-то потеплее.

Дорога обратно была тяжелее и ощутимо дольше. Неловкое молчание лишь усугубило ситуацию. Уже у ворот юноша развернулся и собирался уходить, но девушка окликнула.

-Герцог Гуерра!

Амато обернулся. Девушка сделала пару шагов ему навстречу, сняла плащ и протянула мужчине.

-Уверена, я найду что-то теплое, а вот вы, похоже, приехали налегке. Возьмите.

-Надеюсь, мы ещё увидимся.

На прощание он также поцеловал тыльную сторону пальцев девушки, последний раз взглянул в печальные глаза девушки и ушел не оглядываясь назад.

Как только она зашла в дом, она упала на колени и разрыдалась. Отцовское сердце не выдержало и он спустился на пол с дочерью.

-Милая, прости мне утреннюю грубость. Мы действительно хотим тебе лучшего будущего.

-Папа...

Она плакала долго. За весь день не притронулись ни к еде, ни к подаркам от Амато. Остановилась только за пару часов до заката. Талия распаковала большой сундук. Там были одежды и ткани для родителей, немного денег и золота. Наверху лежал довольно объемный свёрток перевязанный белой лентой. Традиционно невеста приезжает в дом жениха в одежде цвета герба своей семьи. Он даже об этом побеспокоился, в сундуке был темно зелёный с золотой вышивкой плащ. 3 платья. Лёгкое шёлковое с короткими рукавами-фонариками, простое кашемировое и из парчи. В добавок длинный бархатный плащ с капюшоном. Выбор пал на кашемир с плащом. Она помнила о просьбе Амато одеться теплее. Остальное она упаковала в небольшую дорожную сумку. В сундуке также были золотые колье и серьги с изумрудами. Их она тоже надела на себя.

Последние лучи солнца скрывались в густом лесу. Экипаж подъехал к воротам. Виктор понес чемодан к повозке. Амато перехватил его и понес в телегу сам, давая лишние пару минут на прощание. Дочь в последний раз обняла родителей и снова разрыдалась.

-Я люблю вас...

-Мы тоже любим тебя, поэтому и отпускаем-сказала мать.

-Он хороший человек. Ты полюбишь его-прошептал отец.

Девушка утерла ладонями слезы, но было без толку. Новые потоком хлынули по щекам. Делать было нечего, она накинула капюшон, развернулась и пошла к повозке. Дверь была открыта, а юноша терпеливо ждал. У ступеней он заговорил.

-Вы уверены? Не поздно отказаться, но как только вы шагнете в повозку, назад пути не будет.

-Мой ответ не изменился.

Амато подал девушке левую руку, а правой слегка придерживал спину, едва касаясь ткани кончиками пальцев. Следом зашёл и сам, сел напротив. Экипаж тронулся. Капюшон скрывал все лицо до самого кончика носа.

-Возьмите. Говорят, настой ромашки успокаивает.

-Не нужно, спасибо.

-Ни к чему притворяться, что все хорошо. Да и капюшон здесь явно не к месту...

Девушка медленно сняла капюшон, затем взяла из протянутой руки флягу с настоем.

-Вы знали, что так все и будет...

-Нет. Я до последнего не был уверен в вашем ответе. Но я не глуп, не слеп и не глух. То, что вам тяжело дастся это решение я знал. И ваши чувства, если скажете да, я тоже предвидел.

-Спасибо...

Девушка сделала несколько глотков и заткнула пробку. Дорога была долгой. Через час Талия уснула, облокотившись о стенку повозки, но плохие дороги не дали бы ей поспать. Амато аккуратно забрал флягу с колен невесты, а сам положив на колени подушку, пересел на ее сторону. Аккуратно взяв девушку за плечи, он положил ее себе на колени. Она даже не проснулась. Вскоре и сам герцог уснул крепким сном.