39 глава
Санзу стоял у двери. Его мысли были тяжелее свинца. Первый стук не дал результата. Он постучал снова, на этот раз чуть сильнее, как будто пытался перекричать тишину в своей голове.
Дверь резко открылась, и перед ним появилась Харука. Её взгляд был колючим, словно она приготовилась к очередному поединку.
— заходи — её голос звучал отстранённо, но в глазах читалось что-то ещё: усталость, боль, и, возможно, слабая надежда.
Санзу медленно выдохнул, будто каждое слово, которое ему предстояло сказать, было ножом, вонзающимся в горло.
— Я хотел поговорить.
Она усмехнулась, но всё же отступила в сторону, пропуская его внутрь.
— Забавно, — бросила она на ходу, направляясь на кухню. — Я тоже хотела поговорить.
Когда они оба сели за стол, между ними воцарилась гробовая тишина. Только редкие звуки их дыхания нарушали напряжённую атмосферу. Они избегали встречаться взглядами, словно боялись, что от этого их внутренние стены рухнут.
— Я хотел поговорить про наши отношения, — наконец произнёс Санзу, его голос был низким и хриплым.
— И я, — коротко ответила Харука. — Но начинай ты.
Он кивнул, потерев виски, словно собирался с мыслями.
— Я повёл себя... глупо, странно, как последняя сволочь, — начал он, глядя в сторону. Будто говоря это со стыдом и одновременно с насмешкой — Я не должен был тебя оставлять одну. Я то появляюсь в твоей жизни, то исчезаю, будто это нормально. Я знаю, как это на тебя влияет, и мне... мне действительно стыдно.
Харука медленно подняла взгляд, но ничего не сказала.
— Ты можешь ненавидеть меня, и я не удивлюсь, — продолжил он, теперь смотря ей прямо в глаза. — Но я хочу начать всё сначала.
— Начать с начала? — переспросила она, её голос звучал сдержанно, но на грани срыва. — Санзу, я не знаю что сказать. Меня все это взбесило. Ты появляешься и пропадаешь. Ты говоришь, что тебе стыдно, но ты исчезал без предупреждения. Когда ты уходил, я думала, что это конец.
Он молчал, но его глаза выражали боль, которую он обычно так тщательно скрывал.
— И тот случай у тебя дома... — продолжила она, голос её слегка дрожал. — я не могу это простить и до сегодня. Ты действительно думаешь, что я могу просто забыть, как ты душил меня?
— Я не прошу забыть, — перебил он, резко, но с явным раскаянием в голосе. — Это было ужасно. Я ужасен. Я это знаю. Я просто...
— Просто что? — вспыхнула Харука. — я не смогу простить это. Я не смогу тебе простить многое. Ты похитил меня, помнишь? Повешал мне ярлык должника. Забрал к себе домой, а потом просто « влюбился в меня». Веет стокгольмским синдром, правда?
— возможно мы оба больные — сказал Санзу, его голос был с ноткой насмешки , но в нём звучала отчаянная искренность. — Я знаю, что разрушил многое. Но ты... ты снишься мне каждую ночь. Твой голос звучит в моей голове, даже когда я пытаюсь его заглушить. Ты — единственное, что я не могу выбросить из своей чёртовой жизни!
Харука застыла, её грудь тяжело вздымалась от переполнявших эмоций.
— Думаешь, мне было легко? — сказала она тише, но с тем же накалом. — Я тоже видела тебя в своих снах. Я слышала твои шаги, когда никого не было дома. Мне казалось, что я схожу с ума, Харучие.
— Я не прошу тебя забыть всё. Я не прошу ничего, кроме одного шанса. Один. Если ты скажешь «нет», я уйду.
— Ты опять вернёшься, — выдохнула она, её голос был полон горечи.
— Не вернусь, — покачал он головой. — Если я уйду сейчас, то навсегда.
Харука долго смотрела на него, её глаза блестели от подступающих слёз. Наконец, она облизнула пересохшие губы и сказала:
— Я... готова попробовать. Но у меня есть условия.
— Какие угодно, — ответил он мгновенно.
— Ты больше не исчезаешь, не манипулируешь мной и... — она замолчала, собираясь с духом, — и ты не причиняешь мне боль.
Санзу опустил голову, словно принимая её слова как приговор.
— Обещаю, — тихо произнёс он.
Харука всхлипнула, но тут же стала вынуждена смотреть в потолок из-за наступающих слез.
— Это будет не легко.
— Я не ищу лёгкого пути, — ответил он, — Я ищу тебя.
Она закрыла глаза, и в эту секунду напряжение между ними наконец уступило место тишине. Не той гробовой тишине, что была в начале, а тихому пониманию, что, возможно, у них есть шанс.