Рокфеллеры

—Кошмар приснился? — Спросил Кристиан, заходя в комнату.

Девушка открыла глаза и пыталась понять, что тот делает в её квартире и вообще что происходит.

—Если бы. Когда становишься взрослым, больше не боишься монстров под кроватью, реальная жизнь куда страшнее.

Девушка вспомнила все вчерашние события и поднялась с сиреневой постели. Они окинула быстрым взглядом комнату. Черные плотные занавески, темно-коричневые стены, встроенный шкаф с большими зеркалами. Вся комната передавала мрачную атмосферу.

Ей нужно было домой. Она завязала растрепанные волосы в пучок и направилась в сторону двери. На завтрак она не останется.

—Эй, Эвелин, можно вопрос? — Девушка кивнула. — Ты хотела покончить с собой... после его смерти?

Лондон был городом правды, здесь почему-то все не хотели лгать. Допустим, были бы они в каком-нибудь богатеньком Нью-Йорке, и всё – правды вам не видать, как говорит одна очень взрослая женщина, как своих ушей без зеркала.

—Да. Было.

Девушка быстро вышла из квартиры. Но она совершенно не знала, куда ей идти. В квартиру Валерио, на выставку или же всё таки на мост? Нет, она слишком сильная для самоубийства. У неё были такие мысли много раз, но она не могла этого сделать. Эйдан не за этим умирал.

Она решила пойти в самый бедный район Лондона – Ист-Энд и постучалась в дом номер 214. Она редко приходила к ним. После свадьбы показалось, что ей не будут рады там, да она и сама не изъявляла большого желания общаться с ними. Как бы то ни было, она знала, что это не её друзья. Это друзья её покойного парня.

—Кэр? — Удивился Стивен. Похоже они ждали кого-то, но точно не её.

—Я не вовремя? — Подавлено сказала та, но тотчас прокашлялась.

—Нет, всё норм. — Быстро сказал тот и пропустил её внутрь дома. — Ребят, к нам Кэр пришла!

Громко сказал парень, и девушка вопросительно посмотрела на него. С чего это вдруг нужно представлять её?

—О, Кэр! — Сказала Мэл и протянула ей руки в жесте объятий.

—Есть пиво? Я ужасно устала. — Сказала девушка и разлеглась на диване.

—Сейчас одиннадцать утра, Кэр. — Сказала Блэр в своем грубоватом прямолинейном стиле. — Не будь алкоголичкой.

—Завались. У меня сложный период.

—У нас у всех сложный период, Кира-Эвелин. Я потеряла брата, мы с ним были с пеленок вместе. Я потеряла его, но несмотря на это не начала принимать и употреблять. А знаешь почему? Здесь дело не в силе. Ты чувствуешь вину, а я нет. Это ты и твоя семья убили его. Поэтому ты хоть на чуточку хочешь заглушить эту боль. А теперь ты ещё вышла замуж за богатея. Какая же ты жалкая! — Все слова Анны были пропитаны злостью.

Кира ничего не сказала ей в ответ, а просто молча ушла, где-то в глубине души что-то щелкнуло пальцами и сказало, что этого и следовало было ожидать. Типо «разве ты не видела все эти лица, неужели по ним так и скажешь, как они счастливы тебя видеть? Да они ненавидят тебя».

Кира всегда знала, что рядом с ней нет никого. Друзей у неё не было, это друзья Эйдана – не её, семьи тоже не было, был Валерио, но и его почему-то рядом не оказалось.

Анна не была той злой стервой и самым отрицательным персонажем. Она просто была жуткой собственницей и в какой-то степени слишком правильной. Девушка с самого начала знала, что богатым нельзя быть с бедными. Они живут в слишком разных мирах. Ещё она знала, что мир Эвелин разрушит мир её брата. Так и случилось. Анна может долго ворчать, говорить жестокие вещи, но в конечном итоге она окажется права. Её все воспринимают как второй план. Она не такая как Кира, Анна не притягивала к себе, за ней не шли люди. Она очень сильно любит своих друзей и семью, и чтобы ни произошло, отдаст за них жизнь. Поэтому ей было сложно смириться с тем, что все её друзья и близкие – все что у неё было, отвернулись от неё и повернулись к Эвелин, которую совершенно не знали.

Анна понимала, что у неё есть все основания, чтобы ненавидеть Киру. Она разрушила её жизнь. Но и Кира стала ей близким человеком, возможно, даже ближе всех остальных. Всё же она спасла именно Эвелин из горящей машины. Девушка может говорить всё что угодно, но у неё был выбор, она выбрала спасти Киру, а не своего брата, за которого без колебания сгорела бы в адском пламени.

У людей можно подметить такую странную черточку. Они грубят, оскорбляют, говорят ужасные вещи только тем, кого по-настоящему любят. Мы срываемся на самых дорогих нам людей. Мы говорим ужасные вещи тем, кто нам небезразличен.

Никто из компании ничего не сказал Анне. Все находились в каком-то подвешенном состоянии. Никто не пошёл за Эвелин, никто её не остановил. Все дали ей спокойно уйти.

—Анна, ты должна была так поступить. — Мэл дотронулась до её плеча.

—С ней всё будет в порядке. — Сказал Дэн.

Брюнетке покачала головой и схватила куртку. Она уже была готова выбежать, но её остановил Жерар.

—Ты уверена? Возможно, мы больше никогда не увидим его. — Прошептал парень.

И как бы больно ей ни было, она вцепилась в свою куртку и побежала со слезами. Анна плакала так отчаянно, как немногие плачут на могилах своих близких. Плакала та, которая никогда не плачет.

Почему-то она знала, куда надо идти, где её найти. Знала, хотя сама уже ничего не понимала.

Микрорайон Бетнал Грин. Сегодня было воскресенье. Значит работал популярный цветочный магазин.

Кира рассматривала детские игрушки за стеклянными витринами. Здесь часто собиралось много детей, которые, уткнувшись носом в стекло, следили за движущимися механизированными игрушками. Они часто с Эйданом смотрели, как дети радовались новым привозам. С ним она увидела и тот мир, где детям не могли позволить даже единую игрушку.

—Я всегда удивлялась, что родители им до сих пор не купили мишку или зайчика, они же так этого хотят. — Сказала Кира Анне.

—Это другой мир, Эвелин. Здесь людям не хватает денег, но любви очень много. — Грустно сказала та.

Близким людям не надо извиняться. Ты можешь натворить много всего, но, прийдя к ним, они всё равно не осудят. Они всегда поймут. Им не нужно ваше извинение, достаточно лишь увидеть в ваших глазах сочувствие. Они вас всегда поймут. А если нет, значит гоните их в шею – не ваши это близкие.

—Когда увидела их в первый раз, я хотела купить им весь магазин, но Эйдан остановил меня. Он сказал...

—...ты испортишь равновесие...

—...вашему миру деньги, нам – любовь.

Девушки улыбнулись, но не видел этот мир улыбок печальнее. Они пошли вдоль скромного квартала. Тут проживали бедные специалисты и молодые ученые. Здесь много пабов и кафе, а под железнодорожным мостом на Парадайз-Роу есть модные рестораны. Кира тогда сильно смеялась с этих местных элитных баров и ресторанов. Они сильно отличались от тех мест, куда ходила она.

—Тебе надо было видеть, какую взбучку я устроила семейству Эрдман. — Посмеялась Эвелин. — Ричард чуть коньки от злобы не отбросил.

—Могла бы и позвать по старой дружбе, — фальшиво надулась та.

Девушки дошли до конца квартала и остановились у железнодорожного моста. Они слышали звонок и предупреждение о приближении поезда. Кира с Эйданом любили лежать на траве и смотреть, как приходил поезд. Весь этот квартал, весь этот район – это одно сплошное напоминание о нём. Она не была здесь с момента его смерти. Все эти пять лет ей не хватало сил появиться здесь вновь. Девушка знала, если появится тут, то смирится с его смертью. Этот район напоминал ей, как он погиб. Она видела собственными глазами его смерть. Эйдана нет в живых. Стоило бы жить дальше. И с этого района должен начаться её новый путь.

—Все эти пять лет я твердила себе, что он жив. Он обязательно вернётся ко мне. Мы точно будем счастливы, ведь мы так сильно любили. Эйдан просто не мог умереть. Он не мог оставить меня одну. Он всегда справлялся, и в тот раз справится со всем. Но сейчас я впервые понимаю, что он мёртв. Эйдан мёртв, он сгорел в огне. С того момента прошло пять лет, пора бы уже и принять этот факт. Раньше я не могла, но теперь... Я принимаю, что он умер.

По щеке Эвелин пошла одинокая слеза. Прошло целых пять лет.

—Я тоже думала, что он вернётся, и всё будет как раньше. Но ничего больше не будет как раньше. Мы испытали слишком много боли, чтобы возвращаться в те времена, когда ещё не знали её.

Девушки продолжили сидеть молча. Каждая думала о своём. Но мысли их были связаны. Их связывал он.

—Эвелин, разведись с ним. Если и выходить замуж, то только по большой любви.

—Я не могу, Анна. По крайней мере сейчас. Я не смогу бороться против них в одиночку.

—Но у тебя есть мы. Мы все станем горой за тебя и Эйдана.

Кира опять покачала головой.

—Он уже пытался. Ты знаешь, чем это кончилось. Против них надо их же оружием. У меня есть план, Ан, ты знаешь, я справлюсь.

—Ты сильная, Эвелин Эрдман. Но какой ценой это будет..?

—Мне плевать. Я больше не смогу так жить.

Он научил её бороться. Теперь она ни за что не отступит от своего. Она теперь воин.

Они смотрели на закатное солнце. Было в нём что-то такое, как же это сказать, что-то успокаивающее и исцеляющее. Побыли немного под закатными лучами и немножко исцелили свои рваные раны.

Во всём можно находить исцеление: в закатном солнце, в каплях дождя, в других людях. Главное хотеть этого исцеления.

—Ох, у тебя такие родители, что любой разговор похож на землетрясение. Ей Богу, земля и вправду тряслась!

—Особенно когда появился Эйдан. Это было что-то с чем-то.

«—Кира-Эвелин Эрдман! — Строго сказала мать.

Кира только что пришла после самого лучшего свидания в своей жизни. Каждая встреча с ним была самой лучшей в её жизни. Он показывал ей свой мир, а она удивлялась самым, казалось бы, простым вещам.

После встреч с ним она лежала ещё по несколько часов на кровати и не могла прийти в себя от счастья. Она определенно влюблена, и это самое лучшее чувство на свете.

—Мама, что случилось? — Девушка была словно под наркотиками. Так на нас всех действует любовь.

Женщина кинула на стол фотографии своей дочери с опасным, но ужасно привлекательным бандитом.

—Как это понимать?! Что если это увидит отец? А если Валентино? Эта семья убьет тебя за это, она не прощает ошибки! — В панике кричала та.

—Я его люблю, мам.

Лишь и сказала Эвелин и с улыбкой упала на кровать. Она всё ещё была в своих мыслях, где-то в лавандовых полях вместе с Эйданом. Он держал её за руку, а она смеялась с лепестками цветов в волосах.

—Ты меня слышишь?? Кира! Они убьют тебя!

—Мне не нужна моя жизнь, пускай забирают.

—Кира.., о Боже! Что он с тобой сделал? Ты совершенно не соображаешь.

—Мама, неужели ты ни разу не была влюблена?

—Кира, опомнись! Ты – наследница рода Эрдман. Ты выросла в аристократическом обществе. Тебе шестнадцать, неужели ты до сих пор не понимаешь, что нам нельзя любить?! В нашем мире нет любви, совсем нет».