Рокфеллеры

8 апреля девушка приехала в свой родной городок Лондона. Их загородное поселение было прекрасно. Свежий воздух, вольность, комфортные условия. Всё бы хорошо, не будь там злобных людей.

В их саду было много зеленого пространства. Ровно постриженный газон вкусно пах свежей зеленью, раскидистые зеленые деревья росли ровными дорожками в центральной части, по всей территории располагались лавочки и были высажены большие кусты роз. Повсюду был слышен шелест деревьев и чувствовался приятный аромат, бывший лучше всех духов. Это был один из тех редких дней, когда в небе ярко светило солнце. Легкие обволакивающие облака тонкими линиями прошлись по небу. Особое место в саду уделялось ряду тиса. Его называют деревом смерти. Его ягоды ядовиты, но он обладает бактерицидными свойствами. Его посадил ещё прадедушка Эвелин, поэтому за ним производился особый уход.

Этот день был праздником в их семье. В этот день их прадед или прапрадед заложил первый кирпичик в их бизнесе. Это такое огромные событие. Ведь теперь этот кирпичик содержит не одно поколение.

В Аскоте, в доме семейства Эрдман, все были в сборе. И тетушка Кейтлин, и бабушка, и дедушка – все присутствовали.

Для полного и точного описания стоит предоставить генеалогическое древо. Валентино и Патриция – глава семейства и его жена (дедушка и бабушка Киры). У них трое детей: Ричард, Кейтлин, Чарльз (от старшего к младшим). Ричард женился на Жасмин, у них родилась дочь – Кира. Кейтлин вышла замуж за Вилла, трое детей: Мария, Сьюзан, Патрицио. Чарльз женился на Фридерике, пятеро детей: Валентина, Патрик, Фина, Флавлесс, Рональд, Бенджамин.

Из всех своих детей Патриция любила больше всего Ричарда, как впрочем и Валентино, если вообще отдавал кому-то  своё предпочтение. Это обуславливало такую ненависть к его жене Жасмин, а впоследствие и внучке Кире. В них они видели чужаков, чужеродные элементы. Каждый член семьи старался угодить Валентино и Патриции. Детей с самого детства учили, как добиваться расположения бабушки и дедушки. Но Жасмин и Кира были другими, им не нужна была их любовь. Но первая всё же никогда не проявляла к ним неуважения.

Они в равной степени недолюбливали своих внуков, лучше сказать, были к ним равнодушны. И только к одной Кире что-то испытывали, первая внучка как никак. Когда она подчинялась им – одаривали её своей любовью, когда шла против них – жестко ненавидели.

Чарльз и Кейтлин от этого и бесились, и ненавидели так Киру. Их дети ещё никогда не проявляли неуважения, но такой любви им никогда не заслужить. Они также ревновали родителей и к своему брату, Ричарду. Он, как и Кира, пошёл против родителей и женился на Жасмин, но они спустили ему это с рук.

—Ричард, Жасмин, как мы рады вас видеть! Поздравляем! — Кейтлин поцеловала брата и его жену.

—Поздравляем! — С улыбкой сказал Чарльз.

—Мама, папа, с праздником! — Проговорили те.

Все уселись за стол, он ломился от еды. Самые лучшие блюда и деликатесы, только бы всем угодить.

—Патрицио, поцелуй бабушку! — Сказала Кейтлин сыну.

И маленький мальчик пяти лет подошел к своей бабушке. Он нехотя дотронулся своими губами до её шероховатой щеки. А та с натугой улыбнулась.

—Где Кира? — Спросила Патриция, усаживаясь за стол.

—Мама, она скоро приедет вместе с Валерио.

—Как всегда опаздывает. — Фыркнула Кейтлин. Жасмин даже не стала никак реагировать на её слова.

—Всё таки хорошая партия. — Сказал Валентино. — Сотрудничество с его компанией пошло нам на пользу.

—Отец, я выбирал хорошего мужа для своей дочери и расчет был не на его деньги. — Сказал Ричард, но отец даже не услышал его слова.

Позже они начали говорить о делах компании. Валентино был очень доволен своим сыном и его зятем. Они приносили большой доход ему.

—Жасмин, как себя ведёт Кира? — Спросила Патриция, а Кейт едко улыбнулась.

—Всё хорошо, мама. Она отличная жена для мистера Масса. Он не жалуется, да и грех жаловаться на дочку из семьи Эрдман.

Валентино и Патриция рассмеялись, за ними последовали и все остальные.

—Твоя правда, Жасмин, но зная её характер и воспитание, я могу усомниться. Но полно, не принимай на свой счет.

Они продолжили беседовать на самые незначительные темы, обсуждать чьи-то семьи, или точнее осуждать. Всего одна буква, а значение в корень меняется.

В какой-то момент к ним пожаловала Кира. Она была одна. Валерио решил задержаться в Нью-Йорке. Её одиночный приход расстроил Валентино, он даже не взглянул на внучку. Но и Кира не питала к нему каких-то теплых чувств, она ненавидела каждого члена этой семьи.

—Кира, когда нам ждать правнуков? Уже пятый год пошёл. Ты не бесплодна? Была у врачей? — Спросила бабушка.

—Мне не нужен ребёнок. Обрекать его на такую же судьбу я не стану. Я не изверг, чтобы так издеваться над ребёнком. — Сказала девушка, её глаза метали молнии.

Она чувствовала, сегодня должен случиться большой скандал. Её настроил на это Кристиан.

—Что это значит? — Вмешался Валентино.

—То и значит. Вы их сожрете. Мои дети должны расти в любви и быте счастливыми. А не быть теми, кто ненавидит весь мир и ждет любви, которую им никак не дают. Живые примеры будущих монстров у вас перед глазами! — Кричала девушка и вскочила изо стола.

Слишком уж долго она была на скамейке запасных, пора бы вновь перейти в нападение.

—Да как ты смеешь! — В бешенстве вскричал дед.

И никто не смел вмешиваться в их перепалку. Даже Ричард, и тот боялся своего отца. Все слишком боялись его, чтобы перечить.

—Мой ребёнок никогда не станет расти среди убийц! Думаете, я не знаю, как вы решаете дела? Убиваете всех вокруг, даете взятки, чтобы замять дела! А теперь собственная кровь возникла на пути, что теперь, мистер Эрдман?! Убьете и меня? — Закричала девушка. Все вокруг не смели и издать писк. — Так вперед!

Она кинула ему нож на другой конец. Он проскользнул по столу и упал на пол к его ногам.

—Убей меня, Валентино! — Тот пылал от ярости. —Или тебе привычнее из пистолета? Так давай же! Ты же носишь его даже на семейный праздники, даже когда остаешься наедине с женой. Ты никому не можешь доверять, даже семье. Потому что удар в спину приходит именно от них. Ты знаешь, что при любой удобной возможности они тебя зарежут. И всё ради денег.

Все были на грани. Ещё мгновение, и этот вечер мог закончиться катастрофически.

—И ты это знаешь! Просто думаешь, что никто не посмеет пойти против тебя. Но вот она я перед тобой! И однажды я уничтожу тебя и всех вас. Ты можешь это изменить, убив меня. Но трещина уже пошла.

—Ты самая настоящая дрянь, как и твоя мать! Вы обе – ничтожества. Мы подняли вас и сами разрешили забраться так высоко. Но знай, падать с такой высоты тебе прийдется очень больно. — Он встал напротив неё и выскреб из своего горла эти слова.

—Пока у тебя есть выбор. Ты можешь убить меня.

Валентино потянулся за пистолетом, и все вокруг замерли. Женщины хотели вскрикнуть, но вовремя прикрыли рот руками.

Он выкинул пистолет.

—Я не убиваю свою кровь. — На его губах появилась коварная улыбка. — Зато с легкостью сожгу всех тех, кого ты любишь. Как там Эйдан поживает на кладбище? Ах, да, у него ведь и могилы нет, от него остался лишь порох. Помни о том, что я делаю.

Девушка закрыла глаза и пару раз выдохнула. Потом и на её губах появилась усмешка.

—Чего мне стоит прямо сейчас не пойти в полицию с этим?

В её руках показался диктофон, и Валентино на мгновение потерял самообладание и открыл рот. На секунду у него пронеслась мысль, что он проиграл, но лишь одна секунда. Это было для него невозможностью, девчонка никогда не победит его.

Она кинула диктофон на стол. Патриция сразу вскочила, схватила прибор и разломала на части, сильно нервничая.

—Вы боитесь меня, — девушка усмехнулась их лицам, они пылали ненависти к ней, — и знаете, это правильно. Я уничтожу вас, и сил мне на это хватит, уж поверьте.

Девушка направилась к выходу. Отныне ей здесь не место. Хотя оно никогда не было ей домом, а они никогда не были ей семьей.

—Двери нашего дома навсегда закрыты для тебя. Тебе больше не вернуться сюда. — Напоследок сказал ей мистер Эрдман.

Наверное, это довольно больно, когда родители не могут заступиться за тебя. Но эта девушка уже привыкла к тому, что она всегда сама за себя, никто не заступится и никто не приедет. Сражаться всегда прийдется самой.